Рейтинг користувача: 0 / 5

Неактивна зіркаНеактивна зіркаНеактивна зіркаНеактивна зіркаНеактивна зірка
 

Шабаршов Иван Андреевич, Родионов Виктор Васильева Эта книга о диковинном мире медоносных пчел – полезней­ших насекомых на Земле. На ее страницах раскрывается технология современного пчеловодства, основанная на биологических законах, даны приемы работы с пчелами с весны до весны. Представляют интерес главы о меде и сладостях из него, о традиционных народных медовых напитках. Книга эта для пчеловодов на каждый день. Не оставит она равнодушными и любителей природы. Авторская редакция и фотографии И.А. Шабаршова.

Чтобы стать пчеловодом

 

clip_image002

Жизнь медоносных пчел чрезвычайно интересна и по­учительна. Не одно тысячелетие общаются люди с этими насекомыми и не перестают восторгаться ими. Где бы вы ни жили — в тихой деревне или шумном городе, если вы любите природу и умеете понимать ее красоту, — вас не могут не очаровать эти удивительные насекомые. Оказавшись весной в плодовом саду или летом в старинном липовом пар­ке, на буйно цветущих лугах или на опушке леса, задержите хоть на минуту свой взор на цветках. Всмотритесь в много­образие их красок и форм. Вы непременно увидите, как с цветка на цветок перелетают пчелы, услышите деловитое гудение этих неутомимых тружениц. Собирает ли пчела нектар — сахарный сок растений, углеводный корм, или цветочную пыльцу — белково-витаминный корм, к ее телу, густо опушенному волосками, при­липают сотни тысяч пыльцевых зерен — мужских половых клеток растений. Перелетев на новый цветок того же вида растения, она не только берет с него новую порцию пыль­цы, но одновременно и оставляет на нем какое-то количест­во пыльцы с другого цветка. Так, перелетая с цветка на цве­ток, пчелы опыляют растения, чем и способствуют наиболь­шему завязыванию плодов и улучшению их качества. Тысячи тонн зерна гречихи, семян подсолнечника, фруктов и ягод дополнительно получают люди только отто­го, что пчелы работают в садах и на полях, когда цветут эти культуры. Не случайно пчел называют надежными помощника­ми агронома, крылатыми селекционерами. Они оказывают неоценимую помощь в совершенствовании сортов плодо­вых, ягодных, масличных, крупяных сельскохозяйственных культур и в получении высокоурожайных гибридов. Огромнейшему многообразию высших цветковых рас­тений, украшающих нашу землю, мы обязаны насекомым- опылителям, и прежде всего медоносным пчелам. Постоян­ная взаимосвязь их с миром цветковых, бесспорно, приво­дила в ходе эволюции к сохранению, совершенствованию и появлению новых форм. В этом историческая сущность медоносных пчел в природе, их биосферные задачи. Мир цветковых невозможно представить без пчел — этих жемчу­жин природы. Пчела дает человеку мед, ни с чем не сравнимый по питательности и целебным свойствам продукт. В древности мед считали великим даром богов, чудесным образом нис­посланным на землю для блага и счастья людей. Его во здра­вие употребляли цари и простолюдины, им пользовались как великолепным средством от многих болезней. В ста­ринном рукописном русском лечебнике говорится: «Мед есть сок с росы небесной, который пчелы збирают во время доб­рое с цветов благоуханных, и от того имеет в себе силу многу и угоден бывает к лекарству от многих болезней». Мед бла­готворно действует на организм человека, укрепляет его, прод­левает жизнь. По всей Руси, изобиловавшей пчелами, из меда вари­ли напитки, которые, как свидетельствуют летописцы, широко использовались на празднествах и в быту. Древняя Русь, по их словам, пахла медом. Мед был одним из первых товаров и в торговле с другими странами. Вкус и пользу меда человек узнал еще в глубокой древ­ности. Случайно найдя мед диких пчел, обитавших в лесах, он стал потом стремиться к его отысканию, и это занятие превратилось во второй после охоты на зверя промысел. Им занимались целые лесные поселения. И как свидетельство, до сих пор сохранились их названия — Бортное, Бортицы, Троебортное, Медынь, Пчелиновка, Добрый Сот. Со временем диких пчел начали оберегать, а потом и разводить. Занятие пчеловодством стало поощряться и ох­раняться законом, особенно в тот период, когда мед был единственным сахаристым продуктом питания. В послед­ние два столетия пчеловодство — древнейший и почетней­ший промысел превратилось в излюбленное занятие мил­лионов людей, а в наше время — в важную отрасль сельско­хозяйственного производства и приняло промышленный характер. Второй по значимости и ценности продукт, получае­мый от медоносных пчел, — воск. Это органическое вещест­во, как ни одно другое, обладает свойствами стойко сохра­нять свои качества в течение столетий. В далеком прошлом пчелиный воск играл роль валюты, был эталоном в обмене товаров на международном рынке. Если мед называют жидким золотом, то воск — золотыми слитками. Как и мед, воск — важный предмет экспорта. Он используется в быту, церковных обрядах, во многих отраслях промышленности, особенно в электротехнической, авиационной, фармацевти­ческой. Много воска требуется и пчеловодной отрасли для изготовления вощины. От пчел получают и такие уникальные продукты, как прополис, пчелиный яд, цветочную пыльцу, маточное мо­лочко, содержащие биологически активные вещества и об­ладающие сильным лечебным действием. Упоминания о применении прополиса при лечении ран, долго не заживающих язв, ожогов встречаются в ста­ринных лечебниках и рукописных медицинских книгах разных народов. Современными биохимикатами и врачами в прополисе обнаружены сильнейшие противобактериальные и антибиотические свойства, благодаря чему он стал очень широко использоваться в лечении многих тяжелых наружных и внутренних болезней. Еще в древности было замечено, что охотники за медом и пчеловоды-бортники не страдали болезнями суставов и обладали отменным здоровьем. Впоследствии объясняли это ужалениями пчел, которым они постоянно подвергались. В народе говорят о пчелах: «Кого жалят, того и жалуют». Сов­ременная медицина успешно применяет пчелиный яд — апитоксин в борьбе с ревматизмом, сердечнососудистыми за­болеваниями, расстройствами нервной системы. Поистине сказочным лечебным и тонизирующим дей­ствием обладает маточное молочко — сверхконцентрирован­ный продукт молодых пчел, которым они кормят маточных личинок. Оно содержит в физиологических нормах все не­обходимые и для человеческого организма элементы: бел­ки, жиры, витамины, минеральные соли, гормональные и другие биологически активные вещества, укрепляющие здо­ровье человека и омолаживающие его. Маточное молочко особенно рекомендуется как укрепляющее средство в пери­од выздоровления, при хронических переутомлениях. Чудо-продуктом называют цветочную пыльцу, кото­рую пчелы собирают с цветков растений и используют для себя и расплода. Пыльца богата белковыми веществами, ами­нокислотами, витаминами А, В, С, Б, Е, РР (из которых группа В самая многочисленная), гормонами, антибиоти­ками, микроэлементами, без участия которых не проходит ни один биохимический процесс в организме насекомых, человека и животных. Обнаружили в пыльце и стимулятор роста. Всего одна-две чайных ложки пыльцы в день помога­ют поправить и укрепить здоровье при физических и нерв­ных перенапряжениях, общей слабости, переутомлении, истощении. Пыльца возбуждает аппетит, регулирует функ­ции пищеварительного тракта. Ее используют при лечении заболеваний печени. Полезна она и для здорового человека, несущего большую нагрузку. Добавление пыльцы в корм домашних птиц ускоряет их рост, увеличивает яйцекладку, а в корм пушных зверей повышает качество меха. Из продуктов жизнедеятельности медоносных пчел фармацевтическая промышленность выпускает ряд лекар­ственных препаратов. Их высокая эффективность и широ­кое использование в борьбе за здоровье человека создали новую весьма перспективную область в современной миро­вой медицине — апитерапию. Роль пчелы и значение пчеловодства поднялись на новую ступень. Но не только своими исключительно полезными ка­чествами пчелы привлекли человека. Строй их жизни и со­вершенство инстинктов — все это давно пленило его. Рабо­той пчел можно восторгаться, часами не отходя от улья. Общение с пчелами вызывает массу радостных эмо­ций, обогащает духовно и облагораживает, позволяет лучше узнать живую природу, вырабатывает наблюдательность, пытливость, стремление глубже познать жизнь этих насе­комых. Иметь пчел и ухаживать за ними — величайшее нас­лаждение. Чем больше их узнаешь, тем интереснее с ними работать. «Пчеловодство представляет выгоду нравственную, — справедливо отмечал академик А. М. Бутлеров, основополож­ник рационального пчеловодства России. — Оно имеет до некоторой степени воспитательное значение. Для того что­бы с успехом вести пчеловодство, нужны внимание, акку­ратность, догадливость, сметливость, а этими качествами обусловливается и трезвость. Сам народ наш, как известно, думает и говорит, что у дурных людей пчелы не ведутся». А знаменитый польский пчеловод доктор Ян Дзержон в книге «О пользе пчеловодства» писал: «Тот, кто зани­мается пчеловодством не ради одних выгод, кто с истинной любовью ухаживает за пчелами и внимательно наблюдает их, тот бывает почти всегда хорошим человеком, доблест­ным гражданином и верным другом». Труд на пасеке, где воздух чист и напоен ароматом цветов и меда, пряным и целебным запахом перги, благо­творно влияет на здоровье, успокаивает нервную систему, физически укрепляет человека. Работать с пчелами полезно каждому, не случайно пчеловодством увлекаются земледель­цы и врачи, рабочие и ученые, инженеры и писатели, пен­сионеры и школьники. Для одних пчеловодство — совсем недавняя страсть, для других — добрая, переходящая из по­коления в поколение семейная традиция, для третьих — про­фессия, а для многих — утеха и украшение жизни на ста­рости лет. «Пчелы — это моя стихия, мой любимый вид отдыха. Я отдаю им все свободное время», — говорят пчело­воды. И все-таки, надо прямо сказать: пчеловодство — это не только приятный отдых или забава. Это, прежде всего труд, и немалый, порой даже нелегкий. Мед не дается даром ни пчеле, ни пчеловоду. Как говорят, пчел держать — не в хо­лодке лежать, разговорами меда не соберешь. Но труд этот увлекательный, радостный, приятный. Он к тому же щедро вознаграждается. Не случайно пчеловодство считается са­мой доходной отраслью сельского хозяйства, но при усло­вии, если пчеловод хорошо знает теорию пчеловодства и умеет приложить ее к практике. «Вообще пчеловодство — это та­кое дело, — указывал известный русский пчеловодный дея­тель конца XIX века Г. П. Кандратьев, — которое для своего успешного развития требует истинного призвания, и если нет его, нет увлечения, нет любви к своим пчелам, то я решительно не советовал бы таким людям за него браться». Любительское пчеловодство, кстати сказать, дает бла­га не только тому, кто им занимается. Оно приносит боль­шую пользу обществу. Медоносные пчелы не знают терри­ториальных границ. Они повышают урожаи садовых и ого­родных растений, принадлежащих не только пчеловоду, но и его соседям, а также полевых культур фермерских и коо­перативных хозяйств, находящихся в радиусе их лёта, или когда к ним на договорных началах специально подвозят пчел. Однако наряду с общественной пользой пчелы одной приусадебной пасеки могут причинить вред другой. Обла­дая свойством воровать мед из чужих гнезд, они могут пере­носить болезни на другие пасеки или, наоборот, заносить возбудителей болезней на свои. Нередко возникают эпизоо­тии. Пасеки становятся бездоходными и даже вымирают. Есть опасность на первый взгляд и более скрытая. Если пчеловод будет содержать низкопродуктивных пчел, плохая их наследственность непременно передастся пчелиным семьям других пчеловодов-любителей и пчеловодным фер­мам. Все это накладывает на пчеловодов большую мораль­ную ответственность. Любительское пчеловодство, поэтому не только сугубо личное дело. Занятие приусадебным пчеловодством в нашей стра­не, как, кстати, и во всех странах мира, всячески поощряет­ся. Пчеловодам-любителям предоставляют возможность иметь в личном пользовании столько ульев, сколько они считают нужным для удовлетворения своих потребностей и коммерческих целей. На время медосбора они могут выво­зить свои пасеки в леса и на поля, к массивам дикорасту­щих и сельскохозяйственных медоносов, предварительно по­лучив согласие местных лесных органов и приглашение хозяев земли. Пчеловоды-любители объединяются в общества, сек­ции, товарищества, клубы, кооперативы. В содружестве лег­че использовать богатые возможности, которые открыты перед любительским пчеловодством, а также уберечь пчел от бо­лезней и отравлений ядохимикатами, которыми обрабаты­вают растения, проще ознакомиться с достижениями сов­ременной науки, эффективными практическими приемами, которые применяют опытные пчеловоды, с большей отда­чей участвовать в решении важных народнохозяйственных задач, стоящих перед пчеловодной отраслью в целом. Медоносные пчелы — существа поистине удивитель­ные. И по праву они привлекают к себе столь большое вни­мание человека. Сколько о них создано легенд, сложено ска­заний, написано поэтических строк стихотворцами разных времен и народов! Гармонично протекающая жизнь пчели­ной семьи, необыкновенная работоспособность пчел, уди­вительные по архитектуре и правильности геометрических линий их восковые постройки, процесс размножения и многое другое служили предметом исследований и размышлений величайших натуралистов, писателей и философов в тече­ние тысячелетий. Народы древности смотрели на пчел, как на символ чистоты нравов, порядка, бережливости, работоспособнос­ти. Давно разгаданы многие тайны жизни пчелиной семьи, познаны сложные взаимоотношения ее особей, выработаны надежные приемы управления ими, и все-таки многое еще о пчелах неизвестно. Пчела до сих пор продолжает зани­мать умы ученых, практиков и всех, кто любит природу, умеет ценить ее красоту и совершенство. Если у вас, дорогой читатель, есть пчелы или вы толь­ко собираетесь их завести, работаете ли на общественной или фермерской пасеке, вы должны хорошо понимать их жизнь, научиться управлять ею, стать грамотным пчелово­дом. Теория и практика идут здесь рука об руку, дополняя и обогащая друг друга. Пчеловодами, как и специалистами других профессий, по одним учебникам, даже хорошим, не становятся. «Настоящим пчеловодом — господином пчел, — гово­рил АМ. Бутлеров, — может быть только тот, кто знает твер­до весь ход пчелиной жизни и умеет приложить свое знание к делу». Книга, которую вы взяли в руки, надеемся, поможет вам в этом. Она о медоносных пчелах и пчеловодстве, об инстинктах, определяющих деятельность пчелиной семьи, о том, как научиться ими управлять. Работая над ней, мы исходили из биологии пчел, старались объяснить физиоло­гическое состояние пчелиной семьи на разных этапах ее раз­вития и применительно к ним дать технологические прие­мы управления инстинктами, пытались обосновать практи­ческую целесообразность применения того или иного тех­нологического приема. Однако в пчеловодстве всего не пре­дусмотришь, в нем нет готовых на все случаи рецептов и шаблонов, и в этом еще одна его привлекательная сторона. Читатель, обогащенный личным опытом и знаниями, по- новому, творчески взглянув на пчел и пчеловодство, в тео­рии и практике, надеемся, пойдет дальше, потому что при­рода для познания беспредельна. Мы далеки от назиданий, но все-таки начинающим пчеловодам считаем необходимым подать несколько советов. Не опускайте руки, когда не все получается так, как хотелось бы, даже если часть ваших семей погибнет. Без этого еще никто не обходился. Попытайтесь найти причину и не повторяйте ошибки. Пчелы живут по своим особым законам, очень дале­ким от человеческих. Надо стараться их соблюдать. Нельзя морить пчел голодом. У них всегда должен быть избыток меда. Пчелы не израсходуют ни одного грам­ма напрасно. Жадный человек никогда не сделается пчело­водом. Не торопитесь увеличивать число семей. Пасека слав­на не числом, а силой. Только сильные семьи могут дать доход. Не беспокойте пчел частыми вмешательствами, не раз­бирайте гнезда без надобности. Потревоженная семья не при­несет и половины меда. Берегите каждую пчелу. Семья затрачивает на ее вос­питание много труда. Всегда имейте в запасе свободные ульи.

Пчелы живут семьями

clip_image004

Медоносные пчелы живут не в одиночку, как многие другие насекомые, а большими семьями, сообществами. Их поэтому стали называть общественными насекомыми. Прав­да, считают, что в далеком прошлом, за несколько миллио­нов лет до появления на земле человека, пчелы вели строго обособленный образ жизни. Каждая пчела самостоятельно сооружала себе гнездо, добывала пищу, откладывала яйца и выращивала потомство, могла без помощи других перено­сить изменения климата и колебания температуры (кстати, многие разновидности семейства пчелиных до сих пор ве­дут одиночный образ жизни). «Дети», повзрослев, покидали гнездо и начинали жить самостоятельно. В ходе эволюции (длительное развитие и изменение живой природы) у по­томства возникла необходимость оставаться при матери. Начали складываться семьи. В таком сообществе бывшие одиночные пчелы постепенно утрачивали характерные для них биологические особенности и приобретали новые, ра­нее им несвойственные. Они приобретали качества, необхо­димые уже для жизни семьи. В изменившихся природноклиматических условиях пчелы могли существовать только группами, и тем большими, чем дальше и глубже шел про­цесс изменения климата и преобразования растительного и животного мира. В конце концов, сложились сообщества, состоящие из десятков тысяч особей. Каждая из них теперь уже не в состоянии жить отдельно. Пчела очень быстро, бук­вально за несколько часов, умирает, если оказывается в одиночестве. Две-три пчелы, задержавшиеся на корзинке подсолнечника и не сумевшие вовремя вернуться домой, ста­раются приблизиться друг к другу, хотя бы они были чужи­ми. Семьи медоносных пчел складывались в разных при­родно-климатических условиях и географических зонах, которые привели к возникновению многих форм, сущест­венно отличающихся друг от друга. Под воздействием ес­тественного отбора шло их совершенствование. Наконец, соз­дались и утвердились современные разновидности пчел, на­селяющих нашу Землю. Разнообразна и сложна жизнь пчелиной семьи. Рабочие пчелы. Подавляющее большинство особей в пчелиной семье — самки. В ходе эволюции они утратили способность спариваться с самцами, а значит, и продол­жать род. Этому не позволяет ни размер их тела, ни сильно дегенерировавшие половые органы. На то, что далекие пред­ки современных рабочих пчел были нормальными самка­ми, указывают их половые органы на ранней стадии разви­тия насекомого. Они выглядят так же, как и у личинки матки на той же стадии развития. «Органы в зачаточном состоя­нии, — писал Чарльз Дарвин, — ясно указывают, что отда­ленный потомок имел этот орган вполне развитым, а это в некоторых случаях заставляет подразумевать громадную степень изменчивости в потомстве». Однако пчелы сохранили инстинкт материнства, вы­ражающийся в заботе о потомстве. Вместе с ним у них поя­вились и сильно развились биологические свойства, чрез­вычайно важные для жизни семьи: сообща они стали стро­ить себе гнезда, заготавливать впрок пищу, выкармливать в большом количестве расплод (личинок), создавать тепло и поддерживать его на нужном им уровне, охранять гнездо от врагов и вредителей, то есть выполнять буквально все рабо­ты, связанные с жизнью и деятельностью сообщества. Их стали называть рабочими пчелами. В зависимости от вре­мени года рабочих пчел в семье бывает 10—80 тысяч. В процессе эволюции значительно изменилась мор­фология пчелы, особенно ее важнейшие рабочие органы. Зна­чительно удлинился хоботок — аппарат для сбора нектара. Им пчела стала доставать нектар из цветков почти всех видов растений. Усовершенствовались органы сбора и транспор­тировки цветочной пыльцы, увеличился в объеме медовый зобик — резервуар для нектара и воды, несомненно интен­сивнее стали работать восковые и молочные железы. Потребность в огромных запасах корма для семьи и потомства выработала у пчелы поразительную способность быстро ориентироваться на местности, отыскивать нектар и пыльцу и сообщать об этом семье. Стройность корпуса, острота реакции, необыкновен­ная энергия и работоспособность — все эти качества отли­чают медоносную пчелу — самое полезное для человека на­секомое на земле от других общественных насекомых. Поведение рабочих пчел определяется их возрастом и теми условиями, которые складываются в гнезде и природе. Молодые пчелы в первые два дня жизни никаких работ не выполняют. Они еще очень слабы и сами нуждаются в ухо­де. В возрасте 3—4 суток приступают к чистке ячеек, по мере развития молочных желез — к кормлению личинок, а с на­чала функционирования восковых желез (от 5 суток жиз­ни), особенно когда они действуют в полную силу (в две­надцатидневном возрасте), — к строительству сотов. На сбор меда пчелы переключаются обычно в возрасте 18—20 суток. Перед этим они несут службу по охране гнезда. В последние дни жизни пчелы носят воду и далеко от своего жилища не отлетают. Интересно, что у пчел при выполнении работ наблю­дается своего рода узкая специализация: наиболее молодые из них кормят личинок только старшего возраста, а пчелы, железы которых выделяют молочко в полную силу, наобо­рот, — молодых. Пчелы-сборщицы посещают цветки не всех растений, встречающихся им на пути, а преимущественно одного какого-нибудь вида, на который у них благодаря кормовому раздражителю образовался условный рефлекс. Если пчела собирает мед с белого клевера, то другие однов­ременно цветущие и менее медоносные растения она обле­тает. Медоносным пчелам свойственно цветочное постоян­ство, что очень важно для растительного мира. Правда, сбор­щица может работать одновременно и на нескольких видах медоносов, но только тогда, когда местность ими бедна или перенаселена пчелами и другими конкурирующими насе­комыми. В ходе эволюции у пчел выработалось и еще одно очень ценное свойство — независимо от возраста быстро переклю­чаться с одних работ на другие, более нужные для семьи, при внезапном изменении условий внешней среды. Во время сильного взятка, когда семья старается за­пасти как можно больше корма, пчелы-кормилицы пере­ключаются на прием нектара и его переработку, а их функ­ции начинают выполнять более молодые пчелы. При не­больших летных резервах в медосбор могут включаться пчелы лишь недавно сориентировавшиеся на местности, еще не принимавшие участия в строительстве сотов. Если вдруг лётных пчел застигнет по пути ливень, и они не возвратятся домой или их много погибнет от отрав­ления ядохимикатами, которыми обрабатывались сельско­хозяйственные культуры, то и в этом случае возрастные функции нарушатся: за взятком опять полетят более моло­дые пчелы. Несмотря на ярко выраженную биологическую осо­бенность пчел выполнять работы, свойственные их возрас­ту, семья в целом обладает большой мобильностью, то есть способностью находить резервы и переключать их на те работы, которые из-за сложившихся обстоятельств стано­вятся первоочередными. Натуралистов, ученых и пчеловодов всегда поражали стройность жизни медоносных пчел, необыкновенный по­рядок в гнезде, где, кажется, все до мелочей продумано и отшлифовано, где в отношениях друг с другом не бывает конфликтов, и все члены сообщества руководствуются зако­нами раз и навсегда заведенными, понятными только им одним. Как же все-таки поддерживается такой высокий уро­вень организованности в семье пчел — огромном, многоты­сячном скоплении насекомых? Ведь буквально в считанные минуты семья способна отреагировать на воздействие внеш­ней среды. Кто же подает такие сигналы? Теперь в какой-то степени уже расшифрован слож­ный язык медоносных пчел. Это язык звуков, жестов, запа­хов. Подойдите поближе к улью, и вы услышите шум семьи, глухой, ровный, тихий, единоголосый. Это голос повседнев­ного обычного труда. Чуть стукнете по улью, и мгновенно услышите строгий, настороженный отклик готовых к защи­те гнезда пчел. Медоносные пчелы очень чувствительны. Они издают ультразвуки и способны их воспринимать (колеба­ния в стотысячную долю миллиметра), буквально тут же реагируя на них. Разрозненный, нескладный шум, из которого то в од­ной, то в другой стороне гнезда выделяются жалобные, по­пискивающие голоса, наоборот, говорит о том, что семья потеряла матку. Она будто жалуется, просит помощи. Исключительно важную роль в жизни сообщества медоносных пчел играет и так называемый химический язык — запахи. Само гнездо пчел переполнено ароматичес­кими веществами. Нектар и цветочная пыльца самых раз­ных растений, прополис березы, тополя, осины, воск, гор­мональные выделения матки, пчел и расплода—все это создает неповторимый благоухающий букет улья. Этот за­пах — пароль, особый для каждой семьи, служит пропуском в жилище, который предъявляют прилетающие домой пче­лы. Гормональные выделения кожных желез матки, кото­рые разносятся пчелами по гнезду, способствуют единению семьи, активизируют ее жизнедеятельность и придают ей стройность. Стоит матке потеряться, как сработает сигнал бедствия, и семья приходит в сильное возбуждение и рас­стройство. По феромонам личинок во тьме улья пчелы бе­зошибочно узнают их возраст и потребность в соответству­ющей их организму пище. Считают, что маточные личин­ки производят иной феромон, чем личинки рабочей пчелы, кормилицы дают им особое, маточное молочко. Специфическими запахами полового феромона мат­ки привлекают трутней во время брачных полетов. Запахи, таким образом, управляют поведением медо­носных пчел, обеспечивают жизнедеятельность семьи как единого самостоятельного биологического организма. Хи­мический язык с его многообразными формами — самый древний и универсальный во взаимоотношениях членов семьи. Важнейшее средство общения между пчелами — осо­бые телодвижения на сотах, так называемые танцы. Дейст­вительно, в этих движениях, как в настоящем танце, есть ритм, какие-то определенные фигуры, довольно четкие повороты, пробеги, кружения. Русские пчеловоды в свое вре­мя такое необычное поведение насекомых называли пляс­кой. Полагали, что пчелы пляшут от радости, потому что идет хороший медосбор. Эта пляска вызывает интерес у пчел, находящихся рядом. Некоторые из них пытаются следовать за этими танцовщицами, повторяя их движения. Оказалось, что танцующие пчелы таким способом пере­дают определенную информацию. Во время хорошего ме­досбора эти танцы можно увидеть на вынутом соте или в наблюдательном улье. С помощью языка жестов пчелы-разведчицы способ­ны указать не только место расположения источника корма, но и сообщить расстояние до него, определить силу взятка. Какая исчерпывающая информация! В сильной семье разведчиц значительно больше, чем в слабой. В ней лучше поставлена служба информации, она быстрее обнаруживает источник открывшегося взятка, ак­тивнее мобилизуется и лучше использует его.

Какие пчелы лучше? Медоносные пчелы расселились почти по всей нашей планете. Они живут как в районах с холодным климатом, где зимы продолжительные и суро­вые, так и в тропиках. Приспособляемость к разным кли­матическим и природным условиям оказалась поразитель­ной. Под влиянием климата и особенностей медоносной флоры исторически складывались и разные породы пчел, отличающиеся друг от друга по внешнему виду, характеру и даже морфологическим признакам. Особенно большие различия наблюдаются между южными и северным пчелами. В нашей стране обитает несколько очень ценных пород пчел, из которых самое широкое распространение получила среднерусская лесная. Обитают эти пчелы в севе­ро-западных и центральных районах страны, на Урале, в Сибири, на Дальнем востоке. Естественное их расселение, как полагают, было приостановлено Уральскими горами. С освоением Сибири и Дальнего Востока переселенцами сюда завезены и пчелы: русскими и белорусами — чистокров­ные среднерусские, украинцами — свои местные, так назы­ваемые украинские степные. Однако, по Г. А. Кожевникову, украинская пчела — та же среднерусская, желтизна которой указывает лишь на прилив к ней чужой крови. В результате естественного скрещивания пчел разных наследственных основ и влияния своеобразных природноклиматических условий, хотя исторически и не очень длительное, они при­обрели некоторые особенности, которые и дали биологам основание отнести их к самостоятельной дальневосточной популяции среднерусской породы. Кстати, к популяциям среднерусской породы относится и бурзянская более тем­ная пчела, до сих пор живущая в дуплах и бортях лесов Баш­кирии. В Западной Европе среднерусскую лесную породу пчел называют среднеевропейской. По цвету эти пчелы темные, чуть коричневатые, хорошо опушенные, что очень важно для жизни в холодном климате. Волоски, густо покрывающие их тело, — самые длинные, до 0,5 мм. Лесные пчелы круп­нее южных, и соответственно у них больше объем медового желудочка и площадь восковыделительных желез — важней­ших биологических и хозяйственных признаков. Темные лесные пчелы — отличные строительницы. Они быстро обновляют свои гнезда, много отстраивают сотов. Матки среднерусских пчел высокояйценоски, могут класть по 3 тысячи и более яиц в сутки. Семьи растут бурно. К главным взяткам накапливают много пчел и расплода. Ройливость пчел довольно умеренная, если они содержатся в просторных вертикальных ульях и в условиях с хороши­ми источниками нектара и пыльцы. Поддаются воздейст­вию противороевых средств. Трудолюбие лесных пчел отменное. Они универсаль­ны в использовании взятков, быстро на них отмобилизовы­ваются. Обусловлено это средой, в которой формировалась порода, — обилием древесной и травянистой медоносной флоры. Превосходно работают буквально на всех древесных, кустарниковых и травянистых растениях, выделяющих нектар и пыльцу. Особенно много меда собирают с сильных некта­роносов. Рекордные медосборы с липы и кипрея принадле­жат среднерусским пчелам. Их по праву считают и лучши­ми опылителями гречихи. Среднерусские лесные пчелы хорошо зимуют в рай­онах с суровыми продолжительными зимами, что очень важно для практического пчеловодства. Они бережливы. При скудных взятках экономят корм, надежно защищают свои запасы. Даже в условиях незначительного медосбора от них можно получать мед. У лесных пчел острая реакция и повы­шенная возбудимость. Для сохранения чистопородных лесных среднерусских пчел в большинство районов их естественного обитания ввоз пчел других пород запрещен. В городах и лесах Кавказа в диком состоянии живут известные всему миру серые горные кавказские пчелы. Раз­водят их в основном в южных, центральных и северо-запад­ных районах страны. Почти сто лет назад они были завезе­ны в США, и интерес к ним американских пчеловодов не ослабевает. Разводят их в Китае. После второй мировой войны серые кавказские пчелы появились на пасеках Финляндии. Окраска пчел светло-серая, серебристая. Они немного мельче среднерусских пчел. По характеру миролюбивые, спо­койные. Даже на вынутом из гнезда соте они продолжают кормить личинок, утрамбовывать пыльцу, танцевать, а мат­ка откладывать яйца. У них, как ни у каких других пчел, самый длинный хоботок. Достигает он 7,2 мм. Это позволя­ет им доставать нектар из длиннотрубчатых цветков, в том числе красного клевера. В местах, где возделывается эта ценная кормовая культура, обычно стараются разводить серых кавказских пчел. Кавказянки слаборойливы, строят мало маточников, матки их по сравнению со среднерусскими откладывают меньше яиц. При взятках, даже слабых, пчелы складывают мед ближе к расплоду, площадь для яйцекладки маток ограничивается. Однако технологическими приемами работу маток можно усиливать и ускорять рост семей. В естественных условиях, на своей родине, в горах, на большой высоте, где даже в течение суток наблюдаются рез­кие перепады температуры и бывают ветреные холодные зимы с морозами до 20—250С, они превосходно зимуют. В этих суровых условиях в скалах и дуплах пчелы живут и размножаются многие тысячелетия. В средней полосе страны сильно ухудшает зимовку серых горных пчел переутепление их гнезд и недостаточная вентиляция. Известный исследователь серых горных кав­казских пчел К. А. Горбачев писал: «Чем прохладнее будет в помещении, где зимуют кавказянки, чем меньше будут утеп­лены ульи в течение долгой зимы, тем благополучнее будет проходить зимовка. Лучшая зимовка для кавказской пче­лы—на точках». Серые горные кавказские пчелы больше приспособ­лены к разнотравному луговому взятку. Даже на таких мощных нектароносах, как липа, они работают вполсилы, предпочитая травянистую флору. Гречиху почти не посе­щают. Одновременно с цветением этой культуры цветут многие виды полевого и лугового медоносного разнотравья, которые и отвлекают их. В местах естественного обитания серых горных пчел основную пищу им давали альпийские и субальпийские луга. Печатка меда у них плоская, темная, «мокрая», а не белая, выпуклая, как у пчел среднерусской породы. Серые горные кавказские пчелы — наше националь­ное богатство. Итальянские пчелы расселены почти повсеместно — на юге Европы, в США, на Кубе, в Мексике и других стра­нах Латинской Америки, Канаде, Австралии, Японии, Ки­тае. У нас их разводят на Кубани и в Средней Азии. Пчелы светло-желтые, золотистые, чуть меньше среднерусских, хо­боток у них достаточно длинный. Хорошо работают италь­янские пчелы на красном клевере и люцерне. Они доброго кроткого нрава, не злобливы и не пугливы. Работать с ними можно без лицевой сетки. Плодовитость маток самая высокая. Большое коли­чество расплода в гнездах наблюдается с ранней весны до глубокой осени. Сообщества пчел значительно большие, чем у других пород, тем не менее, ройливость слабая. Очень пред­приимчивы в отыскании нектара. Используют все типы взят­ков, однако при слабом продолжительном медосборе, если яйцекладку маток искусственно не ограничить, меда накап­ливают мало, приносимый нектар в большей степени рас­ходуют на выращивание расплода. При сильном продолжительном взятке продуктивность их очень высокая. Печатка меда белоснежная. Сложилось мнение, что итальянские пчелы боятся холода, плохо переносят суровые продолжительные зимы. Однако многолетняя практика пчеловодов северных штатов США, Канады, Финляндии и некоторых других стран с хо­лодным климатом показывает, что итальянки превосходно зимуют и дают высочайшую продуктивность, если к ним применяется новая технология зимнего содержания. Счи­талось, что южные пчелы особенно теплолюбивы, и поэто­му их гнезда на зиму сильно сокращали и утепляли. В уль­ях скапливалась сырость, семьи, поэтому зимовали плохо. Когда стали оставлять зимовать пчел в просторных двухкорпусных слабо утепленных гнездах улья Лангстрота и с вентиляцией, не допускающей накопления сырости в улье, те же теплолюбивые южанки стали переносить зиму так же успешно, как и холодостойкие лесные пчелы. Краинские пчелы внешне и по поведению напомина­ют серых горных кавказских, с широкими поясками-полу­кольцами на брюшке. Родина их — Альпы. Встречаются они на Балканах, по Карпатам, наибольшее распространение получили в Югославии и Австрии. Разводят их в Чехосло­вакии, Венгрии, Румынии и в некоторых других странах Ев­ропы. В последние годы краинок стали разводить в Белару­си, Прибалтике, Средней Азии, Молдове. Пчелы этой породы (их у нас называют карпатски­ми) обладают ценными хозяйственными и биологически­ми свойствами: довольно хорошо переносят умеренно хо­лодные зимы, весной семьи быстро растут и создают резер­вы к раннему главному медосбору. Ройливость высокая, но поддается воздействию противороевых средств. Это позволяет им продлевать период роста и основательно подготавливаться к очередному глав­ному взятку. Как и среднерусские пчелы, хорошо работают на гречихе. В зиму семьи идут не очень сильными. Как видим, способность пчел разного происхождения к наращиванию живой массы, использованию источников главных медосборов неодинакова. Различны у них степень миролюбия, устойчивость к заболеваниям, зимостойкость. Каждому пчеловоду, естественно, хочется иметь са­мых лучших пчел, чтобы получать от них больше меда. К сожалению, до сих пор пчеловодам-селекционерам, несмот­ря на многочисленные попытки, не удалось вывести ни одной культурной породы пчел. Поэтому считают, что лучше раз­водить пчел местных, которые веками приспосабливались к определенному климату и растительности. Бесспорно, учи­тывают достижения ученых и практиков по улучшению породных качеств. Однако в мире известно немало приме­ров замены одной породы пчел на другую, более продуктив­ную. Матка — мать семьи. Среди массы рабочих пчел — женских особей лишь матка сохранила половой инстинкт и способность продолжать род. Это стало ее главной жизнен­ной функцией, зато инстинкты, определяющие все другие работы в гнезде и на цветках, у нее утратились. Дегенериро­вали и органы, выделяющие молочко, воск, разрушился пыльцесобирающий аппарат, значительно уменьшилась длина хо­ботка. Морфологические и функциональные изменения, ко­торые в ходе эволюции произошли в пчеле и матке, были в высокой степени целесообразны и знаменовали биологичес­кий прогресс, приведший к процветанию вида. Матка постоянно находится в гнезде. На волю выле­тает в пору своей девственности и половой охоты. Первый раз обычно вылетает для опознания своего жилища и ори­ентировки на местности. Этот ознакомительный, разведы­вательный полет бывает в теплые тихие утренние часы в разгар интенсивного лёта пчел, пока трутни еще находятся в гнездах. Вторично, а иногда третий и четвертый раз матка выходит среди дня на брачную проигру. В это время обыч­но облетываются, знакомятся с местностью молодые пче­лы, и вместе с ними устремляются в лазурь неба трутни. Матка, не задерживаясь над пасекой, сразу же улетает подальше, за 3—4 километра, а иногда и за 6—7. Там, естес­твенно, большая вероятность встречи с трутнями чужих семей, уменьшающая возможность родственного спаривания. Кста­ти, эта мысль впервые была высказана Ч.Дарвиным. Иног­да матка спаривается с трутнями и неподалеку от пасеки. Спаривается матка с несколькими трутнями, притом на спаривание может вылетать неоднократно, если она в первые вылеты получила недостаточно спермы. Многократ­ным спариванием матки, тем более с неродственными трут­нями, природа исключила возможность вырождения вида. Открытие полиандрии — спаривание матки не с одним, а с несколькими трутнями принадлежит русскому ученому биологу В. В. Тряско. Вылетает матка из жилища и с молодой семьей в пе­риод размножения пчелиных семей — роения. Матка боль­ше и почти в 3 раза тяжелее рабочей пчелы. Брюшко у нее длинное, полное, яйцевидной формы, чуть более половины прикрытое крыльями. В зависимости от природы она быва­ет окрашена иначе, чем рабочая пчела, в более светлые, приятные тона или, наоборот, в темно-коричневые. Матки среднерусские заметно светлее пчел, серые горные, наобо­рот, намного темнее — карие, почти смоляные, краинские — темно-вишневого цвета, итальянские матки теплого золо­тистого тона. Вот как живописал матку выдающийся пчеловод прош­лого века П. И. Прокопович: «Матка имеет вид красивей­ший и приятнейший, нежели трутни и пчелы. Вид ее столь важен и величествен, что с первого взгляда производит в нас любопытство и заставляет думать, что сие существо есть старейшина в своей породе. Стройность ее корпуса, цвет ее ног, длина, не слишком толстая и не очень тонкая, ее коро­тенькие крылья — словом, весь ее вид представляет нам осо­бу красивую, приятную и величественную». Только что появившаяся на свет матка еще не мать семьи. Она неплодная. Способность откладывать яйца она приобретает лишь через несколько дней, когда достигнет половой зрелости и спарится с трутнями. Такую матку на­зывают плодной. Неплодная матка проворна, неожиданно появляется в самых разных местах гнезда. После спаривания в ее поло­вых органах начинают созревать яйца, брюшко намного уве­личивается, она тяжелеет. Движения плодной матки медленные, величественные. Находится она всегда на сотах, свободных от корма, в кото­рые может откладывать яйца. Их два вида. Из одних, опло­дотворенных, развиваются женские особи (рабочие пчелы и матки), из других, неоплодотворенных, — мужские (трутни). И хотя матка имеет сильно развитые половые органы и спо­собна откладывать огромное количество яиц, она совершен­но утратила чисто материнские свойства: выкармливать свое потомство и заботиться о нем. Матка — главнейшая особь пчелиной семьи, ее серд­це. От нее зависят не только население улья, его числен­ность и сила, но и ритм работ и энергия жизни. Она как бы управляет всем сообществом. Поэтому в прошлом называ­ли ее царицей и даже богиней племени. Немцы и англичане до сих пор называют ее королевой. Однако жизнедеятельность матки во многом опреде­ляется и пчелами. Матка не сможет положить ни одного яйца, если пчелы не подготовят для этого ячеек. Они регу­лируют яйцекладку, уменьшая или увеличивая рацион кор­мления. Врожденный антагонизм к другим маткам не дает ей откладывать яйца в мисочки — основания роевых маточ­ников, но пчелы могут ее заставить это сделать; во время роения матка выходит из улья только по принуждению, под напором роевых пчел. Неполноценную матку, заболевшую или снизившую яйцекладку, пчелы без сожаления заменя­ют на другую. Когда матка здоровая, семья процветает. Но стоит ей заболеть — пчел охватывает тревога за свое существование, они торопятся вывести себе новую, молодую матку. Смерть матки — катастрофа для семьи. Наступает полное расстрой­ство ее функциональной деятельности. Если обстоятельства складываются таким образом, что пчелы не могут вывести новую матку, семья обречена на гибель. Матка окружена особой заботой пчел. Одни готовят для нее соты — чистят и полируют ячейки, в которые она будет класть яйца; другие всегда находятся рядом, кормят ее молочком и ухаживают за ней. Это свита. Она непостоян­на и всякий раз создается на тех сотах, куда матка перехо­дит для кладки яиц. «Вероятно, постоянный уход рабочих пчел за маткой, — писал профессор Г. А. Кожевников, — угасил в ней естественное стремление отыскивать пищу». Железы тела матки выделяют особый секрет — маточ­ное вещество, которое объединяет членов семьи. Если пчелиная семья окажется на грани гибели от го­лода, то первыми погибают рабочие пчелы. Массовая их гибель начинается не тогда, когда корм будет полностью из­расходован, а несколько раньше. Они умирают, оставляя пос­ледние капли корма матке. Инстинкт сохранения вида зас­тавляет их отдать ей эти крохи, чтобы помочь выжить и снова создать семью. Матка умирает последней, когда ис­сякнут и эти капли корма. Женские особи (плодная матка и рабочие пчелы) — основа пчелиной семьи. В таком составе семья биологичес­ки полноценна. Она может создать себе гнездо, заготовить запасы корма, способна расти и размножаться. Трутни — временные жители. Пчелы выводят трутней в конце весны, когда семьи достаточно окрепнут и начнут готовиться к роению. Трутни — мужские особи, без них вид медоносных пчел размножаться не может. Пчелы старают­ся вывести трутней как можно больше. Этим природа га­рантирует надежность спаривания маток. Пчелы не жалеют на них корма, на каждого расходуя его столько, столько идет на выращивание пяти-шести рабочих пчел. Еще больше меда и перги поедают взрослые трутни. И пчелы не отказывают им в этом. Спаривание маток с трутнями происходит в воздухе на высоте до 30 метров и, как правило, на довольно значи­тельном расстоянии от пасеки. Трутни могут улетать на места спаривания за 7 километров. Поэтому им нужны острое обо­няние, чтобы напасть на след матки, зоркие глаза, сильные крылья и большая физическая сила, чтобы увидеть и нас­тичь ее. Природа как раз и наделила их такими качествами. Если сложные глаза пчелы состоят из А—5 тысяч фасеток (маленьких глазков), то у трутня их 8 тысяч. Это позволяет ему охватить огромное поле зрения и очень быстро ориен­тироваться в пространстве. У трутня длиннее и усики — важ­нейшие органы обоняния. Если у пчелы и матки каждый усик имеет 11 члеников, то у трутня — 12. Намного больше у него и чувствительных обонятельных ямок — локаторов. Благодаря этому он чувствует матку почти за 50 метров. Никаких работ в семье трутни не выполняют и не при­способлены к ним. У них нет рабочих органов. Даже хобо­ток укорочен. Если вдруг в гнезде не станет меда, а вокруг цветки будут обильно выделять нектар, то они погибнут от голода — не смогут сами достать нектар, не сумеют собрать пыльцу. Они поедают корм, заготовленный пчелами. Трут­ни не принимают участие и в защите гнезда. Они лишены жала. Даже за себя не могут постоять. Их функция одна — осеменять молодых маток. У трутней, как говорят пчелово­ды, каждый день — воскресенье. Во имя продления рода природа освободила их буквально от всех забот семьи. Но зато эта щедрость обходится им очень дорого. После брач­ного союза с маткой они сразу же погибают. Число мужских особей в семье непостоянно. В одной семье их бывает несколько сотен, в другой — более тысячи, а то и не одна тысяча. Максимальное количество трутней выводят семьи с повышенной ройливостью, плохим гнез­дом, а также семьи, матки которых израсходовали запасы спермы или состарились. Трутни находятся в семье до тех пор, пока не закон­чится период размножения — роения. Часто это совпадает с прекращением главного медосбора, когда природа переста­ет в изобилии снабжать пчел кормом. После этого пчелы изгоняют их. Что ж: летом трутень нужен, в зиму — на стужу. Срок жизни трутней, таким образом, ограничен во времени и определяется не их физическим износом, а фи­зиологической потребностью в них семьи. Их жизнь обры­вает не естественно наступившая смерть, как это бывает у женских особей, а голод (пчелы их сгоняют с медовых со­тов) и холод (ослабевших трутней пчелы вытаскивают из улья). Иначе относятся к трутням пчелы тех семей, матки которых своевременно не спарились. В них трутни остают­ся жить всю зиму и весну. Пчелы умеют определять не только неполноценность матки, но и потребность в трутнях, нуж­ных для осеменения этой матки. Существование в семье различных особей и их чис­ленное соотношение биологически оправданы. Огромная масса пчел — главного населения улья позволяет семье ле­том за короткий срок собрать большое количество корма, зимой противостоять низким температурам, при нападе­нии врагов обороняться. С воспроизводством потомства вполне справляется одна матка. Большое число трутней га­рантирует надежность акта спаривания. Биологи заметили, что трутни не равномерно рассеи­ваются в воздухе, а концентрируются в каких-то определен­ных местах, очевидно, наиболее благоприятствующих встре­че с матками. Скопление трутней, видимо, способствует и более быстрому обнаружению их матками, которые, между прочим, к ним стремятся. Вне семьи жизнь любой из ее особей немыслима. Каждая пчела может находиться вне гнезда только неболь­шой отрезок времени, который необходим для сбора пищи или знакомства с местностью, а маткам и трутням — для актов спаривания. Гнездо из восковых ячеек. Пчелы, как и многие дру­гие насекомые общественных форм, живут в гнезде. В нем семья находится постоянно, выращивает потомство, скла­дывает и хранит запасы корма, укрывается от холода, непо­годы и врагов. В гнезде протекают все жизненно важные процессы семьи. Вид медоносных пчел зародился и совершенствовал­ся в природе, и в первую очередь в лесах, где им легче было строить гнезда и добывать пищу. В лесу тише, теплее, чем на открытом месте, растительность богаче, сочнее, нектароносит стабильнее. В далеком прошлом они устраивали себе гнезда прямо на ветках деревьев. Кстати сказать, это свой­ство сохранилось и у современных медоносных пчел. С изменением климата и, особенно с его похолоданием пчелы — жители леса — стали подыскивать себе убежище в дуплах деревьев. Пчелы, селившиеся в дуплах, и гнезда сооружали соответствующей формы, то есть узковысокие. Заготавливая запасы корма для себя и потомства, пче­лы складывали их подальше от входа в жилище, в самый верх гнезда. Там их надежнее было уберечь от врагов. В той части гнезда, которая прилегала к летку и куда непосредственно поступал свежий воздух, семья выращива­ла потомство, которому для нормального развития нужен кислород в больших количествах. На этих же сотах и час­тично медовых семья собиралась в зимний клуб. Движение его к корму, естественно, могло быть только вверх. Направ­ление движения по проходам определялось отвесным поло­жением сотов. Под расплодом всегда оставались свободные, ничем не занятые соты. Эта нижняя неосвоенная часть гнезда, ко­торую пчелы держат как бы про запас, играет очень важную роль в жизни семьи и нормализации микроклимата в гнез­де. Летом от духоты сюда опускается часть пчел, здесь скап­ливаются и роевые пчелы. Во время взятка в свободные нижние ячейки пчелы складывают свой медовый урожай — нектар и начинают над ним работать. Зимой незанятая часть гнезда смягчает действие резких перепадов температур, благоприятствует удалению выделяемой клубом углекислоты и воды. Вертикальная форма гнезда оказалась для пчел наи­более удобной, удовлетворяла всем жизненным потребнос­тям. В ходе эволюции вида способность пчел строить такие жилища закрепилась в наследственности. Интересно, что гнез­да пчел, живущих в горах, тоже строго вертикальны, хотя построены в расщелинах скал и могли бы принять иную, даже низкоширокую форму. Соты пчелы строят из воска — органического вещест­ва, выделяемого ими же. У диких пчел в гнезде несколько, чаще 6—7, вертикальных удлиненных, снизу овальных плас­тов — сотов, отстоящих один от другого на строго опреде­ленное расстояние (12,5 мм). Сверху и с боков они прочно прикреплены к древесине. Строительство двух со­седних сотов не приостанавливается до тех пор, пока пчелы, находящиеся на противоположных сотах, не начнут сопри­касаться спинками друг с другом. По бокам этих основных сотов пчелы, приспосабливаясь к конфигурации дупла, от­страивают несколько маленьких сотиков, которые образуют лабиринты — своеобразные переходы, позволяющие насеко­мым беспрепятственно передвигаться с одних сотов на дру­гие в любое время года. Гнездо пчелы строят сверху вниз. Размер его неоди­наков. Свежеотстроенные обычно бывает высотой до полу­метра, в последующие годы с накоплением в нем запасов меда и ростом семьи пчелы увеличивают его нередко до двух­метровой высоты. Величина гнезда, таким образом, обусловливается, прежде всего, размером самого жилища. Из двух дупел пчелы выбирают, как правило, большее. Пчелиный сот состоит из многих тысяч ячеек, скреп­ленных между собой общими стенками и донышками. Ячей­ки — это геометрически правильные шестигранные приз­мы строго определенного размера. Донышком каждой та­кой ячейки служат три спаянных ромбика. С противопо­ложной стороны к ним примыкают три новые ячейки. Такая конструкция сота позволяет пчелам экономно расходовать строительный материал и рабочую энергию. «Далее этой степени совершенства в архитектуре, — писал Чарльз Дарвин, — естественный отбор не мог вести, потому что соты пчелы абсолютно совершенны с точки зрения эко­номии труда и воска». Ячейки сота неодинаковы по своему назначению: в одних выращиваются рабочие пчелы, в других — трутни. В трутневые и пчелиные ячейки пчелы складывают и мед, пергу содержат только в пчелиных (в трутневых, более объем­ных, пчелам трудно спрессовывать комочки пыльцы). Для вывода маток пчелы сооружают особые ячейки — маточни­ки, которые прикрепляют к краям сота. Эти места свободны от расплода, и пространство позволяет пчелам построить крупные маточники. Здесь, очевидно, пчелам удобнее и ох­ранять маточники от матки, которая постоянно проявляет к ним агрессивность. Мед пчелы размещают в верхней части гнезда, в са­мом доступном месте. Кроме того, в период активной жиз­недеятельности он всегда теплый. Пчелам легче его брать и в холодную зимнюю и раннюю весеннюю пору, так как его согревает клуб. У диких пчел мед накапливается годами, поэтому в гнезде его всегда очень много. Встречаются дуп­ла, в которых бывает по 15—20 пудов меда. За зиму семья съедает лишь незначительную часть (8—10 кг). В несколько раз больше расходует она корма весной, когда выращивает максимальное количество расплода. Но даже и в эту пору запасы корма существенно не уменьшаются: пчелы пополняют эту убыль свежим медом и пыльцой. При пос­тоянном обилии корма в гнезде жизнедеятельность семьи протекает нормально. Она хорошо растет даже в непогоду и при отсутствии взятка. Семья пчел в зависимости от времени года и своего состояния может занимать гнездо полностью или частич­но. Ранней весной она живет вверху, непосредственно под кормовыми запасами. В этой наиболее теплой, свободной от меда части гнезда пчелы начинают выращивать расплод. По мере роста семья занимает все новые и новые ниж­ние площади сотов. Это движение вниз продолжается до тех пор, пока рост семьи не закончится или его не начнет сдер­живать размер жилища. В зависимости от времени года температура в гнезде бывает различной. Во время выращивания потомства она поднимается до 350С, при отсутствии расплода и в период зимнего покоя значительно снижается. Вырабатывают тепловую энергию сами пчелы. Но они обладают и другим изумительным свойством — регулиро­вать тепло, поддерживать его на строго определенном уров­не. Способствуют теплорегуляции также материал сотов (воск — плохой проводник тепла); большое количество воз­духа — хорошего теплоизолятора, которым заполнены по­рожние ячейки и подсотовое пространство; коконы, остаю­щиеся в сотах после выхода расплода. Важную роль играет и мед, обладающий очень большой теплоемкостью. Вобрав тепло гнезда, он, подобно согретому водоему, долго удерживает его, помогая пчелам стабилизировать температуру. Гнездо пчел со временем стареет: только что отстро­енные соты снежно-белые, затем они темнеют, приобрета­ют кремовый оттенок: пчелы их как бы затаптывают (пач­кают пыльцой) и полируют прополисом. Но медовые соты стареют не так быстро, как соты, в которых семья выращивает новые поколения. Молодая пчела после выхода из ячейки, где она росла и развивалась, остав­ляет кокон («рубашечку»), сотканный личинкой во время превращения в куколку, а на дне ячейки, под коконом, — экскременты. И чем больше в ячейке будет выращено пчел, тем резче изменится ее цвет. После развития двух-трех по­колений пчел сот становится светло-коричневым, а после 12—15 поколений — темно-коричневым, почти черным.

Старение сота связано не только с изменением естес­твенной его окраски, но и с уменьшением объема ячеек. В соте, только что отстроенном среднерусскими лес­ными пчелами, например, диаметр ячейки равен 5,6 мм, а после выхода 15 поколений — 5,2 мм. Если в таких сотах семья продолжает выращивать расплод % и дальше, то пчелы рождаются мельче, легковеснее и, ко­нечно, они менее трудоспособны. Старение гнезда семья инстинктивно чувствует. Пче­лы пытаются приостановить этот процесс, выгрызая коко­ны и увеличивая глубину ячеек надстройкой стенок. Размер ячейки восстанавливается, хотя и уменьшается расстояние между сотами иногда до 8 мм, когда соты очень старые, многолетние. Но эти возможности у пчел ограниче­ны, полностью освободить ячейки от коконов им не удает­ся. Соты быстрее стареют в середине гнезда, где за пери­од сезона семья выращивает большее число генераций пчел, чем в крайних сотах. В средние соты матка начинает класть яйца еще во время зимовки и заканчивает яйцекладку поз­дно осенью. На пасеках медоносные пчелы живут в ульях. Наи­большее распространение получили ульи вертикальные — многокорпусный и дадановский с магазинными надстав­ками и горизонтальные — лежаки на 16—24 рамки. Лучшим считают улей многокорпусный лангстротовский, который, по форме приближаясь к естественному жилищу, в наиболь­шей степени отвечает биологии пчел и требованиям прак­тического пчеловодства. Гнезда в них пчелы строят не произвольно, как в дуп­ле, а на вощине, которую изготовляют специальной маши­ной и дают им в рамках. Величина сотов определяется раз­мером этих рамок. Вощина убыстряет строительство гнезд, наполовину уменьшая расход пчелами пластического мате­риала. Соты на ней отстраиваются более прочными. От естественных жилищ ульи отличаются тем, что раз­мыкаются на части, позволяют разбирать само гнездо, оп­ределять качество семьи, ее состояние. Благодаря этому свой­ству рамочного улья открылась возможность изучить био­логию пчел, активно вмешиваться в их жизнь: уменьшать или увеличивать объем расплодной части гнезда и медово­го отделения; заменять старые, негодные соты на молодые, свежие; давать корм пчелам, когда его мало или он плохой, и брать излишки меда; помогать семье наращивать, возможно, большую силу и бороться с невзгодами и болезнями; способствовать размножению семей или предотвращать его, когда оно невыгодно. Иными словами, рамочный улей поз­волил проникнуть в тайны жизни пчелиной семьи, по­знать законы ее естественного развития и научиться уп­равлять ею. Семья постоянно омолаживается. В естественных ус­ловиях семья пчел может существовать до тех пор, пока ка­кое-либо бедствие не приведет ее к гибели (лесной пожар, наводнение, ураган, разорение гнезда медведем). Она мо­жет умереть от болезней и голода, а на пасеках и от непра­вильного ухода за ней. Это, однако, не значит, что семья постоянно живет в неизменном состоянии или только под­дается одному процессу старения. Лишь матка, обладая гро­мадным запасом жизненной энергии, может прожить 5—6 лет. Весь остальной состав семьи непрерывно меняется, не­однократно обновляясь даже в течение года. Срок жизни пчел очень короткий. Он обусловливает­ся временем их рождения, условиями жизни, затратами энер­гии. Пчелы, выведенные весной и летом, живут всего 40— 60 дней. Они выполняют самые тяжелые работы сезона: вы­ращивают потомство, строят соты, собирают корм. От слиш­ком большой нагрузки они довольно быстро растрачивают свой жизненный лимит, раньше времени стареют и умира­ют. Много пчел умирает, не прожив даже этого короткого срока, от разных болезней, отравлений или став жертвой врагов. Иногда погибают буквально все летные (полевые) пчелы. И все же семья выживает. Благодаря исключительно высокой плодовитости матки в гнезде накапливаются ре­зервы молодых пчел и расплода, из которых семья посте­пенно восстанавливает свои потери и снова продолжает расти и жить. Пчелы, родившиеся осенью, которым не пришлось вы­полнять никаких работ, живут в несколько раз дольше (до десяти месяцев), но прежде чем умереть весной, они успе­вают вырастить не одно поколение пчел, приступая к вос­питанию их еще в зимовке. Полагают, что если бы пчелы так напряженно не работали и так щедро не расходовали свой энергетический фонд, обусловленный их генами, они жили бы не менее года. Матка, хотя и может прожить несколько лет, до естес­твенной смерти, как правило, не доживает. От чрезмерно высокой яйцекладки она преждевременно изнашивается. Пчелы это чувствуют и еще задолго до того, как матка сос­тарится, выводят себе молодую. Семья немедленно присту­пает к выращиванию новой матки, если старая внезапно погибнет, но в гнезде останется молодой расплод. Смену старой матки молодой природа предусмотрела и самим актом размножения вида — роением. Итак, в семье медоносных пчел идет постоянный про­цесс омоложения. Высокоорганизованное сообщество. Жизнь пчели­ной семьи неотделима от растительного царства. Пока рас­тения находятся в состоянии зимнего покоя, жизнедеятель­ность семьи также затухает, пчелы малоактивны, пита­ются ранее заготовленными запасами корма. С пробуждением природы, особенно когда она начи­нает давать пчелам свежую пищу, семья преобразуется. Если еще недавно пчелы не покидали своего гнезда и очень бе­режно расходовали корм, то теперь они словно избавились от страха за свое существование. Питаясь сытнее, они физически крепнут, энергичнее работают: обновляют ячейки, отстраивают новые соты. Матка откладывает все больше и больше яиц. К цветению основных медоносных растений, дающих пчелам большое количество нектара и пыльцы, масса семьи становится наивысшей. Это и позволяет ей за очень короткий срок заготовить необходимые для дальнейшего су­ществования запасы корма. Осенью, когда природа начина­ет увядать, постепенно свертывается и деятельность пчел. Пчелиная семья — высокоорганизованное сообщест­во насекомых. Каждая из ее многочисленных особей вы­полняет работу, необходимую всей семье. Кстати, в этом направлении у общественных насекомых — муравьев, тер­митов, пчел, шмелей, ос — шел эволюционный процесс и естественный отбор. Одни пчелы с утра до вечера вылетают из своего жилища на добычу корма и делают это изо дня в день, другие выкармливают потомство, строят соты, вырабатывают тепло, охраняют гнездо и т. п. На каждой работе заняты группы пчел, близких по возрасту и пчел-ровесниц. Особенно многочисленные группы пчел кормят расплод и добывают нектар. Работа в семье не прекращается ни днем, ни ночью, не затихает ни на минуту в любой период года, даже зимой, когда пчелы находятся в состоянии почти полного покоя. Казалось бы, каждая особь выполняет свою работу самостоятельно, независимо от других, но именно из этих от­дельных действий и складывается общая гармония семьи как целого организма. Семья остро отреагирует на любое нарушение этой стройности и в меру своих сил и возмож­ностей восстановит ее. Так в случае внезапной массовой гибели летных пчел от ливня с градом или при перелете большого водоема навстречу сильному ветру на их место семья выделяет новые резервы, которые при нормальных условиях жизни должны были бы выполнять другие рабо­ты, свойственные их возрасту. Когда пчелы окажутся без гнезда (рой, поселившийся в дупле), почти вся семья без промедления включится в его сооружение. Все рабочие процессы в семье пчел, как ни в одном другом сообществе насекомых, протекают строго по закону наименьшей затраты сил, времени и материала. Шестиг­ранная форма ячейки, например, не только позволяет им затрачивать на ее строительство минимум воска и времени, но и сооружать соты исключительно высокой прочности и большой емкости. Соты — совершеннейшее воплощение стро­ительного принципа. От своего гнезда до массива цветущих медоносов и обратно пчелы летят всегда кратчайшей дорогой, по пря­мой, если местность открытая. В лесу они часто пользуются просеками, в тихую погоду летят над деревьями, в редко­лесье — меж кронами, при ветре — под защитой опушки, в горах пользуются ущельями и избегают преодолевать вер­шины. Свойство пчел собирать нектар или пыльцу с опреде­ленного вида растений до тех пор, пока они цветут, также позволяет им значительно экономить энергию и время. «То, что насекомые посещают цветки одного и того же вида так долго, как только они могут, — писал Чарльз Дарвин, — весь­ма важно для растения, так как это способствует перекрест­ному опылению отдельных особей одного и того же вида; но никто не станет предполагать, что насекомые поступают таким образом для пользы растения. Причина этого, веро­ятно, в том, что насекомые получают этим путем возмож­ность работать быстрее; они точно научились тому, как рас­полагаться в наилучшем положении на цветке, как далеко и в каком направлении вводить свои хоботки. Они действуют по тому же самому принципу, как ремесленник, который должен построить полдюжины машин и который экономит время, последовательно изготовляя каждое колесо и каж­дую часть сразу для них всех. Насекомые или, по крайней мере, пчелы, по-видимому, при всех разнообразных рабо­тах находятся под большим влиянием привычки…» Пчелиная семья бережет свои силы. Но как только пчелы-разведчицы обнаружат источник продуктивного ме­досбора, начинается мобилизация ее резервов. У пчел отра­ботаны для этого даже особые средства сигнализации — танцы. Круговой, напоминающий букву О, стремительный, с быстрыми поворотами, показывает небольшое расстояние до медоноса, до 100 м, и обильное нектаровыделение; виля­ющий в виде цифры 8 и медленный — дальше и более сла­бое выделение нектара. Естественно, пчел-сборщиц больше возбуждают энергичные, вихревые танцы разведчиц. Ведь чем ближе источник корма, тем скорее и больше можно за­пасти меда. Семья быстро включает свои резервы в медос­бор. При слабом взятке мобилизация всех сил невыгодна для семьи, поэтому танцев не бывает. Пчелы танцуют толь­ко в условиях обильного медосбора. В ходе эволюционного развития пчелы выработали свойство предупреждать многие заболевания, бороться с ними, если они уже возникли. Хитиновый покров пчел обладает антибиотическими свойствами, то есть способностью подавлять рост и размножение вредных микроорганизмов и даже убивать их. Антибиотики есть в перге, личиночном корме, меде и даже на сотах. Стенки жилища сотов пчелы покрывают прополисом (растительной смолой), который также сдерживает развитие патогенной микрофлоры. Ослаб­ленных болезнью или уже погибших личинок они выносят из гнезда и этим уменьшают опасность более широкого рас­пространения болезни. Всеми средствами семья пчел бо­рется с недугами и нередко побеждает. Кишечник они очи­щают вне своего жилища, во время полета, чем снижают возможность кишечных заболеваний. Умирать также ухо­дят из своего гнезда, но если смерть пчелы наступает в улье, то другие пчелы ее труп унесут из жилища как можно даль­ше. Пчелы нетерпимо относятся к соринкам, которые появ­ляются при чистке сотов, и удаляют их из гнезда. Врагов, проникающих в улей, они убивают и трупы тут же выбрасывают, а тех, которых не в силах вынести (мышей, ящериц, крупных бабочек), замуровывают пропо­лисом, обладающим высокими антимикробными свойст­вами. Находясь в таком своеобразном склепе, трупы врагов не разлагаются и опасности для семьи уже не представля­ют. В своем жилище и гнезде пчелы всегда стремятся под­держивать идеальную чистоту. Во всем этом проявляется инстинкт самосохранения. Итак, семья пчел, хотя и слагается из многих тысяч отдельных особей, — это единый сложно устроенный орга­низм, жизнедеятельность которого протекает по общебиологическим законам, свойственным всей живой природе. Пчелиная семья, как и все другие живые существа, рождается, растет, размножается, борется за существование. Она находится в сложных и разнообразных взаимоотноше­ниях с окружающей средой. Вся ее жизнедеятельность, как и любого животного с высокоразвитой нервной системой, подчинена инстинктам — врожденной способности реаги­ровать на те или иные раздражители конкретными дейст­виями. Инстинктами пчел, как бы ни были они сложны, в какой-то степени можно управлять, использовать их на благо человека. Осторожное обращение с пчелами — первая заповедь. По природе своей медоносные пчелы — существа миролю­бивые. Им, как и другим представителям животного мира, агрессивность ради агрессивности противоестественна. Если их не тревожат и не мешают им, они никогда ни на кого не нападают. Жало применяют только при самозащите под вли­янием какого-либо сильного раздражителя. Человеку свойственно бояться пчел. Даже смелые и мужественные люди могут теряться, когда к ним случайно подлетит пчела. Если же они ближе познакомятся с жизнью этих удивительных насекомых, то поймут, что страх этот напрасный. Бывает, потом многие из них становятся страс­тными пчеловодами. Образно говоря, человек дружит с пчелой многие ты­сячелетия. И хотя пчелы находятся под его защитой, опас­ность подвергнуться нападению многочисленных врагов и вредителей у них от этого не уменьшилась. И это потому, что у пчел есть мед — чудеснейший продукт, который по сладости, аромату, богатству питательных и целебных ве­ществ не имеет себе равных. К кладам этого бесценного сокровища постоянно подбираются враги, начиная от едва различимых глазом насекомых и кончая зверями — куни­цами и медведями. Для борьбы с наиболее опасными врагами природа наделила пчел грозным оружием — жалом со смертельным ядом. Только от одного ужаления пчелы погибают любое насекомое и мелкие животные — грызуны, от ужаления сотен пчел — и крупные четвероногие. Силу этого оружия испытал на себе и древний человек, впервые попытавшийся проникнуть в жилище диких пчел, чтобы забрать у них мед, и не знавший еще способов укрощения их. В результате длительного общения с пчелами, снача­ла живущими в дуплах, а потом и в ульях, человек нашел не только средство и способы усмирения их, но и выработал правила обращения с ними. Без этих правил не может обой­тись ни один пчеловод — ни тот, который уже владеет ис­кусством пчеловождения, ни тот, который собирается его освоить. У пчел удивительно тонкое и острое обоняние. В при­роде они постоянно сталкиваются с тысячами самых раз­нообразных запахов цветков одновременно цветущих рас­тений. И из этого множества запахов они умеют выделять запахи тех растений, которые дают им пищу. Воспринима­ют они их во время полета за сотни метров. Не поразитель­но ли это? Каждая семья имеет свой специфический фамильный запах — своеобразный эталон, по которому пчелы мгновен­но отличают своих от чужих, родную матку от неродной. Пчелы реагируют на все запахи. Одни, исходящие из мира цветковых, возбуждают, радуют их и мобилизуют на поиски источников нектара или пыльцы (на этой основе разработаны способы дрессировки пчел собирать нектар с определенных видов растений); другие запахи для них ино­родные, особенно запах пота, спиртных напитков, лука, раз­дражают и озлобляют их. Поэтому пчелы чаще всего жалят животных с резким запахом — лошадей, козлов, собак, но и то только в том случае, если они окажутся поблизости от их жилища. Такое поведение, по-видимому, также надо рассмат­ривать как реакцию на угрожающую опасность. Особенно остро пчелы реагируют на запах своего соб­ственного яда. Он для них — сигнал опасности номер один. Стоит только ужалить человека или животного одной пчеле, как к нему устремятся десятки и сотни разъяренных пчел. К этому неизбежно приводит и раздавливание нападающих пчел. Не спасет от ужалений и работа в перчатках. Наобо­рот, ничто так не злит пчел, как запах от перчаток, пропи­танных пчелиным ядом и долго сохраняющих его. Итак, чтобы при работе в улье не раздражать пчел и не подвергаться ужалениям, пчеловод должен, прежде всего, следить за своей личной гигиеной, носить чистую одежду, не употреблять перед работой с пчелами сильно пахнущей пищи. Пчел раздражают шерсть, волосы, темная одежда. Воз­можно, потому, что много зла им приносили медведи и ку­ницы — звери с густым шерстным покровом, борьба с кото­рыми у пчел впоследствии выработала такую реакцию, или, запутываясь в волосах и не в силах из них выбраться, они воспринимают это как опасность для жизни и, разгневав­шись, в свою очередь, переходят в нападение. Так или иначе, пчелы нетерпимо относятся к этим раздражителям, поэто­му голову и лицо, в первую очередь тем, кто носит бороду, следует закрывать специальной тюлевой сеткой, а костюм шить из светлой хлопчатобумажной ткани. Наиболее удоб­ная одежда — комбинезон. Озлобляют пчел и резкие движения: бег по пасеке, от­махивание от приблизившейся пчелы или резкое движение руками над гнездом, к рамке, дымарю, месту ужаления, что­бы поскорее смахнуть пчелу и удалить жало, и т. д. Такие движения настораживают пчел, видимо, вызывают у них опа­сение за свое гнездо и воспринимаются как угроза ему. Естественна поэтому и их оборонительная реакция. Осторожность в обращении с пчелами — первейшая заповедь. Пчелы не любят грубой руки. Л. Н. Толстой, глу­боко любивший пчел и превосходно знавший их характер, говорил: «С вещами можно обращаться без любви: можно рубить дрова, делать кирпичи, ковать железо без любви; а с людьми нельзя обращаться без любви, так же, как нельзя обращаться с пчелами без осторожности. Таково свойство пчел. Если станешь обращаться с ними без осторожности, то им повредишь и себе». Остро реагируют пчелы и на предметы, мешающие лёту: куст или дерево в непосредственной близости от летка; на человека, подошедшего к улью со стороны передней стен­ки. Спокойная ходьба по пасеке, плавные движения рук при работе в улье, самообладание при ужалении, умение стойко переносить боль — вот нормы поведения пчеловода. Нужно знать и еще одну важную особенность пчел — их реакцию на дым. Запах дыма мгновенно приводит всю семью в сильное возбуждение. Пчелы набрасываются на мед и с жадностью напиваются им. Дым для пчел, очевидно, сигнал бедствия. За ним ведь некогда следовал огонь (лес­ные пожары) — самая страшная беда для всех обитателей леса, в том числе и для пчел. От дыма улетают все насеко­мые. Чтобы не погибнуть и улететь от огня, пчелы инстин­ктивно запасались самым необходимым — кормом, един­ственным источником их жизни в первые дни после того, как они оказывались вне своего жилища. Реакция на дым у пчел закрепилась и приобрела наследственный характер. Не­большие дозы дыма, искусственно введенные в их жилище, и теперь вызывают ответную реакцию, но своего гнезда они не покидают, так как за этим дымом огня не следует. Удивительно поведение пчел с наполненными медо­выми зобиками. Они становятся менее раздражительными и почти не жалят. Эту особенность подметил еще древний человек. Чтобы проникнуть в гнездо пчел и взять у них мед, не погубив семью, он пользовался курушкой — куском су­хой древесной гнилушки, которая, тлея, давала много дыма. Для удобства впоследствии гнилушки стали помещать в дымарь. Он дал возможность вводить дым в любое место гнезда и в нужном количестве. Дым — сильнейшее средство укрощения пчел. Он как бы делает семью послушной. При помощи дыма можно проникнуть в гнездо даже самой злобливой семьи и выполнить необходимую работу. Пчел с одинаковой реакцией на раздражители не бы­вает. Зависит это от породности и индивидуальности семьи. Однако у среднерусских лесных возбудимость и злобливость повышенные. Полная противоположность им — пчелы се­рой горной кавказской породы, краинские и итальянские, спокойные, миролюбивые. По-разному ведет себя даже одна и та же семья. Ут­ром, когда все пчелы находятся в улье и семья еще не прис­тупила к работе в поле, или к концу дня, когда все пчелы вновь соберутся в гнезде, на вмешательство в ее жизнь она реагирует значительно острее, чем днем, в часы массового лёта. Озлобляются пчелы и при осмотрах в пасмурную, вет­реную погоду, даже во время цветения продуктивных медо­носов. Раздражительной и злобливой семья становится в безвзяточную пору и особенно после внезапно оборвавшегося медосбора. Пчел раздражает и то, что в природе они не на­ходят ни нектара, ни пыльцы и вынуждены возвращаться домой пустыми, и то, что к их запасам настойчиво стре­мятся проникнуть пчелы-воровки. Если семью в это время попытаться осмотреть, злобливость пчел достигает предела. В период взятка, особенно интенсивного, когда пчелы заняты сбором и переработкой нектара, они становятся более спокойными. Их перестают тревожить и воровки, также пере­ключившиеся на медосбор. Пчелам-воровкам теперь нет не­обходимости лезть в другие ульи за чужим медом. Природа гостеприимно открыла все свои дары, только не ленись их брать. В пору взятка осматривать гнезда пчел по необходи­мости можно в любое время дня. В безвзяточное время от разборки улья лучше воздержаться. В крайнем случае, эту работу можно выполнить в конце дня, когда лёт пчел почти прекратится. Легче предупредить озлобление пчел, чем их усми­рить, когда они уже начали жалить. «Многие, особенно начинающие малоопытные пчело­воды, — писал профессор Г. А. Кожевников, — особенно ста­рательно ищут несклонных к жалению пчел. Но не надо ду­мать, что «смирные» пчелы выгоднее склонных к жалению. Этой выгоды (в смысле медосбора) еще никто не доказал. А есть даже одна невыгода от смирных пчел: с ними гораздо труднее выучиться хорошо работать, чем с сердитыми. Дело в том, что когда пчела «сердится», то пчеловод знает, что именно «не понравилось» пчеле в его поведении, и будет стараться не делать того, что раздражает пчел. «Сер­дитые» пчелы оказываются вроде строгих учителей: не так с ними обойдется пчеловод, они его накажут ужалениями. А если он вполне умело и осторожно с ними работаем, то он не будет ужален. Так что при обучении пчеловодству выгодно иметь очень смирных пчел: не будешь знать, правильно или неправильно с ними поступил». Н. М. Витвицкий, знав­ший превосходные качества среднерусских лесных пчел, прямо советовал: «Любите яростные рои: они могут обога­щать не только вас, но и ваших правнуков». Пчелы могут воровать мед. Любое, даже самое незна­чительное вмешательство в гнездо пчел нарушает гармо­нию жизни семьи, сбивает ритм всех работ в улье и поле: пчелы-кормилицы на какое-то время прекращают уход за расплодом, гроздья пчел-строительниц (в гроздьях им лег­че поддерживать более высокую, чем в улье, температуру, необходимую для интенсивного выделения воска и размяг­чения восковых пластинок) распадаются, матка остается без свиты, уходит в глубь улья и на некоторое время прекраща­ет класть яйца (особенно пугливы матки среднерусской породы), лёт пчел за нектаром резко падает, ослабляется охрана летка. Такое поведение семьи вполне естественно. Все жиз­ненные процессы пчел в гнезде протекают почти при пол­ном мраке. Только через леток к ним проникает свет, и то очень слабый, отраженный. С открытием же улья освещает­ся все гнездо и не отраженным светом, а прямыми лучами. Действие света, а также само вторжение в гнездо расстраи­вает жизнь семьи. Это состояние может быть кратковремен­ным и поверхностным, то есть захватывать небольшие груп­пы пчел, если гнездо открывают лишь частично и на корот­кое время, и глубоким, захватывающим всю семью надол­го. В последнем случае бывает виноват пчеловод, который выполнял операции неквалифицированно: гнездо открывал на длительное время, в нем порой ради простого любопыт­ства делал перемещение рамок, не вызываемое никакой не­обходимостью. Повышенная злобливость такой семьи сохраняется порой несколько дней после вмешательства. Из открытого улья идет сильный медовый запах. Пче­лы, характеризующиеся особой предприимчивостью в оты­скании корма, чувствуют его за десятки, а при ветре и за сотни метров. Если в это время в природе нет взятка или он слабый (что бывает чаще), пчелы, пролетающие мимо от­крытого улья, сейчас же меняют свое направление и уст­ремляются на аромат. Так как осматриваемая семья дезор­ганизована, они легко проникают в ее гнездо, с жадностью напиваются медом. С украденной ношей пчелы-воровки воз­вращаются в свое гнездо, предварительно запомнив и заме­тив место нахождения чужого улья (пчела-воровка, пере­полненная медом, с трудом поднимается в воздух и для за­поминания делает несколько спиралеобразных витков, с каждым разом увеличивая их диаметр). Одновременно они оставляют след-ориентир, своеобразную запахограмму, по которой другие пчелы могут быстро отыскать источник корма. Не пройдет и нескольких минут, как эта воровка вновь появится около того же улья, но уже не одна. С ней вместе и даже раньше ее прилетят десятки других пчел, которым она сообщила о своей добыче, и все они настойчиво будут пы­таться проникнуть в улей. И пусть он в это время будет уже закрыт, жажда пробраться к запасам меда у них от этого не уменьшается. Воровки долго и настойчиво облетывают улей, стараясь отыскать в нем хоть какую-нибудь лазейку, не ох­раняемую пчелами. Не найдя ее, они устремляются к летку. Если в семье к этому времени не восстановится нормаль­ная жизнедеятельность и леток будет оставаться плохо за­щищенным, они, не встретив должного сопротивления пчел- хозяев, проникают в гнездо и через тот же леток уходят с похищенным медом. С каждым разом число прилетающих пчел-воровок резко возрастает. Обворовываемая семья как бы спохваты­вается и вступает в борьбу. Пчелы-хозяева встречают воро­вок как врагов и не только стараются не пустить их к себе, но и сами набрасываются на них, пуская в ход жало. Воровки, если натиск их сильнее стоящей у летка ох­раны, прорывают оборону и вторгаются в улей. Борьба пере­носится внутрь жилища. В ходе битвы, если напавшие пре­восходят по силе обороняющихся, как правило, гибнет мат­ка. Осиротевшие пчелы перестают оказывать сопротивле­ние. Им ничего более не остается, как сложить оружия и сдаться. У семьи, подвергшейся разграблению, ослабленной в борьбе и потерявшей матку, все инстинкты, кроме одно­го — инстинкта самосохранения, — оказываются подавлен­ными. Уцелевшим пчелам, разумеется, не до вывода матки и образования новой семьи. Они, как пленники, подчиня­ются воле победителей, наполняют зобики своим же медом и уносят его в гнездо врагов. Там они и остаются. Семья прекращает самостоятельное существование. Но на этом трагедия не заканчивается. Возбужденные легкой добычей меда, воровки набрасываются на соседние ульи, не останавливаясь ни перед какими препятствиями на пути к чужим медовым кладам. Это парализует лётную деятельность семей, приводит к гибели многих пчел, всту­пивших в смертельную схватку с воровками. Семьи, кото­рые не могут противостоять нападу, разграбляются. Гул ворующих пчел, ароматическая дорога, которую прокладывают пчелы с помощью довольно стойких паху­чих веществ, сильный запах переносимого ими меда воз­буждают другие семьи, и они уже по проложенной «медовой трассе» устремляются за добычей. Воровство охватывает всю пасеку. Намного легче предупредить воровство пчел, чем с ним бороться. Когда оно перерастает в напад, погасить его труд­но, а порой и невозможно. Пчелы, вторгаясь в чужие гнезда, становятся распро­странителями инфекции, если они несут ее на своем теле. Чаще же бывает наоборот, они сами заражаются, напиваясь меда, соприкасаясь с чужим инфицированным гнездом и пчелами. Возвращаясь домой, они заносят заразные начала. Пчелиное воровство — страшный бич. В возникнове­нии и развитии его всегда бывает виноват пчеловод, пасека которого подвергается нападению. Драматических послед­ствий может и не быть, если соблюдать следующие прави­ла: · не открывать гнезда полностью, особенно в безвзяточную пору; · вторгаться в жизнь семьи только при крайней необходимости; · держать летки открытыми соразмерно с силой семьи; · не ронять ни капли меда при отборе его из ульев, соты с медом тщательно укрывать от пчел; · следить за тем, чтобы в гнездах постоянно были большие запасы меда; · помнить, что подкормки сильно возбуждают семьи и прив­лекают пчел-воровок. Лучше корма пополнять на ночь или в нелётную погоду. Жертвами напада пчел-воровок чаще становятся сла­бые семьи, а также больные нозематозом, варроатозом, браулезом, безматочные или с маточниками, которые не в силах организовать надежную защиту своих жилищ. У того, кто до мельчайших подробностей познает осо­бенности поведения пчел, умело станет обращаться с ними и своим вмешательством будет улучшать, а не ухудшать ус­ловия их жизни, пчелы будут хорошо водиться и собирать много меда. В естественных условиях обитания медоносных пчел, по наблюдениям пчеловодов-бортников, воровства не быва­ет, так как одна семья от другой обычно поселяется на зна­чительном расстоянии. Они неоднократно находили запол­ненные медом дупла, покинутые пчелами, видимо, из-за не­достатка места для размножения. Запасы меда годами оста­вались нетронутыми.

На пасеках, где семьи живут близко друг к другу, осо­бенно на открытой местности, разведчицы привлекаются сильным медовым ароматом. Ульевой запах сильнее расп­ространяется во время работы пчел-вентиляторщиц в жар­кое время и при выпаривании воды из нектара. Не случайно, поэтому пчеловоды выбирают такие места под пасеки, где ульи были бы затенены, и пчел содержат в просторных вертикальных гнездах. Такие гнезда менее прогреваются, в них проще устроить дополнительную вентиляцию. Из них теплый воздух удаляется самопроизвольно, а не сильной струей под напором пчел-вентиляторщиц. На открытых местах возле ульев для затенения забла­говременно высевают быстро растущие высокие растения — подсолнечник, кукурузу, мальву. На благоустроенных пасеках у опытных пчеловодов пчелиное воровство возникает в исключительных случаях. Разобраться в особенностях жизни пчелиной семьи, осмыслить все стороны ее деятельности, научиться управ­лять ее инстинктами (проявление одних усиливать, других ослаблять), даже если это будет во вред семье, но на пользу человеку — одна из важнейших задач пчеловода. В этом заключается главный секрет работы с пчела­ми, основа основ практического пчеловодства.

Матка положила первое яйцо

 

clip_image006

Семья медоносных пчел в течение года претерпевает глу­бокие качественные изменения, которые в основном вызыва­ются сменой времен года, фазами развития растительного мира, конкретными условиями жизни, а также физиологи­ческим состоянием самой семьи. Пока природа находилась в состоянии зимнего покоя, жизненные процессы пчелиной семьи соответственно были заторможены. Осенью увяли растения, и пчелы прекратили связь с внешним миром. Постепенно они сократили все работы в гнезде, семья стала жить под воздействием инстинкта самосохранения. Ее дея­тельность сводилась к тому, чтобы сохранить себя, перенести зиму, сберечь силы. В ходе эволюции у медоносных пчел выработалось очень ценное биологическое свойство — на период холодов скучи­ваться, сбиваться, поплотнее собираться на сотах в так назы­ваемый клуб. Но как только прибавится зимний день, солнце станет светить ярче и продолжительнее, а дневная температура воз­духа будет значительно превышать ночную, эту перемену в природе тонко чувствуют пчелы. Какая-то нота радости начи­нает звучать в голосе пчелиной семьи. Если прежде, когда она жила в состоянии глубокого зимнего покоя, ее почти не было слышно и еле-еле улавливался тихий ровный гул, словно доносящийся издалека шум леса, теперь он будто приблизил­ся, усилился, стал настойчивым, мощным. Общий тонус семьи повышается. Пчелы, до этого находившиеся в пустых ячейках, пос­тепенно покидают их, середина клуба рыхлеет, он несколько увеличивается в объеме. Пчелы начинают больше уделять внимания матке, чаще и настойчивее предлагают ей корм. Вокруг нее создается свита пчел. В семье пробуждается инс­тинкт размножения. Пустые ячейки сотов в середине гнезда пчелы старательно чистят и полируют, подготавливая под расплод. Матка приступает к кладке яиц. Как только она поло­жит первое яйцо, жизнь семьи изменяется в еще большей степени, тонус ее вновь значительно повышается. А когда уже повеет весной, под снежным покровом про­будится жизнь растений, у пернатых и зверей наступит пора брачных игр, в гнездах пчел бывает уже много расплода. Чтобы в яйцах, отложенных маткой, могли нормально разви­ваться зародыши, нужна определенная, благоприятная для этого среда, и в первую очередь высокая плюсовая температу­ра (не менее 320С). Ее и создают пчелы. Мед — источник энергии. Нужное пчелам тепло выра­батывает сама семья, а источником тепловой энергии, свое­образным топливом служит мед. Попав в организм пчелы, глюкоза — основной компонент меда и энергетический ма­териал — сразу же поступает в кровь. Остальные углеводы под воздействием ферментов и других соединений распадаются на более простые вещества. В ходе биохимических процессов выделяется тепловая энергия. Калорийность меда очень высокая: 1 кг меда дает 3150 калорий. Однако этим не исчерпывается его энергетическая способность. Для того чтобы создать и поддерживать в гнезде высокую температуру, пчелы вынуждены потреблять меда значительно больше, чем они съедали его до этого времени. Вместе с сахаром пчелы получают из меда минераль­ные соли, аминокислоты, ферменты, витамины и другие би­ологически активные вещества, теперь так нужные их орга­низму. Перга — «хлеб» пчелиный. Наряду с увеличенным рас­ходованием меда возрастает потребление пчелами перги. Ос­новной компонент ее — пыльца, собранная пчелами с тычи­нок (мужских генеративных органов растений). Цветочная пыльца богата белками — пластическим ма­териалом, из которого строит свое тело каждый живой орга­низм. Белковые вещества пыльцы представлены главным образом альбуминами и аминокислотами, наиболее легкоус­вояемыми организмом пчел. В пыльцу входят жиры, мине­ральные вещества, ферменты, углеводы. Но пыльца — это еще не корм, готовый к употребле­нию. Это своего рода мука, а «хлеб» из нее пчелы приготавли­вают в своем жилище. При сборе пыльцы они смачивают ее слюной и нектаром, а при складывании в соты обогащают и медом, в результате чего пыльца как бы замешивается, стано­вится тестом. Под действием растительных дрожжей, грибов, имеющихся в пыльце, и ферментов пчел в ней возникают биохимические процессы, течению которых благоприятст­вуют тепло и влага улья. В результате ферментативных реак­ций — гидролиза белков и углеводов — пыльца превращает­ся в так называемую пергу — «хлеб» пчелиный. И по консис­тенции, и по запаху перга напоминает теплый ржаной хлеб. Растительный белок пыльцы расщепляется на аминокисло­ты, сложные сахара превращаются в простые. Крахмал, который был компонентом пыльцы, исчезает. Количество золь­ных веществ резко уменьшается. Клетчатка пыльцевых зерен разлагается, повышается переваримость этого корма. Обра­зующаяся при распаде углеводов молочная кислота имеет сильные консервирующие свойства, что надолго сохраняет пергу в свежем виде. Перга идет в основном для приготовления корма ли­чинкам и питания пчел, ухаживающих за расплодом и стро­ящих соты. Но без потребления перги молодые пчелы не могут стать физиологически полноценными. При нормаль­ном белковом питании к пятидневному возрасту количество азота в их теле возрастает более чем на 60%. Железы, секретирующие молочко, без поступления в организм перги не фун­кционируют. Перга требуется и взрослым пчелам. Без нее глоточные железы их перестают действовать, что приводит к недостаточной ферментации нектара. У трутней при белковом голодании ослабевает деятель­ность половых желез. При недостатке в гнезде перги пчелы изгоняют трутней даже в середине лета. Матки, выращенные пчелами при минимальных запа­сах перги, бывают малоплодовитыми, и нередко пчелы заме­няют их преждевременно. Пчелам требуется перга даже в пору зимнего покоя, и если в гнезде ее нет или очень мало, они уже в декабре начинают волноваться. Сильная пчелиная семья в течение года потребляет этого корма более 34 кг. Потребление семьей пчел углеводного и белкового корма в больших количествах (в пору размножения) усиливает обмен веществ, восстанавливает силы, израсходованные в зимовке, усиливает функциональную деятельность желез внутренней секреции. Пчелы начинают вырабатывать молочко, которым они кормят личинок. Пчелиное молочко — секрет верхнечелюстной и гло­точной желез, очень богатый гормонами, витаминами груп­пы В, белками, фолиевой, пантотеновой и другими жизненно важными органическими кислотами. В пчелином молочке есть все необходимые компонен­ты для роста и развития зародыша. О исключительно высо­ких питательных свойствах молочка говорит темп роста ли­чинки. За первые шесть дней жизни она увеличивается в массе более чем в 1300 раз. С увеличением количества расплода возрастает расход углеводного и белкового корма, и чем больше семья его пот­ребит, тем больше нарастит пчел. Рост семьи прямо пропорци­онален количеству съеденного корма. Семья, потребляющая много меда, в конечном итоге произведет и большие его излишки. Мировая практика подтверждает эту закономер­ность. Как только в гнезде появится расплод, семья из состо­яния почти полного покоя переходит в состояние активное. Деятельность семьи начинает направляться инстинктом размножения. Матка в эти дни откладывает еще очень мало яиц (всего по 2—3 десятка в сутки). Кладет она их в наиболее теплой части гнезда, в середине клуба, и сначала только в один сот с той и другой его сторон. Яйцекладку матка постепенно увели­чивает, занимая расплодом все новые и новые площади сотов. Соответственно возрастает объем работ в семье. Расплод появился преждевременно. Бывают случаи, когда размножение начинается значительно раньше нормаль­ного срока и не под влиянием пробуждающейся природы, а в результате воздействия каких-то иных, неблагоприятных для жизни пчел, факторов. Возникают они от нарушения совре­менной прогрессивной технологии пчеловодства. Приступив к выращиванию нового поколения, семья уже в какой-то мере чувствует себя вне опасности. Прежде чем пчелы окончательно ослабнут и навсегда уйдут из своего гнезда, они сумеют вырастить какое-то количество потомст­ва, которое и продлит существование семьи. Если пчелиная семья пошла в зиму слабой, то есть с не­большим количеством пчел, то каждой особи, чтобы не по­гибнуть от холода, пришлось затрачивать энергии и потреб­лять корма значительно больше, чем особям сильной семьи. Это неизбежно приводит к преждевременному изнашиванию организма пчел — физиологическому старению и сокраще­нию срока жизни. В результате того что пчелы потребляли больше корма, в их кишечнике накапливались избыточные шлаки. А так как пчелы не могут в зимнее время очистить свой кишечник (это они делают при первом весеннем вылете из гнезд), он пере­полняется настолько, что перестает вмещать вновь и поступа­ющие остатки неусвоенной пищи. Пчелы оказываются в критическом положении, тем более, если они больны нозема­тозом. В семье появляется расплод как ответная мера в борь­бе за существование. Как бы ни казалось странным, слабая семья начинает выращивать расплод раньше сильной. Семья ставит себя в еще более тяжелые условия. При слишком раннем расплоде всегда есть опасность появления поноса. Семья тает и если дотянет до весны, то все равно теряет способность к самостоятельному развитию. В таком положении может оказаться даже сильная семья. Если пчелы во время зимовки питались кормом плохого качества (мед падевый, собранный с листьев или закисший от сырости в улье), то он неизбежно вызовет преждевремен­ное переполнение кишечника и его расстройство. Если гнездо продували ветры, то пчелы, чтобы не закоченеть, были вы­нуждены больше расходовать меда и перерабатывать его в тепловую энергию, в результате кишечник их мог преждевре­менно переполниться. Борясь за существование, семья отве­чает на это критическое состояние также заботой о потомстве. Преждевременно инстинкт размножения проявляется, как ни странно, в семьях, у которых запасы корма на исходе или находятся далеко от клуба и для него недосягаемы. Голодаю­щая и умирающая от голода семья изо всех сил стремится сохранить себя в поколениях. К тому же приводит и мед закристаллизовавшийся. Свежим медом пчелы нормально питаться не могут. Они слизывают лишь очень незначитель­ный слой разжиженного меда, находящийся между кристал­лами. Голодая, пчелы физически слабеют, жизнь их затухает. Гул голодающей семьи с каждым днем становится глуше, на легкий стук она отзывается не сразу, очень тихо и недружно, отзвук напоминает шелест сухих неопавших листьев. Выра­щивать расплод и сохранить себя в потомстве она уже не в силах. Ее саму надо спасать. Ей дают корма — мед, медовосахарное тесто или сироп. Соты с медом ставят по краям клуба, предварительно отодвинув или удалив из гнезда пустые, не занятые пчелами соты. Если гнездо накрыто не потолком, а холстиком, для облегчения прохода пчел к медовым сотам поперек рамок кладут брусочки толщиной не менее 8 мм. Можно поверх гнезда прямо на бруски рамок положить полномедный сот. Под него, чтобы все ячейки были доступны пчелам, также кладут реечки. При отсутствии сотового меда семье можно дать и медовосахарное тесто. Для его приготовления севший мед рас­плавляют в водяной бане (кастрюлю с медом помещают в кастрюлю с водой большего объема и ставят на огонь). Когда кристаллы меда распадутся, его замешивают на сахарной пудре. Пудру добавляют до тех пор, пока тесто не станет достаточно густым. Пригодным для подкормки считается такое тесто, которое почти не изменяет приданную ему форму, а на его поверхности выделяются мельчайшие капельки меда. На четыре части пудры берут одну часть меда. Тесто раскатыва­ют в большую лепешку, завертывают ее в пергаментную бумагу или целлофан, делают в нем продольные прорези и кладут на гнездо поперек рамок, чтобы к корму был доступ из всех улочек. Пользуются и более калорийным кормом медово – сахаро-пыльцевым тестом. Пыльца составляет в нем пятую часть. Голодающих пчел удается спасти и сахарным сиропом. Его наливают в соты и ставят к краям клуба или дают в пото­лочных кормушках. Литра сиропа концентрации 1:1 хватает семье средней силы примерно на месяц. Преждевременную яйцекладку маток вызывают нозе­матоз, варроатоз, а также различные беспокойства. Повы­шенным потреблением корма семья отвечает и на гибель матки, на избыточное тепло, недостаточный воздухообмен. Заболевание пчел нозематозом — заразным поносом вызывается микроскопическим паразитом ноземой. Споры ее распространены почти повсеместно и находятся, чуть ли не в каждой пчелиной семье. Болеют же нозематозом только те семьи, условия, жизни которых благоприятствуют развитию паразита. Самая лучшая среда для активной жизни возбудителя создается в кишечнике пчелы, страдающей незаразным по­носом. Однако одного этого недостаточно. Чтобы споры ноземы проросли, нужна довольно высокая температура (до 320С), которая как раз и создается в гнезде с появлением расплода. Развитию паразита способствует и повышенная влажность окружающей среды. Споры ноземы начинают усиленно размножаться. Пере­полняя кишечник, они проникают в гемолимфу (кровь), а вместе с ее током и в другие органы и мышечные ткани. Пчела становится тяжелобольной. С появлением в семье все большего и большего числа больных пчел клуб теряет компактность. Шум нозематозной семьи тревожный, нестройный, разноголосый. На легкий стук по стенке улья она отвечает не сразу и не дружно, а потревоженная долго не смолкает. Из гнезда нозематозной семьи на прилетную доску и переднюю стенку выходит много пчел. Одни, тут же испраж­нившись, пытаются вернуться в гнездо, другие падают и расползаются по зимовнику. Жизнь многих обрывается еще в улье, на дне скапливаются мертвые пчелы, нижний леток, если он небольшой, забивается трупами, вентиляция прекра­щается, осыпь увеличивается. Если больной семье не оказать срочную помощь, то она погибнет во время зимовки или сильно ослабнет вскоре после облета. Первая помощь такой семье — дать возможность облететься, заменить гнездо и улей. Пчелы, сильно нуждающиеся в освобождении кишеч­ника, могут облететься даже при толстом снежном покрове, лишь бы был тихий и солнечный день с температурой воздуха на припеке 8—100С тепла. Ульи с больными семьями ставят на доски, слеги или другие предметы с южной стороны любого строения, по воз­можности ближе к нему. Чтобы воздух на уровне 1—1,5 м от земли, в котором находятся ульи, скорее прогрелся, пло­щадку перед ним шириной 3—5 м накрывают толем или рубероидом. Черные, они интенсивно поглощают солнечные лучи, нагреваются и отдают тепло, улучшая этим условия облета пчел. Для ускорения прогревания гнезд и выхода пчел на облет с ульев снимают крыши и утеплительные подушки и гнезда накрывают темным пергамином. После облета гнезда разбирают. Соты с расплодом вре­менно оставляют в гнезде, а пустые и с недоброкачественным медом, испачканные экскрементами заменяют чистыми с запасами хорошего меда и перги. Если сотового меда нет, дают сахарный сироп с фумагиллином или лечебное медово- сахарное тесто с пыльцой. Сахар растворяют в воде, доведенной до кипения. Си­роп, остуженный до 35—370С, наливают в соты и дают не менее двух рамок на семью. Ставят их в середине гнезда. Его тщательно укрывают. Улей уносят об­ратно в помещение. Это делают для того, чтобы пчелы за время холодной погоды утратили рефлекс на место их вы­нужденного облета, а новый приобрели уже на постоянном месте. Раньше обычных сроков начинают выращивать расп­лод и семьи, больные варроатозом. В зимовке ведут они себя беспокойно, хотя по внешним признакам кажется, что зиму­ют нормально. На самом же деле слой подмора с каждым днем возрастает. Помощь больным семьям можно оказать только после весеннего облета. Беспокойство пчел, причиняемое грызунами, также одна из причин преждевременного появления расплода. Семья, к которой проберется хотя бы одна мышь, силь­но возбуждается, шумит, протестуя против присутствия сво­его врага, но, находясь в клубе, она бессильна что-либо сде­лать. Мышь безнаказанно пожирает корм, поедает не только мертвых, но и живых пчел, находящихся на периферии клуба (снизу или с боков), проделывая к ним проходы в сотах, испражняется. В улье создается невыносимая атмосфера. Семья, до сих пор нормально зимовавшая, за короткий срок этого последнего и без того тяжелого периода жизни может сильно пострадать. Присутствие мышей в помещении и ульях узнают по экскрементам, специфическому запаху и изъеденным пче­лам. Чтобы окончательно убедиться, в какой улей попала мышь, через нижние летки проволокой с загнутым концом выгребают подмор и по нему безошибочно определяют, где живут грызуны. Выгнать мышь из улья нелегко. Проще ее выманить и поймать. Кусочки поджаренного свиного сала или хлеб, смо­ченный подсолнечным маслом, — лакомство грызунов. Мышеловки, заряженные этими пахучими продуктами, ста­вят около тех дыр, через которые мыши проникли в ульи. Чем сильнее и продолжительнее воздействие неблагоприятных факторов, тем активнее семья будет на них реагировать. Все это, в конце концов, и приводит семью к критическому состо­янию. В ней обостряется инстинкт размножения. Когда же пчелы начинают размножаться под действи­ем естественного развития живой природы, то есть вовремя, качественное состояние семьи по сравнению с тем, в каком она была к началу зимнего покоя, существенно не ухудшает­ся. Правда, каждая пчела у такой семьи за зиму в какой-то степени изнашивается и стареет, но ее органы по-прежнему сохраняют физиологическую молодость — способность выполнять работы по выращиванию расплода и сбору пищи. Кишечник этих пчел не переполняется, так как период покоя у них был намного продолжительнее и корма они съели мень­ше. Увеличенное потребление меда и перги с началом выра­щивания потомства для такой семьи не страшно. Критичес­кое состояние (острая потребность очистить кишечник) в ней практически не наступает. О таких семьях пчеловоды гово­рят: какие в зиму — такие и из зимы. Качественное состояние семей пчел, таким образом, к концу зимовки может оказаться различным. Одни перенесут зиму хорошо и какого-либо вмешательства в свою жизнь не потребуют. Они вполне нормально доживут до того теплого дня, когда смогут сделать свой первый, так называемый очистительный облет. Другие, которые зимуют плохо, наобо­рот, будут нуждаться в помощи, нередко неотложной, которая не всегда возвращает их в состояние покоя и приглушает чрезвычайно рано обострившийся инстинкт размножения или предупреждает его появление. В районах юга и, особенно в субтропиках, где пчелы зимой имеют возможность периодически вылетать из ульев, очень раннее пробуждение инстинкта размножения, наобо­рот, считается фактором благоприятным. Раннюю работу маток здесь даже стараются усилить, принудительно скарм­ливая семьям белково-углеводные смеси. Благодаря этому к началу первого продуктивного взятка семьи успевают нарас­тить значительные резервы молодых пчел и расплода. Так, в частности, поступают многие пчеловоды на юге нашей стра­ны, в Румынии, США и в других странах. Большинство причин, которые нарушают покой пчел, зимующих в помещении, и преждевременно побуждают их к размножению, в естественных условиях воздействует на семьи значительно слабее. Воздух в их хорошо вентилируемых жи­лищах бывает всегда свежим, с ровной наиболее благоприят­ной температурой, не перенасыщается водяными парами и другими продуктами жизнедеятельности пчел (наружный воздух, как известно, морозом обезвоживается, газообмен в улье на воле идет интенсивнее). В этих условиях мед, как правило, не закисает и почти никогда не кристаллизуется. Семья не оказывается на том опасном рубеже, когда распада­ется клуб и пчелы начинают испражняться внутри гнезда. Очистить кишечник они могут в более или менее погожие дни, которые нередко выпадают во второй половине зимы даже в северных районах европейской части страны и в Сиби­ри. Охотники и пчеловоды-бортники — владельцы естест­венных жилищ пчел — нередко наблюдали облеты в солнеч­ные дни при минусовой температуре в тени. Пчелы иногда освобождаются от экскрементов и без облета, на наружной стороне дупла, поблизости от входа в. него (у летка), если в период острой потребности очистить кишечник погодные условия не позволяют вылетать из жилища. Но такие случаи чрезвычайно редки и обусловлены вторжением в их гнездо хищников. Находясь в условиях, в которых этот вид насекомых сформировался, естественное течение жизни медоносных пчел не нарушается в такой степени, в какой это часто бывает при помещении их в иные условия — заточение в душные под­полья, сырые погреба, плохо вентилируемые зимовники. Период покоя, который в основном и определяет ре­зультаты зимовки, у пчел, живущих на воле, бывает продол­жительнее, соответственно отдаляется начало яйцекладки маток. Инстинкт размножения у них вызывается главным образом удлинением светового дня и ощущением предвесен­него дыхания природы. Поэтому-то сторонников зимовки пчел на воле с каждым годом становится все больше не только в районах с умеренным климатом, но и с холодным. Преждевременное проявление инстинкта размножения (очень ранняя яйцекладка матки), хотя и естественная реак­ция семьи в борьбе за существование, крайне нежелательно. Пусть такая семья выживет, но из зимовки она выйдет обес­силенной и с физически слабо развитыми молодыми пчелами, потребует особых забот и больших затрат труда, а хозяй­ственной ценности уже не будет представлять. По довольно основательным расчетам американских пчеловодов, убытки, понесенные в результате ослабления семей во время зимов­ки, далеко превосходят убытки от совсем погибших семей. Итак, последний период зимовки — от появления расп­лода до весеннего облета — мало чем отличается от периода покоя пчел, если они зимуют в условиях, в которых вид этих насекомых исторически складывался. Зимовка пчел в помеще­нии осложняется рядом неблагоприятных факторов и поэ­тому часто заканчивается неудовлетворительно.

Семьей управляет инстинкт размножения

clip_image008

К концу зимовки, как на воле, так и в помещении состоя­ние пчелиных семей, естественно, бывает более тяжелым, чем в какое-то другое время. Пчелы за зиму постарели, их ки­шечник наполнен неусвоенными остатками пищи, а в гнезде находится расплод (он в это время занимает значительную площадь сотов), его надо кормить и содержать в тепле. Пчелам поэтому приходится потреблять корма значительно больше, чем они расходовали прежде, хотя тогда их кишеч­ник был почти свободным. Теперь они корм не берегут, как раньше; особенно много потребляют перги. Она им нужна не только для кормления личинок, но и для себя. При недоста­точном питании пергой пчелы расходуют белок собственно­го организма, а это приводит к ослаблению функции желез, вырабатывающих молочко, истощению и к еще более быст­рому старению организма. При достаточном количестве белкового корма в улье преждевременного износа организма пчел не наступает. От усиленного потребления белкового корма, тем бо­лее, если семья зимует в сложных условиях, задний отдел ки­шечника пчел, в котором скапливаются непереваренные вещества, наполняется все больше и больше. Семья с каждым днем подходит все ближе к тому критическому рубежу, дос­тигнув которого, пчелы уже не смогут нормально выполнять свои функции. У семей, зимующих в спокойной обстановке, при достаточных запасах доброкачественного корма, это кри­тическое состояние не наступает, даже если зима длится до семи месяцев. Они вполне благополучно доживают до облета. Этот день пчелы ждали всю зиму. Пчелам, зимующим на воле, помогают выйти на облет в первый же благоприят­ный день, поэтому накануне возможного потепления щитки от передних стенок ульев убирают, снег отбрасывают. Облет. Весенний облет. Как долго ждали его пчелы, какого напряжения сил им стоило дожить до того дня, когда, наконец, они выйдут из заточения и снова сольются со своей родной стихией — простором, светом, оживающей приро­дой. Едва только солнечный луч заглянул к ним через верх­ний леток, возле которого разместился клуб, и пахнуло в него теплом весны, семья тут же отозвалась на это волшебное прикосновение природы. Выглянула из летка сначала одна пчелка, за ней другая, третья, сделали несколько робких шагов, остановились, словно ослепленные лучами вешнего солнца, передними ножками протерли глаза, поводили усиками, ог­ляделись, как бы не веря тому, что они видят перед собой, и взлетели. Обернувшись головками к жилищу, они медленно, будто от непривычки, делают несколько спокойных витков и петель около него, стараясь запомнить его местоположение и внешние особенности, потом отлетают дальше, поднимают­ся выше, делают круги, с каждым разом увеличивая диамет­ры, перерезая их, вписывая в них замысловатые фигуры. Словно туго натянутые живые поющие струны зазвенели в высоте! За первыми вылетевшими пчелами выходят новые, по 2—3, а потом и целыми десятками. Не пройдет и нескольких минут, как пчелы массой пойдут из летка на облет. И не узнать тогда округи. Над ней поднимается гул многих тысяч пчел, взволнованный, торжественный, радостный, в котором, ка­жется, растворились и потонули все звуки весны. Словно жи­вая сеть, сотканная из каких-то чудесных нитей, вдруг пови­сает в воздухе. Ячейки ее на мгновение сужаются, наслаива­ются одна на другую, то расширяются настолько, что сеть кажется разорванной на куски и каждый из них продолжает жить сам по себе, а то вдруг все сдвигается в сторону и с такой же быстротой вновь возвращается на место. Во время облета пчелы очищают свой кишечник. Осво­бодив его, они еще некоторое время продолжают облетывать местность, знакомиться с ней, с каждым витком расширяя круги, как бы радуясь своему первому празднику весны, по­том возвращаются домой, а навстречу им выходят новые пчелы, задержавшиеся в гнезде и дождавшиеся своей очере­ди. Весенний облет длится 20—30 минут. На пасеках, где ульи не имеют верхних летков, пчелам приходится пользо­ваться нижними. Из таких ульев они идут на облет лишь в дни с более высокой температурой воздуха. Объясняется это тем, что клуб пчел за время зимовки, израсходовав корма, пере­местится в головную часть гнезда и отдалится от нижнего летка. Между летком и клубом, то есть в нижней части улья, создается зона с наиболее холодным и часто из-за недоста­точной вентиляции сырым воздухом. Эта зона служит барь­ером на пути пчел. Семья выходит на облет через нижний леток только тогда, когда солнце прогреет улей сверху донизу и устранит холодный пояс. Расположение летка, таким образом, имеет немало­важное значение в жизни пчел: верхний, к которому клуб на­ходится в непосредственной близости, сокращает безоблет­ный период, нижний удлиняет его. Из тьмы на свет. Весеннее солнце согнало с открытых мест снег, обнажило поля, талые воды подняли и взломали лед на реках, на проталинах лесных полянок засинел первоц­вет, по опушкам лесов и рощ вот-вот запылят ольха и ореш­ник, а на косогорах и южных склонах оврагов засверкают зо­лотые россыпи мать-и-мачехи. К этому времени, то есть к началу цветения первоцветов, а то и раньше, выставляют ульи из зимовников. Прежде чем вынести ульи на пасеку, для них подготав­ливают места. Если еще не растаял снег, то его разбрасывают, расставляют ульевые подставки. На открытом, хорошо прог­реваемом солнцем месте устанавливают поилку. Пчелы, зна­комясь с местностью при облете, запоминают ее и сразу же начинают брать из нее воду, потребность в которой в ту пору у них бывает уже большой. Если поилку поставить после облета, то приучить к ней пчел потом будет труднее. Ориенти­руясь на местности во время очистительного облета, они, ес­тественно, встречаются с лужами, канавами, прудами и дру­гими нередко загрязненными источниками. Из них-то они потом и будут брать эту воду. Ульи обычно выносят в утренние часы, когда воздух уже прогреется и станет ясно, что день будет теплым, солнеч­ным, безветренным. Хорошо облетываются пчелы обычно при температуре 8—100С в тени. Летки плотно закрывают еще в зимовнике, чтобы пче­лы, побеспокоенные во время выставки светом, идущим в от­крытую дверь помещения, не вышли из улья. Снимают ульи со стеллажей или с других ульев и ставят на носилки по воз­можности осторожнее. Помещая ульи на подставку, важно избегать даже самых незначительных толчков. Пчелы всегда чрезвычайно остро реагируют на любое нарушение их покоя, особенно болезненно в конце зимовки. Выставка ульев из зимовника сопровождается временным прекращением доступа воздуха через леток и толчками, без которых даже при осторожности почти невозможно обой­тись. Все это сильно возбуждает пчел. Если леток им сразу не открыть, то возбуждение достигнет предела, пчелы начнут испражняться в гнезде. Ставят ульи обычно летками на юго-восток. При таком размещении утреннее солнце скорее прогреет их освещенные стенки и значительно раньше проникнет в летки. Семьи выращивают расплод обычно в непосредствен­ной близости к леткам, так как через них в гнезда поступает свежий воздух (обменные процессы в развивающихся орга­низмах нормально протекают лишь при постоянном доступе кислорода). Оба эти фактора — атмосферное тепло, проника­ющее в гнездо через стенки улья, и согретый солнцем воздух, идущий в леток, — положительно влияют на весь ход жизне­деятельности семьи, и в частности на ее рост. Из-за тесноты на приусадебном участке ульи прихо­дится размещать близко один к другому (на расстоянии 1—2 м). Летки в этом случае открывают не сразу у всех ульев, а через один-два. В первую очередь дают возможность обле­теться наиболее возбудившимся семьям. После того как облет этих семей станет угасать, подходить к концу, дают облететь­ся остальным семьям. При одновременном облете нескольких семей, близко расположенных друг к другу, особенно если вокруг нет еще и хороших ориентиров, не все пчелы после облета возвращают­ся в свои гнезда. Происходит частичный слет с одних семей на другие. Потревоженные выставкой пчелы, особенно сильных семей, выходят на облет сразу большой массой. Многие под­нимаются в воздух, часто не осмотревшись, как следует, не запомнив даже своего жилища. Такие пчелы, очистив кишеч­ник, обычно присоединяются к пчелам другой, чаще сосед­ней, бурно облетывающейся семьи, и возвращаются уже не в свое, а в чужое жилище. Это и ведет к нежелательному ослаб­лению семей, хотя другие за счет их и усиливаются. Блуждания пчел, кроме того, приводят к распростране­нию заразных болезней (нозематоза, варроатоза, аскосфероза и др.) по всей пасеке. Слабые семьи, особенно плохо перезимовавшие, не­редко совсем слетают в это время со своих гнезд. Можно выносить пчел из зимовников и вечером, после захода солнца. Свет, как фактор, возбуждающий пчел, в это время отсутствует, летки открывают во всех ульях сразу. Если пчелы частично и выйдут на прилетные доски, то вечерняя прохлада и тьма их быстро успокоят, они тут же вернутся в свои гнезда. Преимущество вечерней выставки перед утренней сос­тоит в том, что после ночи семьи выходят на облет постепен­но, не сразу из всех ульев, блуждания пчел отсутствуют (все они возвращаются домой). Если из-за непогоды семьи не смогут сделать очистительный облет несколько дней, то све­жий воздух не ухудшит условий их жизни, наоборот, облегчит их состояние. К вечерней выставке пчел нередко прибегают и по необ­ходимости: не всегда удается в утренние часы вынести ульи из зимовников. Если пчелы зимовали неудовлетворительно, то выставка на ночь нежелательна, так как пчелы могут начать испражняться в ульях. Трудовая жизнь началась. Еще облет не закончился, а на прилетных досках и у летков можно уже увидеть пчел, воз­вращающихся с ношей. Облетевшись чуть раньше других и сориентировавшись на местности, они уже отыскали подс­нежники, мать-и-мачеху, орешник, краснотал или другие весенние первоцветы, взяли с них капельки свежего душисто­го нектара, комочки желтой пыльцы и принесли в гнездо. Пчелы-водоносы на пригревах набрали воды. В это же время другие пчелы принялись приводить в порядок жилище. Они старательно вытаскивают из него сор, мертвых пчел и броса­ют поодаль. Ни одной минуты даром! Поскольку весна вызвала к активной жизни и осталь­ных насекомых, живущих сообществами и в одиночку, у пчел появляется инстинкт охраны своего жилища, кормов и по­томства. Ведь у них, как и у других обитателей живой приро­ды, есть свои враги и вредители. В первые же минуты облета у летков появляется охрана. Маленькие «часовые» приглядываются к пчелам, возвраща­ющимся в гнездо, особенно к тем, поведение которых чем-то отличается от поведения своих сестер. Если у летка вдруг по­явится пчела, которая чем-то вызовет подозрение, то они ее тщательно осмотрят, ощупают, разберутся в запахах. Свою пропустят, чужую задержат. Если какая-то пчела заблудилась и просит эту семью принять ее в свое сообщество, часовые ее пропускают, и она становится равноправным членом семьи. Чужую пчелу, прилетевшую с намерением проникнуть в гнездо, чтобы украсть мед, схватывают и убивают, если ей не удастся вырваться. Весенний облет словно обновляет организм пчел, вли­вает в них живительный эликсир бодрости, энергии, еще более обостряет инстинкт размножения и материнства, про­буждает другие жизненно важные инстинкты — охраны гнез­да, содержания его в чистоте, добывания пищи. Весна не для всех радостна. Случается, что во время облета из какого-то улья поднимаются в воздух не все пчелы. Значительная часть их при попытке взлететь падает с прилет­ной доски на землю и расползается в стороны с растопырен­ными, как бы вывернутыми крыльями. Такая семья пораже­на акарапидозом — заразной болезнью, вызванной клещом, живущим в дыхательных путях пчелы. Проникнув в грудные трахеи, клещ в них живет, пита­ясь кровью, и размножается. Трахеи, проколотые паразита­ми, теряют эластичность. Организм истощается. Грудные мышцы, приводящие в движение крылья, перерождаются, крылья как бы вывертываются, пчела теряет способность к полету. Иной раз пчелы выходят на облет с чрезвычайно раз­дутыми брюшками, взлетают неохотно, тяжело. Облет проте­кает долго и вяло, многие пчелы при попытке взлететь падают на землю. Прилетная дока и передняя стенка улья над летком бывают испачканы выделениями еще во время зимовки. Семья больна нозематозом. Средняя кишка, в которой идет размно­жение возбудителя болезни, омертвевает. Функциональная деятельность всего кишечника нарушается, и он переполня­ется. Организм пчел сильно ослабевает. При подозрении на заболевание семей отбирают по 50 больных пчел, помещают в коробочки, запаковывают, пред­варительно вложив туда записочку с указанием номера семьи и описанием картины поведения больных пчел, и отправля­ют по почте или отвозят на исследование в ближайшую рай­онную или городскую ветеринарно-бактериологическую ла­бораторию. Некоторые семьи долго не начинают облет. Выходят отдельные пчелы, но и они далеко не отлетают. В улье, словно не семья, а только горсть пчел. Гнезда таких семей вскрыва­ют, определяют причину ненормального поведения. Чаще так ведут себя семьи, истощенные и физически ослабевшие или уже потерявшие от голода почти всех своих пчел. Голода­ющим, если они будут еще способны самостоятельно расти, дают рамки с распечатанным медом или теплым сиропом. А сильно ослабевших объединяют (по две-три). Когда семья облетывается плохо, а по прилетной доске и передней стенке улья бегают пчелы, как бы стараясь что-то или кого-то отыскать, значит, в семье нет матки, она умерла во время зимовки. Осиротевшим пчелам, если их еще много, дают запасную матку или присоединяют к соседней нор­мальной семье. По весеннему облету пораженность пчел варроатозом установить не удается. Возбудителей — наружных клещей можно увидеть невооруженным глазом на пчелах, расплоде, в мусоре на дне улья. По количеству клещей в подморе и на живых пчелах определяют степень зараженности семей и затем принимают меры по оздоровлению. От этих работ пчел можно избавить. С весеннего обле­та забота семьи о потомстве усиливается и проявляется во всем ее поведении. Забота о потомстве — черта наследствен­ная и непреодолимая. Выработалась и закрепилась она в ходе эволюции и направлена на сохранение вида. Дни каждой перезимовавшей пчелы сочтены. Семья стремится как можно скорее вырастить такое количество осо­бей, которое будет в состоянии продолжить ее дальнейшее существование. Чтобы накопление живой массы пчел шло наиболее интенсивно, а новые поколения рождались здоро­выми и сильными, семье с первых же дней после облета соз­дают благоприятствующие этому условия. Как бы семьи хорошо ни перезимовали, в ульях всегда окажется какое-то количество подмора — пчел, умерших от старости и болезней, различный сор, а иногда и заплесневе­лая перга. В первые же минуты после облета пчелы начинают приводить в порядок гнездо и жилище. Какой поистине титанический труд затрачивают они на это! Чтобы удалить из сотов испорченную пергу, пчелы вынуждены разгрызть стен­ки ячеек, вытащить комки перги и вынести их наружу. А ульевой сор на дне и в пустых сотах нижнего корпуса! Он может стать для семьи источником немалых бед. В нем кусочки коконов и испорченной перги, выброшенные пчела­ми при чистке ячеек, а это и белок, и жир, и минеральные вещества. В нем есть и кристаллы меда, упавшие из гнезда. При повышенной температуре и влажности, которые как раз и создаются в пчелином жилище, ульевой сор — иск­лючительно благоприятная среда для развития вредной микрофлоры — различных грибов, паразитов — всевозмож­ных клещей и жуков, опасных вредителей — большой и ма­лой восковой моли и других. Видимо, об этом предупрежда­ет семью инстинкт самосохранения. По одной крошечке или кристаллику выбрасывают пчелы сор из улья, затрачивая много сил. Если их избавить от этого нелегкого труда, то они могут сохранить эту энергию, использовать ее более целесо­образно. Соты с испорченной пергой удаляют из улья. Если их оставить, то они не только будут длительное время приковы­вать к себе пчел-уборщиц и тем отвлекать их от других, более полезных для семьи работ, но и ограничивать площадь гнез­да, каждая ячейка которого бывает так необходима семье в период ее весеннего роста, сохранять источники вредной микрофлоры. В еще большей степени ограничивают полезную пло­щадь гнезда соты со следами экскрементов и особенно сильно опоношенные. Если первые еще как-то используются пчела­ми, то вторые вовсе не годятся под расплод, в них пчелы не складывают ни принесенный нектар, ни пыльцу. Сторонится их и матка. Эти соты становятся мертвой зоной гнезда. А если к тому же эта зона еще и инфицирована (содержит возбудите­лей болезни), то она может вызвать заражение новых поколе­ний пчел. Поэтому опоношенные соты нельзя оставлять в гнезде ни на один день. Их заменяют новыми, семьи переса­живают в чистые ульи. Удаляют также соты с погибшим расплодом от пато­генных грибов, из которых особенно опасен аскосфера. Пораженные личинки мумифицируются, превращаются в белую окаменевшую массу. Для больных семей одних санитарных мер недостаточ­но. Они нуждаются в медикаментозном лечении. В последние годы для лечения семей, больных акарапидозом, стали применять тедион — эффективный препа­рат. Одну-две таблетки тедиона кладут на металлическую пластинку, поджигают и вводят через нижний леток внутрь улья. Леток плотно закрывают. Лечение начинают вечером, после окончания лёта пчел. Утром леток открывают. Десять обработок, проведенных через день, излечивают пчел от акарапидоза. Пчел, заболевших нозематозом, лечат фумагиллином (венгерский водорастворимый антибиотик). Один флакон препарата (20 г) растворяют в небольшом количест­ве теплой воды и смешивают с 25 л сахарного сиропа. Лечебный корм дают по 250—500 г на семью пчел ежедневно в течение двух-трех недель. На курс лечения одной семьи должно быть израсходовано не менее 5 л сиропа. Семьям с тяжелой формой заболевания дают сироп с большей концентрацией фумагиллина. Флакон препарата разводят в 15 л сиропа. Лечебный сироп не только скар­мливают, но и опрыскивают им пчел, гнездо и стенки улья. Продолжительность курса лечения и доза те же. Нозематозных пчел лучше лечить осенью, когда бо­лезнь еще не проявилась. В борьбе с нозематозом пчел рекомендуется также суль­фадимезин в дозе 1 г препарата на 1 л сахарного сиропа. Препарат предварительно растворяют в 50 мл теплой воды. Лечебную подкормку дают по 0,5 л на пчелиную семью 3—4 раза через 4—5 дней. Можно также сульфадимезином в смеси с сахарной пудрой (1—2 г препарата на 20 г пудры) опы­ливать соты вместе с пчелами 3—4 раза с интервалом в 4—5 дней. Нозематозных пчел лечат и спиртовой настойкой по­лыни. Приготавливают ее так. Молодые побеги и листья ве­сенней полыни измельчают, помещают в стеклянную посуду (не более половины объема) и доверху заливают винным спиртом или водкой. Через трое суток настойка готова. Лечебную подкормку готовят из 0,5 л сахарного сиропа и столовой ложки полынной настойки. Дают ее пче­лам 3—4 раза через 5—7 дней. Настойка из горькой полыни хорошо помогает в борьбе с этой болезнью. Против грибковых болезней пчел применяют профи­лактические средства — удаляют из гнезд инфицированные соты, избегают перемещения рамок из одних семей в другие, не допускают появления сырости в ульях. На чистых доньях. Если пчелы живут в многокорпус­ных ульях, донья их, на которых за зиму скапливается сор, за­меняют чистыми, заранее подготовленными. Заменяют, как правило, после облета, когда пчелы соберутся в гнезда и успо­коятся. Поступают так: в улей пускают из дымаря 1—2 струи дыма, если семья сильная и пчелы находятся поблизости к летку. Спустя 2—3 минуты, когда пчелы поднимутся вверх и не станут мешать, улей отставляют в сторону, на его подстав­ку кладут запасное дно. Корпуса улья отделяют пчеловодной стамеской от дна или порожнего полукорпуса, если семья зимовала на так называемой воздушной подушке, и перестав­ляют на чистое дно. Удобнее эту работу выполнять с по­мощью специальных крючков. Когда поднимают улей, их подводят под дно с боковых сторон, а когда возвращают кор­пуса, ими цепляют за раковины нижнего корпуса. Можно заменить дно и, не относя улей в сторону, если он не тяжел, из одного корпуса: один пчеловод отделяет его от дна и приподнимает, а помогающий ему вместо грязного дна ставит чистое. Эту операцию можно выполнять в любую по­году и без дыма, даже без облета. В одну минуту человек освобождает жилище семьи от сора и мертвых пчел, а ей, может быть, понадобилась бы на это не одна неделя. Сор с подмором сметают в ящик, стараясь не просы­пать на землю. Просыпанный сор создает очаги антисанита­рии на пасеке, может стать источником инфекции и приман­кой для чужих пчел. Имеющихся в нем возбудителей болезни пчелы могут внести в гнездо вместе с водой, которую они особенно любят собирать в эту пору на земле. В соре могут находиться и различные клещи, в частности пожирающие пергу. Они даже сами способны возвратиться в улей. Дно моют горячим зольным щелоком или 2%-ным раствором каустической соды, которые обладают дезинфи­цирующим действием, ополаскивают чистой водой, насухо вытирают и используют для замены дна у другого улья. Если позволяет время, дно неплохо просушить на солнце. При подозрении на заболевание пчел нозематозом промытые донья желательно слегка обжечь огнем паяльной лампы. Грязную воду сливают в места, недоступные для пчел. Мертвых пчел сжигают. Замена дна создает гигиеничные условия в жилище, улучшает среду, благоприятствующую нормальной жизнеде­ятельности семьи. Сор с ульев с прибитыми доньями удалить намного сложнее. Для этого потребуется гнезда разобрать. Эту работу нередко приходится на какое-то время даже откладывать в ожидании более теплой погоды. В одном или двух корпусах? Одновременно с заме­ной доньев приводят гнезда семей в соответствие с их силой. При подготовке пчел к зимовке гнезда обычно комплектуют несколько большего объема, чем они смогут занимать, а иногда под корпуса подставляют даже порожние магазины. В ранневесеннюю пору, когда деятельность пчел направлена на соз­дание тепла, необходимого для выращивания расплода, объ­ем гнезд требуется им значительно меньший. У семьи, зимовавшей в двух корпусах, стамеской с зад­ней стороны отделяют верхний корпус от нижнего и припод­нимают настолько, чтобы можно было заглянуть в оба корпу­са. Если пчелы находятся в том и другом, хотя в нижнем их и меньше, им оставляют оба. Если пчелы сосредоточены в основном вверху, нижний корпус удаляют. Семье оставляют один. Отводкам, зимовавшим в однокорпусных ульях, гнез­да оставляют того же объема. Массу корма в них определяют приблизительно «на руку», чуть приподняв ульи сзади, или на глаз», заглянув на гнезда сверху. Таких запасов, какие оставляют на зиму сильным семьям, в однокорпусном гнезде не разместить. Поэтому отводкам, у которых запасы корма недостаточные, их попол­няют. Для этого гнездо приходится разобрать и заменить крайние маломедные соты полномедными. Отводок можно считать благополучным, способным жить, и расти, если в его гнезде в это время будет не менее 12 кг меда и двух рамок перги. В таком гнезде пчелы найдут все необходимое для себя и потомства, по крайней мере, в течение первых трех недель после облета. При отсутствии сотового меда недостающие запасы корма пополняют медовой сытой или сахарным сиропом. Сильным семьям опытные и заботливые пчеловоды с осени оставляют до 40 кг корма. За осень и зиму пчелы съедают по 11—15 кг. Таким образом, разбирать гнезда весной, чтобы убедиться, достаточно ли в них меда, нет надобности. Не возникает она и после. Такого количества корма с избытком хватает семье на весь период ее роста при любых погодных условиях. Пчеловоды северных штатов США и Канады оставляют корма на зиму также по 40 кг и не считают это количество очень большим. Весной, по их мнению, меда в гнезде должно быть не менее 20 кг и несколько сотов с пергой. На юге страны, где источники нектара и пыльцы зацве­тают на месяц-полтора раньше, чем в центральных и север­ных районах России, зимних запасов потребуется на 6—8 кг меньше. Благодаря обилию кормов, оставляемых в гнезде, отк­рылись возможности в управлении ростом пчелиной семьи. Раньше для нормального роста была совершенно необходима хорошая весенняя погода, от которой зависели и выделение нектара растениями, и вылет пчел на медосбор. Теперь при современной технологии эта зависимость от ранних нектаро­носов и пыльценосов значительно уменьшилась. Запасы корма оказывают решающее влияние на корм­ление личинок. При больших запасах пчелы, не испытавшие дефицита в пище, дают им много молочка, при недостаточ­ных — значительно меньше, что отрицательно влияет на массу будущих пчел, их работоспособность и продолжи­тельность жизни.

В пчеловодстве нет более грубой ошибки, чем остав­лять пчел весной без обильных запасов корма. Сильная, обеспеченная кормами семья не нуждается в помощи, иногда лишь приходится посмотреть на само гнез­до: нет ли на крайних рамках плесени или пятен поноса и не испортилась ли перга. То и другое, как правило, бывает в гнездах, которые плохо вентилировались во время зимовки. Такие соты заменяют доброкачественными. Пчелам станет легче сберегать в своих гнездах тепло, если оставить открытыми не два летка, как было зимой, а один. Верхний, который служил для зимней вентиляции, закрывают. Оставляют открытым нижний леток на малый вырез. На пасеках, где пчел на зиму не убирают в помещения, многокорпусные ульи иногда обертывают черной упаковоч­ной бумагой (пергамином). Весной, перед заменой доньев, их «раздевают». Как помочь пчелам в лежаках и дадановских ульях? Создать благоприятные условия для жизни и весеннего роста семей, содержащихся в этих ульях, намного труднее, чем в многокорпусных. В лежаке, когда в нем зимовала одна семья, половина улья остается чистой и свободной. В эту часть и перемещают ее гнездо. Но прежде чем это сделать, в свободной половине открывают запасной леток, раскрывают гнездо не более чем на 1—2 рамки, чтобы не привлечь пчел-воровок. Если семья перезимовала плохо, пустые, заплесневев­шие и непригодные для выращивания расплода соты удаля­ют и заменяют хорошими. Гнездо комплектуют заново. К бо­ковой стенке ставят самый полный сот с медом, рядом медоперговый, за ним коричневый сот под засев с небольшими запасами меда, потом все рамки с расплодом (желательно, чтобы они оказались против летка) и остальные медоперговые в той же последовательности. Гнездо накрывают потол­ком, сверху кладут утеплительный мат. С освободившейся части дна удаляют подмор и сор, пол и внутренние стенки улья тщательно выскабливают и дочис­та протирают влажной тряпкой. Рядом со вставной доской помещают добротную подушку, улей накрывают крышей. Впоследствии семью лучше пересадить в чистый, свободный от инфекции улей. Ранней весной нередки значительные суточные коле­бания температуры наружного воздуха. Пчелам приходится затрачивать излишнюю энергию на поддержание нормаль­ной температуры в гнезде. Расход меда и износ пчел бывает тем больше, чем интенсивнее идет обмен воздуха в улье и чем быстрее уходит из него тепло. Особенно трудно поддерживать необходимую темпе­ратуру в гнезде слабым семьям. А выращивание расплода при температуре, даже на полградуса ниже оптимальной, снижает жизнеспособность потомства, ухудшает все его качества, в том числе уменьшает хоботок. Помочь семье сохранить тепло в улье с наименьшей тратой сил и корма—вот в чем смысл утепления гнезд, защиты их от ветра, уменьшения летков. Если в лежаках зимовали по две семьи (основные и за­пасные, вспомогательные), в ульях нет свободного места для перемещения гнезд, семьи переселяют в чистые продезин­фицированные ульи. Эту операцию выполняют так. Улей с семьями отставляют назад, на его место помещают новый летками в том же направлении. Сначала открывают гнездо основной семьи и, пооче­редно вынимая рамки, решают, перенести ли их в чистый улей или выбраковать. Гнездо комплектуют обычным спосо­бом. Когда позволяют погода и время, рамки желательно по­чистить (с верхних брусков соскоблить восковые наросты, освежить боковые и нижние планки). Таким же образом пос­тупают и с гнездом семьи-помощницы. Улей, освободившийся после пересадки пчел, уносят с пасеки, удаляют из него подмор с восковым сором, моют, де­зинфицируют и используют для пересадки следующей семьи. Привести гнездо пчел в порядок в дадановском улье значительно сложнее, особенно с прибитым дном. Объем его мал, места для передвижки гнезда часто не бывает. Чтобы очистить дно, несколько сотов приходится вынимать и поме­щать в переносной ящик. С обнажившейся части дна удаляют сор, сюда передви­гают соответствующее число рамок, предварительно соскоб­лив с них восковой нарост. Так частями очищают все гнездо и дно. Лучше семью пересадить в чистый запасной улей. Если семья перезимовала хорошо, гнездо не сокращают. Безрасплодное гнездо и «горбатый» расплод — сигнал опасности. При весеннем осмотре гнезд иногда вдруг обнару­живается, что в семье нет расплода, хотя облетывалась она нормально. Такое состояние гнезда в эту пору — признак ка­кого-то неблагополучия, но делать вывод о том, что эта семья осталась без матки, преждевременно. Отсутствие в гнезде расплода еще не показатель безматочности. По каким-либо причинам матка могла не начать откладывать яйца. Это бывает потому, что семья до самого последнего дня находилась в глу­боком покое и инстинкт размножения в ней еще не проявил­ся, или из-за болезни матки, потерявшей способность класть яйца. Безрасплодную семью, по внешним признакам пере­зимовавшую нормально (гнездо чистое, запасы корма зна­чительные), оставляют в покое. Через 4—5 дней у нее непре­менно появится расплод. Если же при повторном осмотре в гнезде яиц не будет, матку заменяют здоровой. Больную вылавливают и уничтожают. Обычно она передвигается медленно, волоча брюшко. На ее сегментах могут обнару­житься вмятины, она могла быть травмирована при неосто­рожной разборке гнезда. Хорошую матку для исправления семьи берут из нук­леуса — семейки-малютки (нуклеусы оставляют на зиму или специально для этого, или для организации семей-резервов при двухматочном пчеловодстве) и подсаживают в семью после того, как она проявит признаки осиротения: пчелы зашумят тревожно и разноголосо, по передней стенке и при­летной доске начнут бегать в разных направлениях. Такое состояние наступает обычно через 20—30 минут после удале­ния матки, иногда позже. Проще запасную матку взять из нуклеуса с тем сотом, на котором она откладывает яйца. Вместе со свитой ее накры­вают большим колпачком. Остальных пчел с этого сота осто­рожно сметают в их же гнездо. Нуклеус без матки присоеди­няют к соседнему или к семье, сверху или сбоку которой он зимовал. Рамку с маткой помещают в середину гнезда обезматоченной семьи. Через сутки матку освобождают. Нередко ее выпускают сами пчелы, проделав к ней проход в соте под колпачком. Гнездо будет безрасплодным и у семьи, матка которой умерла во время зимовки или не задолго до очистительного облета. Чаще всего гибнут старые, изношенные матки. Очень слабую безматочную семью ликвидируют — присоединяют к другой. Если она еще способна самостоятельно расти, то ее исправляют, передают ей нуклеус вместе с гнездом. Его помещают сбоку гнезда, отделив глухой диафрагмой. На ночь перегородку приподнимают на 7—8 мм. Через щель, образовавшуюся у пола улья, семьи постепенно объединяют­ся. Через сутки-двое диафрагму вынимают, гнезда переуком­плектовывают (расплод концентрируют в середине), лишние рамки удаляют, ставят соты с медом и пергой, если кормов мало. О бедственном состоянии семьи безошибочно можно судить по расплоду. В хорошей, сильной семье расплод в эту пору бывает всех возрастов. В ранней стадии он открыт. Прозрачные, чуть синеватые яйца и перламутрово-белые ли­чинки хорошо видны. Расплод старшего возраста аккуратно закрыт крышечками. Крышечки темно-коричневые (пчелы в это время воск еще не выделяют и для запечатывания личи­нок берут его из гнезда), чуть выпуклые, почти ровные, с ярко очерченными гранями ячеек. Из такого плода разовьются рабочие пчелы. Если он сплошной, без пустых, пропущенных ячеек, то, значит, матка в семье плодовита и физически здо­рова. Если ячейки сота закрыты сильно выпуклыми, куполообразными крышечками (такой расплод принято называть «горбатым»), то под ними разовьются не пчелы, а неполно­ценные мелкие трутни. «Горбатый» расплод получается от матки-трутовки или пчел-трутовок, которые заводятся в без­маточной семье. Такой расплод — сигнал опасности. Матки трутневеют от того, что своевременно из-за плохой погоды или недостатка трутней не смогли спариться и пошли в зиму неплодными. В их половых органах нет спермы. Неп­лодные матки откладывают неоплодотворенные яйца. Вес­ной, подчиняясь инстинкту размножения, эти матки, как и плодные, приступают к яйцекладке. И хотя яйца они кладут в пчелиные ячейки, из них вырастают только мужские особи. Личинки, из которых развиваются трутни, крупнее пчели­ных, они не помещаются в обычных ячейках, поэтому пчелы ячейки надстраивают и запечатывают сильно выпуклыми крышечками. Перезимовавшие неплодные матки спариться весной не способны. Семьи с матками-трутовками обречены на вы­мирание. Пчелы их старые, выведенные летом прошлого года, в зиму они пошли уже подносившимися. И если им удалось дожить до весеннего облета, то в первые же дни после него они погибают. Такую семью исправлять бесполезно. Ее присоединяют к другой семье, лучше средней по силе. При объединении можно пользоваться листом бумаги или табач­ным дымом. Матку-трутовку находят и уничтожают. В конце дня после лёта пчел улей с семьей, к которой решено присоединить безматочную семью, отставляют в сто­рону, на прежнее место ставят новый и к его прилетной доске подставляют сходни. Подносят улей с безматочной семьей. В разожженный дымарь насыпают щепоть махорки и этим дымом подкуривают пчел в обоих ульях. Под действием табачного дыма пчелы на­пиваются меда, дым одновременно и одурманивает их. После короткой паузы пчел стряхивают с сотов на сход­ни поочередно из каждого улья. Перемешиваясь, они посте­пенно входят в улей. Направляют их тем же дымом. Гнездо для них комплектуют из рамок нормальной семьи и, если надо, дополняют медовыми из гнезда ликвидируемой. Этот способ объединения довольно надежный. Он иск­лючает слет пчел на свои старые места. Рефлекс на место, оче­видно, стирается под влиянием одурманивающего дыма и самого процесса вхождения, впрашивания в улей. Он очень похож на тот, какой наблюдается у роя и у пчел, заблудивших­ся и ищущих приюта и спасения в жилищах других семей. Этим способом успешно пользуются и при объедине­нии по две-три ослабевшие за зиму семьи в одну (маток при этом не отбирают). Слабые семьи бездоходны. «Слабые, бед­ные пчелой семьи, — по словам известного специалиста про­мышленного пчеловодства А. Е. Титова, — не должны быть терпимы на пасеке, хотя бы они имели даже маток. Такие семьи не успевают усилиться к главному взятку и не только не дадут дохода, но, возможно, что даже не соберут себе запасов на зиму. Слабые семьи требуют еще больших забот и хлопот со стороны пчеловода, они нередко бывают причиной воз­никновения напада на пасеке». Хорошие результаты дает присоединение слабой семьи или безматочной к соседней через лист газетной бумаги. Гнездо нормальной семьи накрывают листом, в котором делают несколько проколов или прорывов стамеской, и на него ста­вят корпус с гнездом ликвидируемой семьи. Это делают осто­рожно, стараясь как можно меньше беспокоить пчел и поль­зоваться дымом. Улей накрывают крышей. Пчелы обеих семей, удаляя из жилища инородное тело, прогрызают бумагу, пос­тепенно сближаются, мирно объединяются и приступают к работе. Через сутки-двое, когда пчелы обживутся, гнездо переукомплектовывают. Все эти первые весенние работы нельзя откладывать ни на один час. Ранней весной погода крайне неустойчива. Иной раз на второй же день после облета температура резко пони­жается, наступает затяжная и холодная, а нередко ветреная и дождливая погода, которая надолго исключает возможность раскрыть гнезда и помочь пчелам. Неблагополучно перези­мовавшие семьи, лишенные помощи, попадают в тяжелые условия, что надолго задерживает их рост. Инстинкт размножения — направляющий. Един­ственное стремление семьи в этот период — обеспечить свое дальнейшее существование. Это и понятно: она перенесла весьма трудный период в жизни — зимовку. Организм пчел за зиму в немалой степени износился, и тем больше, чем они хуже зимовали. За зиму пчелы постарели, и для многих жизнь приблизилась к концу. Каждая пчелиная семья, поэтому спе­шит вырастить как можно быстрее новое поколение. Инстинкт размножения, который приводит к накопле­нию массы пчел, в этот период становится главным, направ­ляющим всю деятельность семьи. За нектаром и пыльцой пчел гонит инстинкт добычи корма, но они в это время отыскивают его не столько для того, чтобы сложить в запас, сколько для выкармливания потомст­ва. Совсем не случайно внесенный в гнездо корм семья стара­ется разместить в непосредственной близости к расплоду — сверху и по бокам, чтобы отсюда его было удобнее брать для приготовления пищи личинкам. Если семью искусственно лишить расплода, то летная энергия пчел значительно пони­зится. Расплод стимулирует поиски корма и чем его больше, тем активнее работает семья. Кстати, эта закономерность действует и в период главного медосбора. Особенно старательно и азартно пчелы в это время со­бирают пыльцу. С отбором пыльцы пыльцеуловителями уве­личивается число сборщиц этого корма за счет переключе­ния пчел, добывающих нектар. Развитие расплода и медопродуктивность находятся в прямой зависимости от количества перги в гнезде и приноса пыльцы. Пыльца для пчел в период роста семей дороже меда, по­этому пасеку на это время лучше всего размещать среди древесно-кустарниковой растительности, наиболее богатой пыльцой. Лес, особенно с зарослями ивовых и кленов, в изо­билии обеспечивает пчел этим бесценным кормом. В лесу идеальны и микроклиматические условия, благоприятству­ющие росту пчелиных семей. Здесь тише, теплее, больше вла­ги, разнообразнее и богаче растительность. Пчелы меньше затрачивают сил и изнашиваются, добывая пищу. Кишечник у пчел очищен, безлетный зимний период остался позади. Инстинкт бережливости, который еще недав­но сильно ограничивал расход кормов, теперь как бы стирает­ся. Пчел уже ничто не ограничивает в питании. Природа рас­пахнула перед ними двери к своим сокровищам — нектару и пыльце, и они вступили с ней в прямой контакт. С приносом каждой капли нектара и обножки пыльцы их пища становит­ся все более и более сытной и обильной. Поочередно зацветает многочисленное семейство иво­вых — первоклассных ранневесенних медоносов и пыльценосов, источника первого продуктивного взятка. В низинах и лесных оврагах лежит еще снег, не сошли талые воды, а по опушкам и подлеску, берегам рек и прудов уже раскрылись золотистые соцветия красной вербы, тальников, а позже — ивы-бредины, могучих ветел. Почти целый месяц пчелы не­сут с них нектар и пыльцу, нередко по 2—3 и даже более килограмма в день. Ивовая цветочная пыльца богата белком и очень питательна. Подключается к ивовым и группа кленовых — клен ос­тролистный, татарский, черноклен, белый клен, также весьма ценные медоносы и источники пыльцы. В хорошие весны сильные семьи собирают по магази­ну прекрасного целебного меда и значительно увеличивают запасы перги. Гнезда буквально на глазах освежаются, обнов­ляются, заполняются расплодом. Ульи тяжелеют. На пасеке пахнет свежим медом. Сотни пчел приносят воду. Они ее берут не только из поилки, но и на пригревах из ручьев, родников, прудов, види­мо, нуждаясь в минеральных солях, с травы, особенно после теплого весеннего дождя. В этот ранний период она нужна семье и для распускания кристаллов меда (за зиму при низ­ких температурах незапечатанный мед в сотах кристаллизу­ется), и для приготовления пищи личинкам, и, наконец, для создания определенного микроклимата, необходимого для нормального развития растущих организмов. Инстинкт размножения определяет поведение и тех пчел, которые работают в улье. Это относится не только к пче­лам-кормильцам, но и к тем, которые готовят соты для откла­дывания яиц, выгрызают рубашечки, оставшиеся после выплода молодых пчел, полируют ячейки, неотступно нахо­дятся около матки, обильно кормят ее молочком, способству­ющим интенсивному образованию и развитию яиц, бережно ухаживают за ней. Преобладание (доминирование) инстинкта размноже­ния над другими проявляется в откладывании маткой яиц только в пчелиные ячейки (мимо трутневых она проходит, даже если они находятся в середине гнезда) и в строительст­ве сотов, состоящих также только из пчелиных ячеек. Таким образом, семья в ранневесенний период прояв­ляет особую заботу о выращивании женских особей, то есть того потомства, которое будет способно не только заменить пчел, перенесших зиму, но и вырастить новые, более много­численные поколения. В семье в это время особенно остро протекают два диа­метрально противоположных, но тесно связанных друг с дру­гом процесса. Один из них — естественное старение пчел и износ от работы, другой — борьба за существование. Каждый день укорачивает жизнь перенесших зиму пчел и приближает час их смерти, в то же время в семье развивается потомство для ее омоложения. Оба процесса идут в нарастающем темпе. От того, какой характер приобретут эти процессы, сложится дальнейшая судьба семьи: или ей суждено будет быстро рас­ти, набирать силы и к началу цветения главных медоносов достичь своей биологической зрелости, или она за короткий срок ослабеет и в дальнейшем уже не сможет самостоятельно развиваться. Чем продолжительнее будет жизнь перезимовавших пчел, тем большее количество дней после зимовки семья сохра­нит свою силу, матка быстрее наберет темп яйцекладки, пчелы больше выкормят личинок и нарастят расплода, неза­метнее для семьи пройдет отход старых пчел. Решающая роль в этом процессе принадлежит зимовке. Если семья пошла в зиму сильной и основная масса ее состояла из молодых осенних пчел, а за зиму они физиологи­чески не износились, то после очистительного облета при­мерно в течение трех-четырех недель масса семьи будет оста­ваться почти постоянной, даже с некоторой тенденцией к увеличению. Такое стабильное состояние сохраняется у семьи и в период, когда начнется массовый отход перезимовавших пчел, то есть спустя месяц после облета. Так бывает потому, что количество погибающих за сутки пчел восполняется, а нередко и перекрывается пчелами нарождающимися. Сильная семья не ослабевает в этот ранневесенний период, а стой­ко сохраняет свою силу. Поэтому она имеет возможность не только выращивать большое количество расплода, но и выде­лять значительные резервы пчел для сбора корма. Весь период лёт пчел бывает интенсивным. Создается впечатление, что семья работает всеми резервами. Особенно сильный лёт наблюдается с зацветанием ивовых и кленов. При благоприятных условиях для выделения нектара такие семьи собирают с них по пуду меда и более. Интенсивность лёта за нектаром и пыльцой, даже если их в природе будет намного больше, чем в первые недели, мо­жет чуть ослабнуть, когда матка станет откладывать по 2—3 тысячи яиц в сутки, а перезимовавших пчел почти полностью заменят молодые. Объясняется это все более и более увеличи­вающимся объемом работ по выращиванию расплода, а семья еще не успела накопить значительные резервы. Ведь каждую личинку пчелы-кормилицы посещают в сутки 1300 раз, а за весь период личиночной стадии развития — около 10 000 раз! В семье, пережившей зиму с большими трудностями и ослабевшей, срок жизни особей весной намного сокращается. В первые несколько дней после облета пчелы также энергично идут на сбор пищи, торопится с откладкой яиц и матка, но кипучей энергии у них хватает ненадолго. Износившись за зиму, они быстро утомляются. Уже во второй половине дня можно видеть, как ослабевает лёт этой семьи. В слабой семье с перенапряжением сил ухаживают за расплодом и пчелы-кормилицы. Кривая роста количества расплода вначале идет вверх, но еще до того, как начнут накап­ливаться молодые пчелы, приостанавливается, а потом круто падает вниз. Гибель старых пчел в несколько раз превосходит прирост молодых. Создавать условия для роста (расширять расплодную зону, поддерживать тепло в гнезде, полноценно кормить личинок и выполнять другие работы) семье стано­вится все труднее и труднее. Матка, даже если она молодая и плодовитая, не увеличивает, а сокращает яйцекладку. Рост семьи, оказавшейся в критическом состоянии, приостанав­ливается. Если ей в это время не помочь, то есть не усилить ее за счет других, то, как бы благоприятно ни сложились погодно-медосборные условия, хозяйственной ценности она мо­жет не достичь, товарного меда не соберет. В лучшем случае она обеспечит себя запасами корма. Но отбор расплода или пчел от хороших семей ранней весной нежелателен. Он задер­жит их рост. Слабые семьи, поэтому разумнее объединять или присоединять к другим. На пасеках, где применяют метод двухматочного пчеловождения, какую-то часть их можно оставить для создания отводков-резервов. В течение первых недель, пока в природе еще не наступил продуктивный взяток, сильные и хорошо обеспеченные кормом семьи в уходе не нуждаются. Их оставляют в покое. В гнездах у них есть все необходимое для жизни. Как только зацветут ранневесенние медоносы (ива и клен в средней полосе, плодовые на юге), пчелы начинают пи­таться обильнее. Пчелы-сборщицы, имея постоянный кон­такт с нектаром (днем они собирают нектар с цветков, а ночью наиболее молодые из них, у которых железы, вырабатываю­щие инвертазу, еще функционируют, вместе с ульевыми пче­лами перерабатывают его в мед), естественно, волей-неволей потребляют его в значительно большем количестве, чем в дни, когда не находили нектар в природе и питались старыми запасами. Вместе с нектаром они заглатывают и попавшие в него пыльцевые зерна. С поступлением свежего нектара и пыльцы пчелы-кор­милицы, приготавливая пищу для расплода, также увеличи­вают потребление корма, особенно белкового. Семья в целом физически крепнет. У пчел выделяется воск. Обильное питание вызывает у пчел усиление деятельности секреторных желез, в том числе и восковых. Воск выделяется у них непроизвольно, но степень интенсивности выделения обусловливается не только пита­нием, но и потребностью семьи в этом строительном матери­але. Воск выступает у них на так называемых восковых зер­кальцах, находящихся на нижней части члеников брюшка, скапливается в кармашках и застывает там в виде тончайших чешуек. Два ряда белых или чуть кремоватых чешуек можно легко увидеть у пчелы-строительницы или сборщицы. Выде­ляют воск обычно молодые пчелы. Но восковые железы могут начать функционировать даже у прошлогодних пчел, если они осенью никаких работ в гнезде не выполняли и железы их физиологически не износились. Первым признаком начавшегося выделения воска служит так называемая побелка (поновка) сотов — удлине­ние ячеек. В первую очередь пчелы надстраивают ячейки в верхней части рамок, в которые складывают свежий мед. Работая над санитарной очисткой гнезда, они нередко разрушают наиболее загрязненные участки сотов. С началом восковыделения и необходимостью расширения площади под засев маткой пчелы восстанавливают незаконченные участ­ки сотов. Гнездо освежается, белится. Выделяющийся воск пчелы расходуют также на запе­чатывание ячеек с расплодом, заполненных медом, а потом и на строительство новых сотов. При хорошем взятке выделе­ние воска пчелами усиливается и становится тем больше, чем больше требуется его для ремонта и расширения гнезда. Воск неиспользованный пчелы складывают как бы про запас, чаще на верхних брусках, боковых и нижних планках рамок и на внутренней стороне потолка в виде плотных бугор­ков, комочков и наростов. В пору, когда деятельность воско­вых желез у пчел еще не началась (в конце зимы) или уже погасла (осенью), а потребность в воске есть, пчелы, будучи насекомыми весьма экономными, берут его из этих запасов. Однако немало восковых пластинок пчелы теряют при сборе нектара, и особенно при формировании обножек, когда ножками старательно очищают со своего тела пыльцевые зерна, а также и в самом улье (на его дне можно увидеть упавшие восковые пластинки). Чтобы воск (этот ценный строительный материал) пчелы сразу же пускали в дело, а не складывали про запас и тем более не теряли, их можно заставить строить соты даже в такой ранний период, когда семье еще нет надобности расширять свое гнездо. Если гнездо растущей семьи искусственно раз­рывают на части, то есть отдаляют соты друг от друга на расстояние, хотя бы не намного, чуть более естественных проходов пчел (улочек), то на это нарушение гнезда пчелы туг же отреагируют. Они массой соберутся в места разрыва и начнут их застраивать, сужать, удлиняя ячейки смежных сотов, строительный инстинкт обостряется. Зная об этой биологической особенности пчел, человек стал искусственно разрывать их гнезда и заставлять строить соты раньше, чем состав семьи обновится и гнездо для нее станет тесным. Для ускорения строительных работ, увеличения проч­ности сотов и улучшения их качества в ульи ставят рамки с вощиной — восковыми листами размером в просвет рамок с гранями. С постановкой этих рамок в гнездо между сотом и листом вощины образуется пространство не в 12,5 м­м (ширина улочки в естественном жилище), а в 2 раза больше. Такого искусственного разрыва пчелы не терпят. От листа вощины по ту и другую сторону они отстроят ячейки. Целостность гнезда восстанавливается. Эту особенность пчел используют и для получения более емких магазинных сотов с глубокими ячейками. В десятирамочный магазин ставят по 8, а в двенадцатирамочный — по 10 рамок.

Деятельность семьи в весеннюю пору направляется инстинктом размножения, пчелы строят соты отличного качества, сверху донизу состоящие из одних пчелиных ячеек. Лист вощины семья осваивает в это время еще сравнительно небольшими строительными группами, поэтому он не вытя­гивается, ячейки отливаются совершенно правильной фор­мы, особенно в рамках многокорпусного улья. Они значи­тельно ниже дадановских, вощина в них не провисает и не коробится, пчелы намного быстрее ее отстраивают. Свежий сот, как магнитом, притягивает матку, и она кладет яйца даже в недостроенные ячейки. Условия для роста личинок в этих сотах создаются особо благоприятные, в них развиваются крупные, здоровые пчелы. Весенние соты — лучшие соты. Они поражают своей узорностью, нежностью, легкостью, будто связаны искуснейшими кружевницами. Если бы можно было создавать гнезда только из таких сотов, они были бы идеальными. Задача пчеловода — не упустить весеннее, самое бла­гоприятное время для обновления гнезд, создания сотового фонда. При содержании пчел в многокорпусных ульях только для расплодного гнезда требуется три корпуса сотов. Столько же и даже больше ей понадобится и для использования глав­ного медосбора. Выбраковка сотов не должна снижать этот уровень сотообеспеченности. При создании сотового запаса в первое время перетап­ливают лишь старые, непригодные соты. Сырьем служат также восковые крышечки, наросты на рамках и потолках, крышеч­ки медовых сотов, куски трутневых сотов из строительных рамок, выломанные маточники. Немалые резервы добычи воска — и в технологии пере­работки сырья. Воск в старых сотах находится под плотными многос­лойными коконами. Чтобы его извлечь, коконы надо разру­шить — разрезать соты на узкие полоски и измельчить. Массу заполнить теплой водой и укрыть. Спустя сутки-двое сырье тщательно перемешивают. Это необходимо для вымывания красящих веществ, перги, остатков меда, экскрементов личи­нок и пчел. Воду заменяют дважды и оставляют еще на сутки. Чисто отмытое сырье помещают в алюминиевый или эмалированный бак, заполняют его на ⅔ мягкой (речной или дождевой) водой и разваривают в течение 30—40 минут. Воск всплывает, но много его остается и в частицах коконов. Для извлечения этого связанного воска массу подвергают прессованию. Обычно ее помещают в мешок из крепкой редкой ткани и прессуют. Однако даже при максимальном давлении немало воска остается в выжимках. Более полное извлечение воска дает прессование с дре­нажем. В ступу воскопресса помещают крестообразно широ­кую тесьму. На дно гнезда кладут просушенную осоку слоем в 1—2 см и на нее выливают 2—3 л разваренной массы. Такими слоями заполняют ступу доверху. Дренаж способст­вует более свободному отделению воска не только из крайних, но и из средних слоев. По окончании прессования жом приподнимают, на массу выливают 3—4 ковша чистого крутого кипятка и вновь подвергают давлению. При такой технологии процент извлечения воска зна­чительно повышается. Чтобы воск при застывании не вобрал в себя оставши­еся невосковые частицы и стал однородным и светлым, он должен остывать как можно медленнее, поэтому емкость с расплавленным воском хорошо утепляют. В практику вошел способ переработки воскового сырья и в паровых воскотопках. Технология подготовки сырья та же. Воск извлекается с помощью пара и создаваемого им давле­ния. В воскотопке-воскопрессе давление достигает 2,5 атмос­феры. Воскосырье, не содержащее коконов, перетапливают на солнечной воскотопке. Качество воска-капанца наивысшее. Воск, как и соты, — великая драгоценность, золото пасеки, поэтому берегут каждую восковую крошку. Рамки с вощиной обычно дают семье, как только она начинает белить соты. Однако чрезмерно увеличивать объем гнезда в ранневесеннее время опасно: это может задержать рост, а иногда, при значительных и затяжных понижениях температуры, даже привести к переохлаждению и замиранию расплода, оказавшегося с краю гнезда, по другую сторону от­страиваемых сотов, как порой бывает в горизонтальных уль­ях. В лежаки и дадановские ульи дают по одной рамке, поме­щая их обычно между крайними сотами с расплодом и кор­мом. В сильные семьи, занимающие по 9 и более рамок, можно ставить одновременно по две рамки между сотами с открытым расплодом, где держится много пчел воспитатель­ниц и строительниц. В многокорпусных ульях семьи в это время занимают, как правило, по два корпуса. Объем их гнезд оставляют тот же. Но чтобы не задерживать работу матки вверху и дать пчелам возможность строить соты, корпуса меняют местами: верх­ний, как только он заполнится расплодом, ставят на дно улья, нижний, в котором расплода еще может не быть, поднимают наверх. Из поднятого корпуса один-два пустых сота удаляют и дают рамки с вощиной. Поставить их лучше рядом в сере­дину корпуса. При таком расположении в верхней части гнез­да как раз и образуется нетерпимая пчелами пустота. Перестановка корпусов и размещение в головной части гнезда вощины ставят семью в несколько необычные усло­вия. Мед в естественном жилище пчелы хранят наверху, над расплодом. С перемещением корпусов он оказывается, нао­борот, внизу гнезда, с чем пчелы не мирятся и сразу же начинают переносить его вверх, оставляя лишь немного око­ло открытого расплода. Дополнительные работы по перетас­киванию запасов корма вынуждают пчел питаться значи­тельно лучше по сравнению с пчелами тех семей, которые свободны от этих работ и собирают только нектар. В результа­те вся семья становится более активной, матка переходит вверх, где имеются свободные соты и сооружаются новые, и усиливает там яйцекладку, а пчелы, оказавшиеся в неблаго­устроенной части гнезда, за короткий срок отстраивают вощину и, таким образом, восстанавливают его монолитность. Семьям, ослабевшим за зиму и занимающим по одно­му корпусу, в этот ранний период восковыделения соты во­щиной не заменяют. Эти семьи загружают строительными работами, когда ставят на их гнезда вторые корпуса. Итак, время и степень увеличения объема гнезд рамками с вощиной в улях любых типов определяются не только нача­лом восковыделения, но и силой семей — количеством пчел и расплода. Если пчелы плотно обсиживают все рамки, имею­щиеся в улье, и на рамках рядом с кроющими (крайними) будет засев (яйца) или тем более печатный расплод, время для расширения гнезда упущено, в нем нет свободного места для кладки яиц маткой. Ритм семьи сбит, а это не проходит для нее бесследно. Когда состояние семей особенно хорошее и объем их гнезд может вызвать задержку работы пчел-сборщиц (мало места для складывания свежего меда), в дадановских ульях, если гнезда были сокращены, число рамок доводят до комп­лекта за счет сотов и вощины, а на отдельные ставят по магазину с сушью. Соответственно увеличивают объем гнезд и в лежаках. Семье в многокорпусном улье под мед дают целый корпус, который ставят поверх второго корпуса. В него помещают свободные соты и несколько рамок с вощиной. Ставят их не между сотами, а рядом. Это ускоряет застройку большого разрыва и дает соты идеального качества. Рабочий леток (нижний) расширяют до очередного выреза и дополнительно открывают круглый в нижнем кор­пусе для усиления доступа свежего воздуха в расплодную зону гнезда. Семьи оставляют в таком положении примерно натри недели, то есть до тех пор, пока гнезда вновь потребуют рас­ширения, чтобы не задержать рост семей и размещение меда. Леток во втором расплодном корпусе держат закрытым. Главное в этот ранний весенний период — создать усло­вия для нормального роста семей независимо от погодных ус­ловий и взятка в природе.

Накопление живой массы

clip_image010

Перезимовавшие пчелы сделали свое дело. Они воспита­ли новые поколения, благоустроили и обновили гнездо, за­полнили его расплодом, внесли запасы свежего меда и перги, то есть создали все необходимые условия для нормальной жизни и дальнейшего роста семьи. На этой работе они окон­чательно износились и погибли. После смерти старых пчел семья становится качественно иной. Практически в улье теперь живет уже новая семья. Как и любой другой молодой организм, она полна энергии. Ее особи физически крепки, сильны, способны выполнять работы, по объему во много раз большие и в более короткие сроки, чем пчелы, перенесшие зиму. Железы внут­ренней и внешней секреции, особенно выделяющие молочко и воск, функционируют у них интенсивно. Перед пчелами, пошедшими в зиму, природа постави­ла задачу — выжить и создать основу новой семьи, способной в дальнейшем к самостоятельному развитию; а пчелы, выве­денные весной, должны продлить существование вида путем роения — отделения молодых семей. Новая семья, хотя качественно стала намного лучше той, которая ее создала, еще не набрала силы и поэтому пока не готова к выполнению своей основной миссии. Чтобы она смогла дать начало новым организмам, подобным себе, ей, прежде всего надо вырасти, набрать массу. Семья пчел, кото­рая продолжает жить под могучим воздействием инстинкта размножения, как раз и стремится к этому. Пчелы начинают уделять матке еще больше внимания, они буквально не отстают от нее ни на шаг, предлагая ей корм в изобилии. Едва она остановится, чтобы передохнуть от яйцекладки, одни пчелы свиты наперебой предлагают ей молочко, другие ласково притрагиваются к ней, старательно чистят ее. При таком заботливом уходе и кормлении половые органы матки начинают функционировать все сильнее и сильнее и вскоре уже работают на физиологическом пределе. В увеличении яйценоскости как раз и проявляется биологи­ческий эффект маточного молочка. В это время матки обыч­но откладывают в среднем по 2—3 яйца в минуту. Выдаю­щийся американский пчеловод Л. Лангстрот встречал маток, которые клали по 6 яиц в минуту. Такая высокая яйцекладка возможна только при обильных запасах меда и перги в гнез­дах. «Пчеловоды с трудом представляют себе, какой большое количество корма требуется семье для воспитания армии рабочих пчел к началу медосбора, — писал А. Рут. — В тече­ние второй половины периода развития семьи количество расплода увеличивается с поразительной быстротой, если пчелы снабжены достаточным количеством меда и пыльцы для воспитания личинок». Рост семьи весной прямо пропорционален количеству корма. Эта закономерность проявляется при любых погодных условиях, и особенно ярко, если в гнезде запасы корма обиль­ные или, наоборот, минимальные. Из 90—100 кг меда и 34 кг перги, съедаемых семьей в течение года, почти половина приходится на весенний период. На выращивание рамки расплода пчелы расходуют рамку меда, или на одну пчелу полную ячейку. Для выращивания 1 кг пчел требуется почти 1 кг пыльцы. Питание оказывает решающее влияние на интенсивность роста, и чем больше пчелы съедят меда и перги, тем больше они вырастят расплода. Инстинкт размножения захватывает всю семью и ста­новится доминирующим только в том случае, если в ее гнезде не менее 15 кг меда в дадановском улье и лежаке или более 20 кг в многокорпусном и много перги. При таких запасах пчелы сытно питаются сами, хорошо кормят расплод и матку, инстинкт экономии корма у них не проявля­ется. Не останавливается рост семьи и при ухудшении пого­ды, когда пчелы не могут вылетать из ульев за нектаром и пыльцой. Отрицательное действие этих неблагоприятных факторов не наблюдается. Опасения за судьбу своего потом­ства, которое усиливается у пчел, когда мед в гнезде подходит к концу, при больших его запасах не возникает. И все же роль обильных запасов корма многими еще недооценивается. Нередко хорошим семьям оставляют в гнездах на зимний период всего по 16—18 кг меда и очень мало перги, а потом удивляются, почему эти семьи оказываются малопродуктивными, хотя они внешне как будто бы и хорошо перезимовали и корма им весной были увеличе­ны. Опытные пчеловоды справедливо считают, что избы­ток меда и перги никогда не повредит пчелам. Для средней и северной полосы страны 20—25 кг меда в улье весной не так уж и много. Если такие запасы легко разместить в многокорпусных ульях, сохраняя большую площадь сотов под расплод, в дадановских они намного уменьшают эту площадь и сдерживают работу маток. Поэтому основные запасы меда в дадановских десяти- и двенадцатирамочных ульях лучше содержать над гнездами в кормовых магазинных над­ставках. В ульях, где запасы меда снизятся до критического (8— 10 кг) и природа в это время не будет давать нек­тара, в семье проявится инстинкт экономии корма, и тогда он, а не инстинкт размножения будет определять деятель­ность семьи. Пчелы уменьшают расход кормов на свое пита­ние, функция желез, секретирующих молочко, снижается. Ухудшается и кормление расплода, вследствие чего поколе­ние из него выходит с пониженной жизнеспособностью, с недоразвитыми крыльями, а нередко и недоразвитым. Если в это время не пополнить запасы корма (лучше меда и перги), то матка резко сократит яйцекладку, а когда корма подойдут к концу, приостановит ее. Пчелы начнут выб­расывать сначала открытый, а потом и закрытый расплод. Семьей руководит теперь не столько инстинкт экономии корма, сколько инстинкт самосохранения. Замечено, что матки, прервавшие яйцекладку хотя бы на 3—4 дня, возобновляют ее не сразу. В естественных условиях в гнездах пчел запасы корма всегда значительные, сверхмаксимальные, поэтому весной семьи бурно растут. Пчеловоды-бортники огребали рои 10— 12-фунтовой массы. Большие постоянные запасы корма в гнезде необходимы. Только при них возможна нормальная жизнедеятель­ность семьи. Однако инстинкт размножения еще более обос­трится и яйцекладка возрастет, станет максимальной, если пчел поместить в условия взятка. Принос свежего нектара и его переработка сильно воз­буждают семью, повышают ее общий тонус. Пчелы выполня­ют большой объем работ в улье, улучшают уход за расплодом и маткой. Все это и обеспечивает ее бурный рост. Очень важ­но, чтобы поступление нектара и пыльцы шло непрерывно на протяжении всего периода роста. Если естественная медонос­ная растительность бедна, взяток слабый и к тому же преры­вается, порой на значительное время, высевают специальные медоносы или вывозят пчел в другую местность с более бога­тыми медоносными угодьями. Когда возможности кочевать нет, прибегают к возбуждающей подкормке медовой сытой или жидким сахарным сиропом. Создается иллюзия медос­бора. Пчелы стараются раздвинуть границы расплодной части гнезда, чтобы предоставить матке необходимый ей простор для яйцекладки. Одни группы отстраивают соты на вощине, другие готовят новые площади ячеек под расплод на свобод­ных сотах, очищая и полируя их, третьи ту же работу выпол­няют внутри гнезда, где идет интенсивное выведение распло­да. Едва только молоденькая пчела выберется из своей ячей­ки, как сейчас же появится пчела-уборщица и начнет ее чис­тить. В подготовленные ячейки матка снова кладет яйца. В природе устанавливается устойчивое тепло, зацвета­ют все новые виды медоносных растений. Сбор нектара и пыльцы возрастает. В семье изо дня в день появляется все больше молодых пчел, выкормленных еще прошлогодними пчелами. И хотя естественный отход пчел от дождя, ветра, врагов, заболеваний будет идти и у этой качественно иной семьи, он по сравнению с тем, который был в ранневесенний период, во много раз меньше. Семья растет, ее живая масса прибавляется. Увеличивается и площадь сотов, занятая расп­лодом. Все чаще и чаще выходят на облет молодые пчелы: сначала робко, потом смелее, снуют, запоминая в полете ок­рестность. Да, семьи растут. «Цель любой работы с пчелиной семьей, — писал про­фессор К. Л. Фаррар, — заключается в создании и поддержа­нии ее силы, без каких-либо ограничений (выделено нами. — Авт.) в отношении выращивания расплода или накопления меда». Матка кладет яйца в пчелиные ячейки. Одна из харак­терных биологических особенностей растущей семьи состо­ит в том, что она живет заботой о выращивании только рабо­чих пчел. Они ей нужны для выполнения текущих работ в улье и в поле, а потом потребуются для выращивания очеред­ных поколений, из которых сформируется ее плод — рой, и для заготовки запасов корма на зиму; именно поэтому семья в период накопления живой массы продолжает строить соты, состоящие из пчелиных ячеек, и в силу этой же особенности матка откладывает яйца только в них. Участки трутневых сотов она обходит. Не готовят трутневые ячейки под расплод и пчелы. Трутни семье пока не нужны. Семье нужен комплекс благоприятствующих факто­ров, чтобы естественная, заложенная в семье самой приро­дой, исключительная способность к росту не сдерживалась, а, наоборот, развивалась. Установлено, что матка может работать нормально, то есть откладывать ежесуточно то количество яиц, которое вы­рабатывают ее половые органы, если весной после облета семья будет весить не менее 2,5 кг и масса эта ко дню замены перезимовавших пчел не уменьшится, а увели­чится. Она с первых же дней активного роста вполне справля­ется и с созданием необходимого тепла в гнезде, и с работами по уходу за расплодом, и выделяет значительные резервы для сбора нектара и пыльцы. Потомство, выращенное такой семьей, бывает крепким и выносливым. По мере омолаживания семьи возможности для ее дальнейшего роста увеличиваются. Нормально расти может только сильная семья. Темп роста семьи зависит не только от ее силы, но и от качества матки, степени ее плодовитости. Только та сильная семья выращивает много расплода и набирает большую живую массу, матка которой в период наивысшего роста будет откладывать по 2,5—3 тысячи яиц в сутки. Такой высокой яйценос­кости достигают матки в возрасте не старше двух лет и выра­щенные при особо благоприятных условиях. Как бы хороша ни была семья весной и как много матка ни откладывала яиц, рост семьи может затормозиться, если гнездо вдруг окажется мало. Чтобы оно не ограничивало работу матки, его продолжают расширять. Только при значитель­ных запасах корма и свободного пространства в расплодном гнезде можно освоить всю производительную способность пчелиной семьи, обусловленную ее природой. В многокорпусном улье матка весной работает преиму­щественно в верхнем корпусе. Чтобы определить, есть ли в нем свободное место для откладывания яиц, стамеской сзади расчленяют корпуса, приподнимают верхний и подпирают его стамеской или клином, сделанным для этой цели, дымом отгоняют пчел. Если на большинстве обнажившихся сотов снизу будет расплод, то корпуса вторично меняют местами: верхний с расплодом ставят на дно, нижний поднимают на­верх. В нем к этому времени соты уже освободятся от распло­да, и матка вновь получит значительную свободную площадь для откладывания яиц. Эта операция не только обеспечит работу матки, по крайней мере, в течение двух недель, но и вновь, как при первом перемещении, сильно активизирует всю семью. Яйцекладка матки заметно снизится, если корпуса местами не поменять. Заполнив расплодом соты верхнего яруса, в нижний она сразу не идет. А. И. Рут, основоположник прогрессивной технологии содержания пчел в многонадставочных ульях, не раз отмечал, что матка часто совсем забра­сывает нижний корпус, если она находит место для работы вверху. Матка охотнее откладывает яйца в верхней части гнез­да, где больше тепла и корма, а не в нижней, где гнездо сильнее охлаждается под воздействием температуры внешней среды. Упорно продолжая оставаться вверху, она пытается отыс­кать ячейки, освобождающиеся от расплода, затрачивая на это много времени и сил. Но и отыскав, сможет положить в них только такое количество яиц, какое откладывала три недели назад (цикл развития пчелы длится 21 день), когда семья была значительно слабее и матка работала вполсилы. Гнездо пчел в многокорпусном улье, оставляемое на период роста семьи без перестановки его частей, не стимули­рует работу матки, а сдерживает ее и даже отбрасывает назад на тот период, когда она еще только набирала темп яйцеклад­ки. Рано или поздно матка, конечно, спустится вниз и ста­нет там работать, но ненадолго, до тех пор, пока снова не по­явится возможность откладывать яйца вверху. И класть их будет не столько, сколько она уже откладывала, а намного меньше. Ведь пока матка находилась вверху, соты нижнего корпуса в значительной части пчелы заполнили пергой. Сюда они ее и продолжают складывать. Полезная площадь для расплода ограничена. Семья поэтому не нарастит больших резервов, в ней может преждевременно обостриться и роевой инстинкт. Крупнейший американский ученый К. Л. Фаррар ука­зывает, что ошибочно оставлять для расплода нижний кор­пус, то есть не нарушать целостность гнезда. Для освоения всей производительной способности пчелиной семьи, по его словам, необходима периодическая смена корпусов с распло­дом до начала первого главного медосбора. Сам Фаррар, в час­тности, менял корпуса местами через каждые 7—10 дней. Содержание пчел без перемещения корпусов превращает размыкающийся многокорпусный улей в неразборную колоду, а роль пчеловода, искусство которого заключается в том, чтобы управлять ростом и деятельностью семьи, сводится к тому, чтобы лишь слепо следовать заходом ее естественного роста и развития. С зацветанием садовых культур объем гнезд вновь уве­личивают. Со дня выставки пройдет примерно 40—45 дней. Молодых пчел выводится с каждым днем все больше. Семья растет и становится сильнее. Прежний размер гнезда ее мо­жет теперь уже стеснить, помешать матке увеличить яйцек­ладку, ограничить работу пчел по сбору нектара и пыльцы. Поскольку погода становится более теплой, чем она была во время цветения ивовых, семьи омолодились и вы­росли, гнезда их теперь расширяют большим числом рамок и в основном вощиной. Весной, а нередко и летом промышленные хозяйства, фермеры и станции защиты растений для борьбы с сорной растительностью, вредителями сельскохозяйственных куль­тур и леса применяют химические препараты. О днях обра­ботки они обязаны заранее предупреждать пчеловодов. К сожалению, это правило не всегда выполняется, в результате чего отравляются и гибнут пчелы. Семьи иногда остаются совсем без сборищ, нередко, когда отравленные нектар и пыль­ца заносятся в гнездо, умирают ульевые пчелы и даже гибнет расплод. Пчеловод, чтобы уберечь семьи от отравления, дол­жен внимательно следить за объявлениями о сроках хими­ческих обработок, которые передают по радиотрансляцион­ной сети и публикуют в местной печати. За день-два до объявленных сроков пчел вывозят в бе­зопасную зону или оставляют на месте, но изолируют — на гнезда ставят кочевые сетки, неплотно прикрывают крыша­ми, летки зарешечивают вентиляционными вкладышами. Пчел поят водой. Важно, чтобы изолированные семьи не оказались в тесных гнездах. Перед цветением садов пчелы начинают проявлять заботу о трутнях. Семьи вступают в качественно новое физиологи­ческое состояние, которое вызывается действием пробудив­шегося инстинкта роения.

Рост сдерживают болезни. Иногда рост семьи вдруг приостанавливается, но не потому, что в ней проявился инс­тинкт роения, а по каким-то другим причинам. Если в улье меда и перги достаточно, матка плодовитая, молодая, но семья развивается плохо, то причиной может быть болезнь. Семья может заболеть европейским или американским гнильцом — острозаразными болезнями расплода. При заболевании ев­ропейским гнильцом поражается преимущественно откры­тый расплод, при американском — печатный. Определить, каким гнильцом заболела семья, не слож­но, разобрав гнездо и осмотрев соты с расплодом. Можно уви­деть такую картину: расплод на соте разновозрастный — из одних ячеек выходят молодые пчелы, в других тут же, почти рядом, расплод еще не запечатан, и личинки самого разного возраста лежат во всевозможных положениях — одни штопорообразно, другие, вытянувшись вдоль ячеек, третьи, сгорбив­шись, спинкой кверху или книзу; цвет личинок бледно-жел­товатый; некоторые из них оплывшие, потерявшие упру­гость, на этом же соте встречаются только что вылупившиеся из яиц личинки, яйца и рядом с ними пустые ячейки. Такой разновозрастный (пестрый) расплод в сочетании с пустыми ячейками — верный признак заболевания семьи европейс­ким гнильцом. В сотах с печатным расплодом также встреча­ется много пустых ячеек. При европейском гнильце расплод гибнет не весь. По­гибших и начавших разлагаться личинок пчелы системати­чески выбрасывают из гнезда, а на их место матка откладыва­ет яйца. Это и приводит к значительной возрастной разнице расплода на одном и том же соте и его изрешеченности. Если болезнь вовремя не замечена и запущена, гибнет не только открытый, но и запечатанный расплод. Крышечки над погиб­шими личинками заметно темнее тех, под которыми личин­ки развиваются нормально, и форма у них не ровная, с чуть заметной выпуклостью, а, наоборот, вогнутая, втянутая. Если ячейку вскрыть, то в ней окажется уже разложившаяся ли­чинка. Цвет се темно-коричневый, запах протухшего мяса. Здоровый расплод совсем иной. Как правило, на каж­дом соте он почти одновозрастной. Лишь в середине, откуда матка, обычно начинает яйцекладку, личинки бывают на несколько часов старше находящихся по краям. Положение их в ячейках всегда одинаковое — все они лежат боком; цвет их ярко-перламутровый, блестящий. Печатать здоровый расплод пчелы начинают с середи­ны сота. Пустых ячеек в нем не бывает. Такой сплошной кон­центрированный расплод — верный признак благополучия семьи. Картина сота с расплодом, пораженным американским гнильцом, не похожа на сот с расплодом, больным гнильцом европейским. Открытый расплод внешне ничем не отличает­ся от здорового. Болезнь развивается и приводит к гибели личинок после того, как пчелы запечатывают их. С течением времени мертвые личинки начинают разлагаться, крышечки над ними темнеют, прогибаются, а потом и продырявлива­ются (личинка, прилипшая своей ротовой полостью к кры­шечке, подсыхая и скрючиваясь, отрывает часть крышечки). Цвет погибшей личинки темно бурый, масса клейкая, с запахом столярного клея. Она прочно прилипает к стенкам ячеек, удалить ее пчелы не в силах. Семьи, заболевшие гнильцом, особенно американс­ким, самоизлечиться не могут, рост их замедляется, а потом и прекращается. Если им вовремя не оказать помощь, они погибнут. Для уточнения диагноза болезни из сотов с пора­женным расплодом вырезают небольшие кусочки, упаковы­вают и отправляют для исследования в ветлабораторию. Лечат пчел, больных американским и европейским гнильцом, антибиотиками и сульфамидными препаратами. Из антибиотиков дают на 1 л сиропа стрептомицин (500 тысяч единиц), окситетрациклин (400 тысяч единиц), эрит­ромицин (400 тысяч единиц), мономиции (400 тысяч единиц) и другие; из сульфамидов, как правило, применяют норсульфазол натрия по 1—2 г на 1 л сиропа, в зависимости от степени пораженности. Антибиотики растворяют сначала в холодной или чуть теплой воде, наливая ее в пузырьки с препаратами, после чего смешивают с сахарным сиропом, остуженным до температу­ры парного молока; сульфамиды не опасно растворять в горя­чей воде. Готовят сироп ближе к вечеру и сразу для всех больных семей. Лечебный сироп скармливают пчелам на ночь из рас­чета 100—150 г на улочку пчел до полного выздоров­ления. Для поддержания необходимой концентрации антиби­отиков в организме пчел придерживаются следующей пери­одичности лечения: стрептомицин — через 4 дня, окситетрациклин — через 6 дней, эритромицин — через 5—7 дней, мономицин — через 2—3 дня, норсульфазол натрия — через 5 дней. Наилучшие результаты дает лечение семей не одним препаратом, а двумя-тремя разными, чередующимися меж­ду собой антибиотиками или антибиотиками с сульфамида­ми. Гнезда семей, пораженных гнильцами, содержат ог­ромное количество возбудителей болезни. Их особенно мно­го в сотах. Есть они в перге и меде, на стенках, потолке и дне улья. Поэтому, прежде чем приступить к скармливанию пчелам лечебного сиропа, рекомендуется гнезда сильно пораженных семей максимально освободить от заразного начала. При европейском гнильце соты с больным расплодом изымают, рамки с кормом по возможности заменяют свежими, улей, вставные доски и утеплительные маты заменяют чистыми, свободными от заразного начала. Семьи, пораженные американским гнильцом, перед лечением перегоняют в новые или продезинфицированные ульи на рамки с вощиной. Все гнездо больной семьи уничто­жают: мед вырезают и используют в пишу для приготовления напитка (человеку он безвреден), соты с расплодом, пергой и пустые перетапливают на воск. Массу разваривают в течение 21/2 часов. Семьи перегоняют так: к концу дня, когда прекратится лет пчел, улей относят в сторону, на его место ставят новый. К нему подставляют сходни, накрывают их газетной бумагой, на них осторожно стряхивают или сметают пчел, стараясь не уронить ни одной капли меда на землю. Матку отыскивают и уничтожают, взамен дают новую (старую матку оставлять нельзя, так как, испражняясь в гнезде, она постоянно будет инфицировать его). Через 1—2 дня, когда семья уже частично отстроит гнездо, ее начинают лечить. Если семья поражена американ­ским гнильцом в тяжелой форме и сильно ослабла, то лечить ее нецелесообразно, лучше уничтожить. Прежде чем приступить к работе в следующем улье, ин­вентарь, оборудование, одежду, которые соприкасались с боль­ной семьей, дезинфицируют. Ульи тщательно очищают и обжигают огнем паяльной лампы до легкого побурения, ме­таллический мелкий инвентарь и одежду кипятят в 3%-ном растворе кальцинированной или каустической соды в тече­ние 15 минут. Этими же средствами обрабатывают и дымарь, руки тщательно моют с мылом. Землю под ульем обильно посыпают хлорной известью и перекапывают. В США и дру­гих странах во избежание распространения болезни все семьи, зараженные американским гнильцом, уничтожают, а те, которые подвергались угрозе заражения, подлежат профи­лактической обработке. При заболевании варроатозом семьи проявляют бес­покойство, зимуют хуже здоровых, весной заметно отстают в росте, гибнет немало куколок пчелиных и трутневых. Трупы куколок и недоразвитых пчел можно увидеть на прилетной доске и перед ней на земле. Возле улья на траве много пчел с недоразвитыми крыльями, пытающихся, но не могущих взлететь. Семьи, сильно пораженные варроатозом, несмотря на интенсивное выращивание расплода, растут медленно, инстинкт роения у них почти не проявляется, они бездоход­ны. В следующую зиму идут ослабленными, теряют много пчел и нередко не доживают до облета. Нередки случаи, когда они покидают гнезда, оставляя расплод и корм. Пораженные ворроатозом семьи можно лечить фольбексом, варроабраулином, муравьиной и щавелевой кислота­ми, бипином, варроксаном, апистаном, пирицином. Фольбексом пчел обрабатывают весной и осенью при температуре воздуха не ниже 12 градусов. Перед обработкой на дно улья помещают жировые придонные ловушки или сетчатые подрамники. Ульи герметизируют. Полоску фольбекса кладут на металлическую пластинку, поджигают и в тлеющем состоянии вводят под гнездо. Леток закрывают на 25—30 минут. Обработка двукратная с интервалом в 24 часа. Осыпавшихся клещей сжигают. Иногда применяют и так называемые средства мягко­го воздействия, безвредные для пчел и меда, — различные па­хучие травы (багульник, чабрец, пижма, кориандр и др.), отвар из почек сосны и полыни горькой – КАС 81 и всевозможные летучие вещества с сильными запахами, из которых наиболее эффективны муравьиная и щавелевая кислоты, укропное мас­ло. Муравьиной кислотой пользуются так. В обычный бытовой полиэтиленовый пакет кладут кусок упаковочного картона размером примерно 200×300 миллиметров, нали­вают 30—50 мл концентрированной кислоты. Когда она впитается, пакет запаивают или наглухо завертывают. С одной стороны по краям проделывают два-три отверстия диаметров 1—1,5 см и кладут его на гнездо ближе к задней стенке улья отверстиями вниз, предварительно по­местив поперек рамок две реечки, чтобы пары кислоты рав­номернее распределялись по гнезду. Применяют и полиэтиленовые плоские флаконы, в ко­торые наливают по 30—50 мл кислоты, вставляют фитиль и подвешивают сбоку гнезда или помещают в верх­ний корпус. Кислота подается по фитилю и испаряется. Очень важно, чтобы за сутки расходовалось не более 10 мл кислоты. Большие дозы губительны для пчел, расплода и маток. Чтобы избежать интенсивного испарения при высокой наружной температуре воздуха, пчел лечат муравьиной кис­лотой весной и осенью, когда расплода бывает мало. Препа­рат можно помещать в улей только на трое суток, повторяя лечение через неделю. Обрабатывают дважды весной и однок­ратно осенью, после отбора меда. Во время обработки верхние летки в ульях держат открытыми. Щавелевую кислоту растворяют в воде (20 г на 1 л) и распылителем опрыскивают пчел на сотах или по улочкам. Литр водного раствора расходуют на 15—20 семей. Обработка двух-, трехкратная весной и осенью через 12 дней. В многокорпусном улье пчел опрыскивают сначала в нижнем корпусе. Наиболее губительна для клещей щавелевая кислота в форме горячих паров, полученных при термическом возгоне препарата. Сжигают ее в специальном устройстве. Пары направляют в гнездо через нижний леток, верхний закрыва­ют. Доза — 2 г на семью. Периодичность та же. Варроабраулин — препарат из растительного сырья, кон­тактного действия. Доза — 3-4 г порошка на одну рамку с пчелами. Обрабатывают семью 3—5 раз с недельным интервалом. Бипин, действующее вещество которого амитраз, при­меняют осенью, после освобождения сотов от расплода. 1 мл препарата разводят в 2 л воды, обрабатыва­ют дважды через 7 дней. Разовая доза 10 мл на улочку пчел. Варроксаном, основу которого составляет фенотиазин, окуривают пчел ежедневно в течение трех дней, повторяя курс лечения через неделю. Тлеющую таблетку кладут на дно улья на металлической пластинке. Летки не закрывают. Обработ­ку прекращают за месяц до главного медосбора. Полихлорвиниловые полоски апистана, пропитанные акарицидом, по две на улей, подвешивают с обеих сторон гнезда между крайними сотами и выдерживают в течение месяца. Применяют после главного медосбора. Водный раствор перицина в соотношении 1:10 наносят тонкой струйкой на пчел по улочкам осенью, после медосбо­ра. Разовая доза 10 мл на улочку. Обрабатывают двукратно с недельным перерывом. Хорошие результаты дает тепловая (термическая обработка. Пчел отделяют от гнезда стряхивают или сдувают) в сетчатую металлическую кассету с ячейками 2×2(3×3) мл. Ее помещают в специальную камеру, темпера­туру воздуха в которой предварительно поднимают до задан­ного уровня (46—480С). Воздух нагревается теплоэлектронагревателем, размещенным на дне камеры. С пчел, выдержанных в камере в течение 12—15 минут, клещи осыпаются и попадают в сборник, помещенный нес­колько выше нагревательного прибора. На крупных пасеках пользуются камерами, в которых одновременно обрабатыва­ют по нескольку семей. Пчел, освобожденных от клещей, возвращают в свои же гнезда. В дадановский улей и лежак пчел из кассеты вытряхи­вают на гнездо, поставив на него порожний магазин. В улей с гнездом из двух корпусов обработанных пчел, предваритель­но стряхнутых в порожний корпус с дном, ставят под гнездо. Пчелы быстро поднимутся в него и в нужном для них месте соберутся в клуб. Освободившийся корпус удаляют. Если пчел стряхнуть на гнездо, то клуб может сформироваться в верхнем корпусе и таким образом окажется в неестественном положении — лишится ложа и межкорпусного пространства. Обработки более эффективны ранней весной, когда рас­плода еще мало, или осенью, когда его уже нет. Маток не отыскивают. Однократной термической обработки бывает достаточно, чтобы семья развивалась нормально. Пчелам, на которых находятся клещи, иногда при чистке тела удается их стряхнуть. Число упавших на пол улья клещей заметно возрастает при возбуждении семьи взятком, искус­ственной подкормкой или осмотром гнезда. Чтобы эти кле­щи вновь не попали на пчел, на дно улья кладут обрамленную металлическую или капроновую сетку с ячейками 3×3 мм. Через них клещи проваливаются на дно и уже не могут контактировать с пчелами. Значительно снижается пораженность семьи. Так как самки клеща охотно откладывают яйца на трутневый расплод, его стали периодически удалять из гнезд. Гнезда заблаговременно комплектуют преимущественно из сотов, не имеющих трутневых ячеек. Для строительства трут­невых сотов в гнездо ставят по две строительные или по одной-две порожние магазинные рамки. Через 12—14 дней соты с трутневым расплодом удаляют. Соты с трутневыми ячейками можно использовать мно­гократно, поэтому их не выламывают, а срезают с расплода крышечки, куколки вместе с клещами смачивают холодной водой, вытряхивают на подстилку и уничтожают. Пустые соты возвращают семьям. Значительно сокращается число клещей. Однако при массовом уничтожении трутневого расп­лода резко уменьшается насыщенность воздуха трутнями. Из-за недостатка самцов много маток остаются неплодными или обсемененными частично. Теперь, с появлением новых, довольно эффективных средств борьбы с варроатозом, огра­ничивать семьи в выводе трутней можно лишь частично. Болгарские пчеловоды против варроатоза используют фармахим и варроазин. По 1—3 таблетки препарата (в зави­симости от силы семьи) кладут на металлическую пластинку, поджигают и через леток вводят в улей. Леток затыкают мокрым куском ткани. Через полчаса ткань вынимают и через 5—8 минут удаляют пластинку. Обрабатывают семьи пчел весной 2—3 раза через каждые 3—4 дня, а осенью 3—4 раза через 7— 8 дней. В Румынии применяют синеакр — белое сыпучее ве­щество, обладающее довольно сильным акарицидным (противоклещевым) действием. В зависимости от массы пчел берут 80—150 г порошка и рассыпают в гнезде. Пре­парат, попавший на бруски рамок, сметают в улочки. Улей закрывают, в леток дают немного дыма, чтобы возбудить пчел и усилить контакт паразитов с препаратом. Семьи обрабатывают препаратом 2 раза весной с ин­тервалом в 7 дней и осенью после освобождения гнезда от рас­плода. Пчеловоды ФРГ пользуются очень эффективным препаратом К-79 (хлордимеформ), который воздействует на клеща через гемолимфу пчел, и перицином. Японские пчеловоды успешно ведут борьбу с варроато­зом водным раствором амитразы (тактика), хлорбензилата и тедиона. Лекарство готовят из трех частей этих препаратов в равных пропорциях (по 1 части) и семи частей воды. Приго­товленной смесью пропитывают кусочек гофрированного бумажного картона размером 50×50 или 60×60 мм и вводят его в леток на дно улья. Через 4—5 дней картон заменяют новым. Курс лечения — 20 дней. Лечат дважды в год — в мае и августе. На однокорпусный улей расходуют 5 г смеси, на двухкорпусной — 7 г. В период, когда в гнездах бывает много расплода, наи­более сильно проявляется заболевание пчел аскосферозом — известковым или меловым расплодом. Главная причина возникновения болезни — избыточная влажность в гнезде. Характерная картина эпизоотии — масса белых муми­фицированных, окаменевших личинок в сотах, а у только что пораженных мицелии гриба обволокли лишь головную часть (гриб, прорастая, постепенно захватывает весь организм). При запущенной форме на прилетной доске и около улья — высохшие, мумифицированные белые куколки, наподобие известковых комочков. Помочь семье справиться с болезнью одними профи­лактическими мерами не удается. Из лечебных препаратов в борьбе с аскосферозом при­меняют антибиотики, в частности нистатин. Выпускают его в виде таблеток и порошка. Дают или с сахарным сиропом как лечебную подкормку, или опрыскивают им пчел вместе с гнездом. Вначале препарат растворяют в небольшом количестве теплой воды и смешивают с сиропом в дозе 0,5 г нис­татина на 1 л сиропа. Весной пораженной семье скармли­вают по 1 л лечебного сиропа трижды через каждые 5 дней. Летом сиропом той же концентрации опрыскивают пчел вместе с сотами, расходуя 200 мл на семью. Опрыскивают 3 раза через каждые 3—4 дня. При сильном поражении одновременно с лечением из гнезд удаляют соты с больным расплодом или пересаживают семью на вощину. Чтобы семья пчел раскрыла все заложенные в нее приро­дой потенциальные возможности к росту и подготовила мак­симальные резервы для использования главного взятка, после зимовки она должна быть сильной, здоровой, иметь гнездо, качество и объем которого ни на минуту не сдерживали бы работу матки и пчел, располагать обильными запасами меда и перги. Недостаток кормов неизбежно поставит семью в полную зависимость от природы. И если она не будет щедрой, то семья не сможет накопить большую массу пчел к главному взятку и воспользоваться им.

У пчел пробуждается инстинкт роения

clip_image012

Роение — это рождение новой семьи, одно из главней­ших явлений в биологии медоносных пчел, самый значи­тельный момент в их жизни. Еще утром улей был спокоен и тих. Из него вылетали и возвращались обратно только редкие, единичные пчелы, хотя на пасеке давно уже кипела работа. Но вот солнце поднялось выше, сошла роса, ярче заголубело небо, начался тихий теплый летний день. И что-то вдруг произошло с этим, будто дремавшим, ульем. В одно мгнове­ние он загудел, из летка посыпались чем-то возбужденные пчелы, следом за ними, как из кипящего вулкана, черной лавиной ринулись тысячи других, словно их гнала какая-то неведомая сила. Вместе с ними выходит и матка. Опережая друг друга, пчелы торопятся скорее подняться в воздух и присоединиться к уже снующим разгоряченным сестрам. Десятки тысяч пчел, кружась в звенящем воздухе, то поднимаются высоко, словно стремясь уйти в безоблачные дали, то вновь опускаются ниже, сгущаясь в сплошное темное облако, то волной откатываются в сторону. Но недолго длит­ся это необыкновенное возбуждение. Пчелы облюбовывают удобное место в кроне дерева или на кусте и начинают сви­ваться в гроздь. Это замечает матка и присоединяется к ним. Гроздь растет на глазах, а через 2—3 минуты тяжелая теплая масса повисает на ветке и смолкает. Это и есть новая семья — рой. Считают, что в такую компактную массу пчелы соби­раются для того, чтобы привлечь матку, убедиться в ее при­сутствии, успокоиться и передохнуть и всем вместе на своем пчелином языке договориться о том, в каком направлении лететь к своему новому жилищу. Обычно к моменту роения пчелы-разведчицы его уже подыскивают. Посидев минут 15—20, а иногда и больше, рой снима­ется, рассыпается, делает как бы прощальный круг над своим бывшим гнездом и улетает по пути, указываемому разведчи­цами, когда он еще сидел на ветке, навсегда забыв о месте расположения своего прежнего жилища и обо всем, что в нем осталось. Если этот рой снять и посадить в улей на той же пасеке и даже рядом с прежним его жильем, ни одна пчела не возвратится в старое гнездо. У новой семьи рефлекс на преж­нее место жительства утрачивается в процессе роения. Цель — самостоятельная жизнь. Привившийся рой может задержаться на ветке дерева довольно продолжительное время в том случае, если ко дню роения разведчицы не обнаружили для будущей семьи под­ходящего жилища. В этом случае высылает пчел в разведку уже свившийся рой. От него отделяются пчелы, запоминают место, где он сидит, и разлетаются в разных направлениях: к лесу, отдельно стоящим деревьям, а в гористой местности — к скалам. И когда они возвратятся и доложат о том, что нашли, семья решает, за какой группой разведчиц ей лететь. Обычно рой повинуется тем разведчицам, которые наиболее энергично и настойчиво танцуют на его поверхности. Он быстро снимается и направляется в подысканное для него жилище. Рой не будет долго сидеть на одном месте и тогда, когда разведчицы вернутся ни с чем, то есть в радиусе двух-трех километров они не подыщут жилища. Он делает перелет, снова прививается, обследует новый район и так ищет до тех пор, пока не найдет себе пристанища. Иногда, очевидно, потеряв надежду найти подходящее жилье, а может быть, потому, что запасы корма, взятые с собой, стали подходить к концу, пче­лы приступают к строительству сотов на той ветке, на которой сделали последний привой. Иногда рой, не успевший улететь с пасеки (внезапно ухудшилась погода или он вышел с опоз­данием, во второй половине дня), остается ночевать там, где привился. Утром, как только солнце обогреет его, он снимает­ся и улетает. Но только ли поиски жилища гонят в неизведанные дали эту новую семью? Нет, не одно это. Практикой подмече­но, что снявшийся рой, как правило, не остается на своей пасеке, даже если на ней и мог быть порожний улей. Часто рой пролетает мимо дуплистых деревьев, если они находятся поблизости от бывшего гнезда, хотя дупла в них вполне при­годны для жилья. Нередко в этих дуплах поселяются пчелы, прилетевшие с других, более отдаленных пасек. В стремлении роя уйти подальше от родительского крова скрыта великая мудрость природы — сохранить вид медоносных пчел от вырождения. Расселение роев исключает так называемый инбри­динг— близкородственное размножение, когда молодью матки из года в год спариваются с трутнями-братьями. От таких состоявших в родстве родителей рождаются, как известно, поколения с пониженной жизненной силой и ослабленной работоспособностью. Сопротивляемость к неблагоприятным внешним факторам и инфекционным болезням у их потом­ства практически отсутствует. Длительное близкородствен­ное размножение неизбежно ведет потомство к бесплодию, а вид — к вырождению. Чем дальше рои отлетят от своих прежних гнезд и от семей-соседей, обитающих в той же местности, с которыми через спаривание матки могли находиться в родственных связях, тем большая будет вероятность у этих роев улучшить наследственность путем прилива новой крови и предупре­дить вырождение вида. В природе трудно встретить две семьи, которые жили бы в рядом находящихся дуплах. Человеку, некогда собрав­шему диких пчел в одном месте — на пасеке, пришлось потом выработать приемы, предупреждающие близкородственное разведение. Естественное стремление пчелиной семьи отпустить не один, а несколько роев надо рассматривать, как желание сохранить себя в потомстве, обеспечить надежное существо­вание вида. «Для сохранения вида, — писал профессор Г. А. Ко­жевников, — в борьбе за существование гораздо важнее иметь много маленьких семей, чем немного больших. Каждая семья есть биологическая единица, и чем больше этих единиц, тем благополучнее будет вид, тем лучше он сохранится при неб­лагоприятных условиях». Актом расселения природа исключила и другую не менее важную опасность — гибель вида от голода. Если бы случилось так, что каждая новая семья поселялась поблизос­ти от материнской, то за сравнительно короткий срок мест­ность настолько бы переполнилась пчелами, что они погибли бы с голоду. Окружающая медоносная растительность не смогла бы выделить такого количества корма, которое нужно было бы для существования и размножения пчел. Когда же семьи расселяются по местности, занимая все новые пустующие, пригодные для обитания территории — экологические ниши, перенасыщение медоносной расти­тельности пчелами исключается. Они поэтому бывают в состоянии не только питаться нектаром и пыльцой с ранней весны до глубокой осени, но и заготовлять корм впрок, чем и гарантируют себе существование в неблагоприятные для медосбора периоды, во время зимы, а иногда и в течение нескольких лет. Рой, подыскав себе новое жилище, обосновывается в нем и сразу начинает трудовую жизнь: одни пчелы очищают стенки дупла, другие строят соты, третьи улетают за нектаром и пыльцой. Биологический смысл роения медоносных пчел не только в рождении новых семей, но и в обеспечении непрерывности су­ществования вида путем расселения. В семье созревает рой. В определенный период жизни семьи в ней зарождается и формируется рой — ее плод. После того как перезимовавшая семья заметно уси­лится, обновит гнездо, большую часть которого займет расп­лод, пополнит запасы корма, особенно белкового, у нее прояв­ляется инстинкт роения, она как бы вступает в пору половой зрелости. Первым признаком перехода семьи из прежнего физи­ологического состояния в качественно новое считают появ­ление в гнезде трутневого расплода. До этого семья жила инстинктом размножения — воспроизводством потомства, притом только женского (рабочих пчел). Трутни в период роста ей, как и другим семьям, были не нужны, потому что матка в нормально перезимовавшей семье бывает всегда плодная. Не потребуются трутни и для роя-первака: с ним уходит прошлогодняя плодная матка. При роении материн­ская семья отдает не всех пчел, а только часть, хотя и значи­тельную, — около половины. Число оставшихся будет ежед­невно возрастать в результате вывода новых поколений пчел. Из них потом может сформироваться еще не один рой, и с ними уже полетят молодые неплодные матки. Для осемене­ния этих маток материнская семья и стремится вывести трутней. Это подтверждает тот факт, что семьи, по каким-то причинам уходящие в зиму с неплодными матками, трутней не изгоняют, и они зимуют вместе с пчелами. Правда, на первый взгляд может показаться, что при­рода допускает ошибку, давая возможность спариться моло­дым маткам с трутнями-братьями. Но этот разовый родст­венный половой акт для семьи неопасен. Матки и трутни, вы­ращенные в одной семье, имеют разный наследственный фонд. Женские особи несут материнские и отцовские задат­ки, мужские — только материнские. Наследственная основа их, следовательно, неодинакова. Наследственные свойства будущего потомства, поэтому не ухудшаются. Последующие же родственные спаривания, которые могли бы расшатать наследственность будущих поколений и ухудшить ее, предупреждаются и исключаются самим роени­ем, благодаря которому молодые матки каждого последую­щего поколения спариваются уже с неродственными трутня­ми. Благодаря большому количеству трутней, которых выводит каждая семья пчел, воздушное пространство насы­щается самцами различных наследственных основ. Обеспе­чивается надежность спаривания маток не только своих, но и чужих. Улучшается генетический фонд будущих поколений. С биологической точки зрения это, пожалуй, самое главное в сохранении и процветании вида медоносных пчел. До пробуждения инстинкта роения матка обходит трут­невые ячейки, и пчелы на это никак не реагируют. Теперь, в новой стадии развития семьи, они начинают их отыскивать и чистить, подготавливая под засев. Если трутневых ячеек в гнезде не будет (пчеловод удалил трутневые соты), семья непременно построит их. Желание вывести трутней стано­вится настолько сильным, что пчелы, не имея свободного места для строительства трутневых сотов, переделывают пчелиные ячейки в трутневые, затрачивая на это огромный труд. Не сдерживает стремление семьи строить трутневые ячейки и искусственная вощина. На ней пчелы сооружают целые участки трутневых сотов. В подготовленные трутневые ячейки матка откладыва­ет яйца. Семья продолжает активно летать в поле за нектаром и пыльцой и воспитывать расплод, но количество откладыва­емых маткой оплодотворенных яиц начинает уменьшаться. Она чаще отвлекается от яйцекладки в поисках трутневых ячеек, на что уходит немало времени. Иногда, отыскивая их, матка проходит десятки метров в день. Семья продолжает расти, масса пчел с каждым днем увеличивается. Резко изменяется картина лишь в строительстве сотов. Если совсем недавно пчелы строили соты только из пчели­ных ячеек, то теперь, наоборот, с гораздо большим желанием строят трутневые. В таком состоянии семья живет примерно 12—14 дней. За это время в ней создаются большие резервы молодых пчел. Наступает несоответствие между количеством пчел-корми­лиц и числом личинок, нуждающихся в уходе. На каждую личинку приходится не 1—2 пчелы, как было прежде, а в 2— 3 раза больше. Молодые пчелы не все выделяемое ими молоч­ко расходуют для кормления личинок, поэтому у них сохра­няется и накапливается избыточная энергия. Они не прини­мают участия и в строительстве сотов. Кстати, в этом нет нужды, так как гнездо сооружено и благоустроено еще преды­дущими поколениями пчел. Семья становится как бы беременной. У нее уже есть пластический материал, из которого начинает формировать­ся плод — рой. На этом новом рубеже развития семья строит особые ячейки, совершенно не похожие ни на пчелиные, ни на трутневые. Форма их круглая, чашеобразная, поэтому их называют мисочками. Эти ячейки предназначены для выра­щивания маток. Зачатков маточников семьи отстраивают разное коли­чество. Зависит это от породы пчел и степени их ройливости, но каждая семья готовит их значительно больше, чем ей понадобится. Пока мисочки свободны от яиц, семья продол­жает нормальную трудовую жизнь. Во всяком случае, внешне перемены не наблюдаются. Но вот наступает какой-то момент, когда пчелы вдруг начинают тщательно полировать внутреннюю поверхность мисочек, чуть-чуть надстраивать и сужать до диаметра ячей­ки рабочей пчелы. В широкую мисочку матка не положит оп­лодотворенное яйцо. Согласно давно уже выдвинутой теории, пчелы сужают мисочку для того, чтобы матка при откладке яйца ощутила сдавливание брюшка. Полагают, что в этот момент рефлекторно выпрыскиваются из спермоприемника в яйцевод спер­мин и происходит оплодотворение яйца. Современные биологи процесс откладки оплодотво­ренных и неоплодотворенных яиц объясняют способностью матки совершенно точно определять размер ячеек, отличать пчелиные и маточные от трутневых и соответственно реаги­ровать на них. Прежде чем отложить яйцо, матка, как известно, опус­кает в ячейку голову вместе с передними ножками. Делает она это, оказывается, не для того, чтобы убедиться в чистоте ячей­ки, как думали, а для определения ее диаметра. Измеряет она его передними ножками, расставляя их наподобие кронцир­куля. Если ячейка пчелиная или маточная, на половую сис­тему передается раздражитель, в результате воздействия ко­торого расслабляется кольцевидная мышца, запирающая выход из семяпротока, спермии поступают в яйцевод. Если ячейка трутневая, аппарат, замыкающий семяпроток, не срабатыва­ет, спермии в яйцевод не поступают. Яйцо не оплодотворяет­ся. Если резервы для молодой семьи в основном созда­лись, пчелы заставляют матку отложить в подготовленные мисочки яйца. Во всем этом инициатива принадлежит, по-видимому, пчелам будущего роя. Установлено, что масса яиц, откладываемых маткой в роевые мисочки, несколько тяжелее массы яиц, отложенных в период интенсивного роста семьи. В крупных яйцах, естес­твенно, больше питательных веществ, значит лучше будет развиваться и эмбрион. От хорошего семени, как известно, можно ждать доброго племени. Роевые матки как раз и быва­ют такими.

Современные биологи полагают, что импульсом к закладке маточников служит недостаток в семье маточного вещества. С развитием маточных личинок деятельность семьи постепенно снижается. Всего несколько дней назад пчелы интенсивно летали за кормом, строили соты, хотя и трутневые, матка довольно нормально откладывала яйца, а теперь лишь часть семьи, главным образом пчелы старших возрастов, продолжает летать за нектаром, пыльцой и водой, в которых нуждается еще значительное количество открытого расплода. Масса пчел, преимущественно молодых (в возрасте пример­но 5—20 дней), словно по какому-то сигналу, выключается из работ. Им предстоит покинуть свое родное гнездо и в другом месте создать новое. Гнездо переполняется расплодом и пчелами. Особенно большое скопление молодых пчел создается в нижнем корпусе. Если гнездо мало, они забивают леток, вы­ходят наружу. Рой может за короткое время отстроить себе гнездо, запасти корм и воспитать потомство, которое обеспечит су­ществование семьи зимой и передаст эстафету жизни другим поколениям весной следующего года лишь в том случае, если он будет состоять из пчел, способных выполнять все эти работы одновременно и в высоком темпе. С такой нагрузкой могут справиться только пчелы молодые, сильные физичес­ки и физиологически не изношенные. Поэтому природа вовремя (за 9—10 дней до выхода роя) выключает их из ритма всех работ, делает совершенно безучастными к тем жизнен­ным процессам, которые, естественно, не прекращаются и во время подготовки семьи к роению. Матка резко уменьшает кладку яиц. Свита матки пере­стает уделять ей прежнее внимание и постепенно распадает­ся. Рацион питания обедняется. Полагали, что матка в это время питается медом, который она сама берет из ячеек. Теперь установлено, что еду она выпрашивает у пчел, и они, хотя и неохотно, продолжают давать ей молочко. Такое отношение семьи к своей матке биологически определено. При обильном кормлении молочком в половых органах матки одновременно развивается и созревает огром­ное количество яиц. Брюшко ее поэтому бывает сильно уве­личено, раздуто, масса максимальная. С ухудшением пита­ния деятельность ее половых органов затухает, яйцекладка снижается и почти прекращается, масса матки уменьшается, и она становится способной лететь с роем. Яйцекладущая тя­желая матка не может даже подняться в воздух. Ослабление темпа яйцекладки, хотя и кратковремен­ное, позволяет матке отдохнуть, чтобы энергичнее начать яй­цекладку в новом гнезде. С новой семьей уходит и часть трутней, хотя, казалось бы, они ей и не нужны. Ведь ее матка плодная. Но она может быть и старая, четырех-, пятилетняя, а значит ненадежная. И потому природа в целях сохранения вида на такой случай предусмотрела и эту деталь. К тому же в далеком прошлом в ходе формирования вида, очевидно, роились не только материнские семьи, но и рои. Это наблюдается и теперь, особенно у южных пчел. На юге, где длительный период тепла и вегета­ции растений, роение роев-перваков, как известно, не ред­кость. Наконец, трутни, ушедшие с роем, на новом месте, вдали от родного гнезда, могут спариваться с чужими матка­ми, что очень важно для сохранения вида. Большая часть трутней остается и в своем родном гнез­де. Они, естественно, могут потребоваться оставшейся после роения семье с неплодной маткой. В улье материнской семьи после выхода первого роя остается примерно половина ее живой массы, а иногда и более, но эта масса с каждым днем возрастает, пополняясь выплаживающимися пчелами. Примерно через 9—10 дней семья бывает почти такой же по силе, какой она была ко дню роения. Она становится способной отпустить еще один рой, а иногда и два-три. К этому времени деятельность роевой семьи почти полностью прекращается. Это и понятно: открытый расплод пчелы запечатали, а печатный в уходе не нуждается, запасы корма, хотя с уходом роя уменьшились и не пополняются, еще значительные. Семьей продолжает владеть могучий инстинкт роения. Второй рой обычно выходит на 9—10-е сутки после первого. За такой период рой-вторак формируется в том случае, когда семья отпустила первый рой в нормальный срок, то есть на другой день после запечатывания первого маточника. Полагают, что появление в гнезде запечатанного ма­точника служит как бы сигналом к выходу роя. Функции по уходу за маточником завершены. Рой сформировался, выход его из родного гнезда теперь ничто не задерживает. Второй же части семьи, остающейся в гнезде, будущее гарантировано. Однако эта биологическая закономерность не всегда выдер­живается. Семьи серой горной кавказской породы и желтой кавказской, например, иногда отпускают рой на 4—5-й день после запечатывания маточника. Сроки выхода роев зависят и от состояния погоды. Если она внезапно портится, то выход роев-перваков задер­живается, иногда даже на несколько дней, пока не настанет теплое солнечное утро. За это время молодые матки созрева­ют и делают попытки выйти из маточников, своими мощ­ными острыми челюстями прогрызть щель в крышечках. Однако выйти им не удается. Из улья еще не ушла матка с роем, и она, чувствуя присутствие других созревших маток- дочерей, раздражается, все время делает попытки уничто­жить их, но ей это не позволяют пчелы, охраняющие молодых маток и кормящие их через прорезы в крышечках маточ­ников. Матка-хозяйка озлобляется еще больше и, перебегая от одного маточника к другому, издает резкие продолжитель­ные звуки: пи-и-и-пи-пи. Молодые матки, в свою очередь, также не менее воз­бужденно, отвечают ей. Но так как они находятся в запечатан­ных маточниках, звуки доносятся несколько приглушенно, хрипло, похоже на ква-ква-ква. Это своеобразная сигнализа­ция получила название пения маток. С уходом роя семья позволяет наконец, выйти одной из самых энергичных маток. До выхода роя-вторака поведение молодой матки бывает подобным ее матери. Роевое состояние может прекратиться после выхода первака (способствует этому начало хорошего взятка), и тог­да пчелы, охраняющие маток в маточниках, перестают нести охрану. Матка сейчас же набрасывается на маточники, прог­рызает их сбоку, там, где расположено брюшко, и через отвер­стия наносит жалом смертельные удары своим родным сест­рам. В процессе эволюции медоносных пчел матка приоб­рела высочайшую плодовитость. Она одна может создать семью в несколько десятков тысяч особей. Матки поэтому стали относиться друг к другу агрессивно. Иногда одновременно выходят две и даже более маток. Они неизбежно встречаются в смертельной схватке, в кото­рой какой-то из них суждено будет погибнуть. Пение закан­чивается. «Инстинкт истребления своих соперниц, — писал Г. А. Кожевников, — развился, конечно, как явление вторич­ное и мог развиться лишь тогда, когда обилие маток стало излишне». Оставшаяся матка успокаивается. По достижении половой зрелости (спустя 6—7 дней после рождения) она спаривается с трутнями, и семья сразу же включается в рабо­ту. Особо ройливые семьи отпускают по 3—4 роя. Масса каждого последующего роя все меньше и меньше. Они выхо­дят с интервалами в 1—2 дня. Такая значительная разница в сроках вторичного и последующего роений семьи объясняет­ся сроками развития маток. Второй рой ждет, пока молодая матка разовьется, выйдет из маточника, окрепнет и станет способной к полету. Последующим же ждать развития маток не приходится. Они окрепли еще в маточниках, ожидая ухода из гнезда своей старшей сестры, успевшей выйти из маточ­ника чуть раньше. С ветки в роевню. Как только рой привьется к ветке, кусту или к специальному искусственному привою, его огре­бают. Если он сел на ветку дерева высоко от земли, то к нему подбираются по лестнице. Под него подставляют открытую роевню и стряхивают в нее пчел, слегка ударяя рукой по ветке. Пчелам, не попавшим в роевню при стряхивании, дают возможность войти туда самим. Для этого роевню подвеши­вают поблизости от места, где сидел рой, оставив в ней не­большой проход внизу. Рой, привившийся на толстом суку или заборе, откуда его трудно стряхнуть, сгребают деревянным черпаком и осто­рожно высыпают в роевню. Оставшихся пчел дымом подни­мают в воздух и дают им возможность влететь в роевню. После того как рой соберется, роевню закрывают и уносят в темное холодное помещение (подвал, погреб, зимов­ник) и держат там до конца дня. Рой, севший на куст или на траву, собрать в роевню трудно. Проще накрыть его корпусом с прибитым потолком, подперев одну из сторон. Пчелы сами постепенно войдут в него и гроздью повиснут на потолке. На кочевой пасеке, где нет темного и холодного поме­щения, рои подвешивают в тени на сквозняке. Рой остывает и быстро успокаивается, его почти не слышно. Если он сильно шумит и пчелы сидят некомпактно, а по всей роевне, многие из них бегают, как бы стараясь через ячейки сетки выбраться наружу, то, значит, в нем нет матки. Этот рой используют на усиление семьи, покончившей с роением и включившейся в медосбор или недостаточно выросшей и нуждающейся в лётных резервах. Сажают рои в ульи, как правило, в конце дня, на заходе солнца, когда лёт пчел на пасеке в основном закончится. При посадке роя сразу же после того, как его огребут, возможен слет. Рой еще возбужден, за короткое время не успел успоко­иться и остыть, разведчицы продолжают сигналить о найден­ном жилище, а главное, он не удовлетворил свою естествен­ную, очень важную биологическую потребность — не отор­вался от материнского гнезда, не улетел подальше от него. Покидая улей, в который его принудительно посадили, он сразу же по прямой направляется к ранее подысканному жилищу. И для него теперь нет преград. Попытки удержать его тщетны. Вторичного привоя он уже не делает. Улей должен быть хорошо вымыт и не иметь посторонних запахов. Из грязного улья рой тоже может слететь. Улей для него ставят в такое место пасеки, где бы дре­весная или кустарниковая растительность закрывала его от солнца в жаркое время дня. Чтобы облегчить и ускорить стро­ительство нового гнезда, в улей ставят рамки со светлой и светло-коричневой сушью, без трутневых ячеек, рамки с вощиной и одну с кормом на случай внезапного ухудшения погоды. На килограмм пчел обычно дают по 3—4 рамки Дадана или по 5—6 рамок многокорпусного улья. При посадке роя пчел из роевни берут деревянным чер­паком и высыпают на сходни, сначала поближе к летку, а по­том, как только они начнут входить в улей, поодаль. Так поступают для того, чтобы создать им иллюзию естественно­го входа в жилище, и одновременно ради любопытства: инте­ресно понаблюдать за пчелами и маткой. После того как большая часть роя войдет в улей, остав­шихся в роевне пчел вытряхивают на сходни. Можно посадить рой из роевни непосредственно в улей на рамки, предварительно поставив на него порожний корпус или магазинную надставку. За ночь пчелы обживут гнездо, даже построят часть сотов. На следующее утро рой облетится и сразу же включится в сбор корма. Дальнейший уход за роем сводится к увеличению объема гнезда. Ранний рой — новая хорошая жизнеспособная семья. На пасеках, где допускается роение, нередки случаи потери роев, ухода их в заранее подысканные жилища. Поте­ря роя — это не только потеря семьи пчел, но и, по меньшей мере, пуда меда, одного корпуса сотов. Для предупреждения ухода роев-перваков, которые не­редко весят более 4 килограммов и, следовательно, представ­ляют большую ценность, пользуются подрезкой крыльев у маток. Весной, когда матку найти проще, ей подрезают ма­ленькими ножницами правое или левое крыло не более как наполовину. Матку держат осторожно указательным и боль­шим пальцем левой руки за грудку или за ножки, а правой подрезают крыло или пользуются простейшими приспособ­лениями, которые позволяют фиксировать матку на соте. Такая обрезка для матки безболезненна, отрицательно на ее яйцекладке не отражается. Взлететь же в воздух с ампутиро­ванным крылом она не сможет, падает с прилетной доски на землю, и рой возвращается в свое гнездо. Часть пчел довольно быстро отыскивает матку в траве и собирается вокруг нее в клубочек. В этом окружении, в тепле и заботе, она может прожить несколько суток. Пчеловоды, появляющиеся на пасеках от случая к слу­чаю, находят этих нередко очень ценных маток и принимают необходимые меры. Рой работает отлично. Среди пчеловодов приусадеб­ных пасек немало сторонников роевой свободы. Действи­тельно, естественное роение, хотя с точки зрения современ­ного пчеловодства признается нежелательным, дает возмож­ность получить новые семьи, отличающиеся с первых дней рождения необыкновенно высокой энергией работы во всех сферах деятельности: в строительстве сотов, сборе нектара, выращивании расплода. Рои, выходящие в ранние сроки, за 45—50 дней до главного взятка, успевают отстроить гнезда, вырастить мно­го расплода, существенно омолодиться. Правда, они, может быть, еще будут недостаточно сильны для использования первого главного взятка, но зато на последующих работают практически наравне с сильными семьями. Не случайно го­ворят: ранний рой — золотой. Семьи, отпустившие рои, к первому главному медос­бору также восстановят свою силу пчелами, вышедшими из расплода, оставшегося после роения, а с началом яйцекладки молодых маток — и работоспособность. С течением времени они даже начнут усиливаться пчелами, развившимися из расплода молодых маток. В итоге роевые семьи успевают за­пастись кормом. Хорошо используют главный медосбор рои, вышед­шие непосредственно перед ним или в самом его начале. Они бывают нередко тяжелее ранних, так как период роста их материнских семей был продолжительнее. Кроме того, лет­ние рои непосредственно сами работают на медосборе с при­сущей им энергией, а у ранних мед собирают в основном поколения, выращенные уже роями. Но в ходе главного взятка летние рои изнашиваются, ослабевают, последующие же используют намного хуже роев ранних, значительно меньше наращивают поколений к зиме. Часто таким роям приходится пополнять запасы корма, так как заготовленные с первого медосбора они успевают израс­ходовать. Нередко эти рои объединяют по два-три в одну семью. Часто такие мощные семьи образуются естественно, во время акта роения. На первый вышедший рой прививает­ся второй, иногда даже третий. Такие случаи чаще всего бывают при задержке выхода роев из-за плохой погоды. Их обычно называют свалочными. Разъединить свалочные рои невоз­можно, да и практически нецелесообразно. Их поэтому поме­щают в один улей большого объема и снабжают надставками под мед. Сильные семьи, созданные из естественных роев, за их высокую продуктивность называют медовиками. Материнские семьи, отпустившие рои незадолго до главного медосбора, не успевают создать новые лётные резер­вы, к тому же, как правило, продолжают оставаться в роевом состоянии. Когда роение протекает в какие-то средние сроки, нап­ример, за две-три недели до главного медосбора, рои успева­ют отстроить себе гнезда, завести много расплода, но меда и пыльцы собирают мало, так как во время первого главного взятка значительная часть пчел отвлекается на уход за расп­лодом, расходуя одновременно на него большое количество свежего корма. Материнские семьи к зацветанию главных медоносов успевают покончить с роевым состоянием, молодые матки в них спарятся и приступят к яйцекладке; они начинают рабо­тать с энергией, присущей рою, но по сравнению с нероевыми семьями оказываются слабее и, естественно, намного менее продуктивными. Рои, вышедшие накануне или в начале короткого и бурного взятка, лучше сажать на уже готовые, отстроенные соты. В этом случае все резервы роя сразу включатся в сбор меда. При посадке же роя на вощину первостепенной задачей его будет строительство гнезда, из-за чего источник нектара он использует лишь частично. Рои недостаточно сильные самостоятельно не смогут дать товарного меда, в начале медосбора их обычно присоеди­няют к семьям, уже покончившим с роением и переключив­шимся на сбор меда. У них уже появился расплод от молодых маток — стимулятор летной деятельности, но им недостает резервов для сбора меда. Усиление роями намного повышает их продуктивность. Эти рои можно присоединить как цели­ком, так и частями, подсыпая пчел к нескольким семьям. Возвращение роев в свои семьи вызывает протест самих пчел. Рои вновь выходят, даже без маток. Чтобы исключить возможную гибель матки усиливае­мой семьи, пчел роя высыпают в надставку с дном из разде­лительной решетки. Его матку используют по усмотрению. В бывшей роевой семье, уже переключившейся на сбор меда, к этому времени открытого расплода может не оказать­ся ил и его будет очень мало, так как молодая роевая матка едва успевает спариться и начать яйцекладку. Теперь, усиленная роем, она сложится в основном из пчел, способных собирать мед. Такие семьи также становятся медовиками. Повысить продуктивность роев можно, усилив их лёт­ными резервами и печатным расплодом, оставшимися в ма­теринских семьях. Для этого улей с роевой семьей отставля­ют в сторону, на его место ставят улей для роя и заселяют его. На следующий день к нему слетят пчелы-сестры. Еще через 2—3 дня в гнездо роя из материнского улья переносят рамки созрелым на выходе расплодом, а улей с оставшимся гнездом и нелетными пчелами подносят ближе к улью с роем. Остав­лять большие резервы в материнской семье нет необходи­мости, так как основная функция ее — временное сохранение молодой матки и выращивание от нее расплода. С окончанием медосбора и перед вывозом пасеки к новым его источникам материнскую семью ликвидируют, присоединив к рою. Старую матку уничтожают. Роятся не все семьи. Ройливость медоносных пчел не­одинакова. Из имеющихся у нас пород самыми ройливыми считают желтых кавказских пчел, совсем недавно обитавших на Кубани и в предгорьях Кавказа, менее ройливыми — сред­нерусских лесных пчел, населяющих районы центра, севера, северо-запада России, Урала, Сибири, Дальнего Востока, и карпатских (западная часть Украины) и малоройливыми — серых горных кавказских, живущих в горах и отрогах Глав­ного Кавказского хребта. Каждая порода имеет популяции пчел, исторически сложившиеся под воздействием местных природно-климатических условий. В каждой породе встречаются семьи, из года в год не роящиеся. Особенно их много у серых горных и итальянских пчел. Эти семьи обычно собирают меда значительно больше роя­щихся, живущих в одинаковых с ними природно-медосборных условиях. С точки зрения практического пчеловодства идеально было бы иметь пасеку, состоящую из нероевых семей. Затраты труда на уход за ней стали бы минималь­ными, а результаты — наиболее высокими. Хотя это и проти­воречит природе медоносных пчел, оно не угрожает сущест­вованию вида насекомых. Акт естественного размножения пчел — роение можно заменить искусственным. Как раз в этом направлении и совершенствуется современная техноло­гия пчеловодства. У неройливых семей ритм работы не сбивается, инс­тинкт размножения доминирует над всеми другими до тех пор, пока растения главного взятка не начнут обильно выде­лять нектар. В этом случае инстинкт размножения перестает доминировать, он действует, но как бы отступает на второй план. Направляющим становится инстинкт накопления меда. Инстинкт роения у них не обостряется вообще. И все-таки эти нероевые семьи, как и все остальные, при известных об­стоятельствах могут производить себе подобных. Способность роиться — наследственная черта всех ме­доносных пчел. Семьи нероящиеся также строят трутневые соты, правда, в значительно меньшем количестве, заботливо выращивают трутней и даже иногда готовят мисочки для бу­дущих роевых маток, но для того чтобы инстинкт роения у них обострился и стал доминировать над инстинктом разм­ножения, нужны определенные условия, а они в свое время не создались. Когда же начнется главный, особенно бурный медосбор, инстинкт роения не только у этих семей, но даже и у самых ройливых стирается. «Роение — одно из центральных явлений в биологии пчелиной семьи, — писал профессор Г. А. Кожевников. — В этом явлении сплетаются в сложный, трудно распутываемый клубок врожденные инстинкты пчел и разнообразные внеш­ние условия, которые содействуют или, наоборот, мешают проявлению этих инстинктов». Значит, на инстинкт роения можно влиять, а, следова­тельно, в какой-то степени и управлять им, усилить его дей­ствие, если надо получить рой, или ослабить и даже затормозить и разрушить, когда роевое состояние протекает неза­долго до главного взятка или захватывает его и может оста­вить пасеку без меда. Что влияет на инстинкт роения. Наблюдая за ростом и развитием семей, пчеловоды заметили, что почти неизбежно роятся семьи, живущие в маломерных ульях и дуплах, или в ульях, сильно прогреваемых солнцем, а также когда гнезда состарились и содержат большое количество трутневых со­тов, матки в семьях старые, трех-, четырехлетние, малопло­довитые. Инстинкт роения наиболее остро проявляется и захва­тывает целые пасеки в годы с мягкой теплой весной и жарким началом лета. Нарастив большие резервы пчел в благоприятную ве­сеннюю пору и оказавшись потом в условиях, когда в природе еще не зацвели сильные медоносы, а второстепенные проду­цируют лишь небольшое количество нектара, семьи, естест­венно, на сбор его не отпускают все лётные резервы. Основная масса пчел вынуждена находиться в ульях. Снизившаяся лётная активность пчел и духота в их гнездах, возникшая от перенаселенности и начавшейся жары, как раз и создают благоприятную среду для обострения ин­стинкта роения. Для борьбы с роением практика в союзе с наукой выра­ботали комплекс весьма эффективных противороевых мето­дов. Он включает в себя приемы, предупреждающие проявле­ние инстинкта роения или подавляющие его, если он все- таки обострился. Каждый противороевой прием можно при­менять к семье, содержащейся в любом типе рамочного улья, хотя результативность от этого будет далеко не одинаковой. Удержать семью дольше в состоянии роста, во время которого она активно собирает мед, строит соты, выращивает расплод и тем самым не позволяет пробудиться и обострить­ся инстинкту роения, можно, если создать такие условия, при которых все пчелы будут предельно загружены работами, особенно молодые, ухаживающие за расплодом и строящие соты. Обе эти работы, как никакие другие, требуют огромных затрат энергетических ресурсов. И если эта энергия пчелами будет расходоваться лишь частично, она, естественно, станет накапливаться. У пчел-кормилиц, кроме того, начинает функционировать даже половая система (увеличиваются в объеме яйцевые трубочки). Биологи объясняют это явление действием гормональных веществ молочка, в избытке остаю­щегося в организме пчел. Пчелы становятся так называе­мыми анатомическими трутовками. Рабочая активность их постепенно падает. Предполагают, что из этих-то выключен­ных из работ пчел и формируется ядро будущего роя. Чем больше семья будет продуцировать молочка и мень­ше его расходовать (в гнезде мало открытого расплода), тем раньше проявится инстинкт роения и большим, будет ее желание роиться. Семья нормально растет, и инстинкт роения не прояв­ляется, если в ней на одну пчелу-кормилицу приходится две- три молодые личинки. Когда же семья становится сильной и продолжает расти, объем работ у пчел-кормилиц соответст­венно уменьшается до минимального. Настанет время, когда численность пчел-кормилиц превысит количество открытого расплода в 5—10 раз. Такое несоответствие между расплодом и молодыми пчелами наступает в каждой семье медоносных пчел, но не в одно время: у семей с матками невысокой плодовитости — раньше, средней плодовитости — немного позже, высокой плодовитости — значительно позднее.

У каждой матки имеется предел яйцекладки. У одной из-за ее наследственных свойств или условий, в которых она выращивалась, яйцекладка не превышает 1500 яиц в сутки, а у другой с лучшими наследственными задатками, выращен­ной при особо благоприятных условиях, — 2000—3000. Встре­чаются матки с более развитой половой системой и еще более высокой плодовитостью. Каждая из них рано или поздно достигнет максимума в яйцекладке и начнет откладывать ежесуточно почти строго определенное количество яиц. На­копление массы молодых пчел (рост семьи) после достиже­ния маткой максимума в яйцекладке еще долго продолжает­ся. Это и приводит к большому перепроизводству молочка. Чем быстрее матка достигнет своего предела в яйцекладке, тем раньше в семье появятся анатомические трутовки и соз­дадутся благоприятные условия для пробуждения инстинкта роения. Скорее всего, такое критическое состояние наступает в семьях с матками невысокой плодовитости. Обычно этот рубеж совпадает с периодом, когда в природе идет постоян­ное, но слабое выделение нектара. Оно полностью не загружа­ет семью работой, но вместе с тем создает в ней уверенность в том, что теперь уже не погибнет с голоду не только она сама, но и ее потомство — рой. Семьям с матками высокой плодовитости этот рубеж менее опасен. Инстинкт роения в них может не обостриться. Слабый медосбор не мешает, а способствует яйцекладке, и матка с большими потенциальными возможностями разви­вает все больший темп яйцекладки, соответственно загружая работой и пчел-кормилиц. Когда же матка подойдет к куль­минационному периоду в яйцекладке, в природе наступает время более сильного взятка, а в некоторых местностях — и главного, в сбор меда включаются не только пчелы старшего возраста, но и многие молодые. Возрастают и ульевые работы по переработке нектара в мед. Роевой инстинкт в семье так и не обострится. Несоответствие между количеством пчел-кормилиц и молодого расплода, а, следовательно, и условия, способствую­щие обострению инстинкта роения, неизбежно и сравнитель­но быстро возникнут в ульях небольшого объема с ограни­ченным количеством сотов. Весной, пока матки откладывают мало яиц, эти ульи устраивают даже сильные семьи. Но мат­ки, особенно плодовитые, быстро, не раскрыв до конца своих возможностей, заполняют все свободные соты расплодом раньше, чем они достигнут в яйценоскости своего биологи­ческого потолка. Нередко в таком положении оказываются семьи и в ульях большого объема, когда расплодные части гнезд не менялись местами и когда в гнездах бывает много сотов очень старых и трутневых. В них матка не всегда кладет яйца, а ячейки, забитые пергой и неправильно отстроенные, вообще обходит. Роение невыгодно. Хотя естественное роение пчел и позволяет виду расселяться и поддерживать свое существова­ние на протяжении многих миллионов лет, в рациональном пчеловодстве оно невыгодно. «Необходимо помнить, что цели, к которым стремятся человек и природа, — писал А. М. Бутлеров, — неодинаковы. Для природы цель — сохранение семьи, и для этого достаточ­но, если количество пчел в ней увеличилось за лето настолько, чтобы семья могла перезимовать и количества собранных запасов хватило для этого. Если семья сверх того успела еще за лето отпустить рой, то все задачи, поставленные ей приро­дой, можно считать совершенно выполненными. Но не то хочет человек… Ему нужно получить возможно больше меда». Роевая семья собирает меда в 2—3 раза меньше той, у которой инстинкт роения не проявился или не достиг остро­ты. Нередки случаи, когда роившиеся семьи даже не успевают заготовить себе необходимого количества корма на зиму. Слабая наклонность давать рои, наоборот, всегда идет рука об руку с медистостью улья. Семьи, готовящиеся кроению, практически выключа­ются из работ на 3—4 недели, и если этот период совпадает со взятком, предшествующим главному, а нередко и с главным, то они не используют его в той мере, в какой используют семьи нероевые. «Роение пчел, — писал знаменитый русский пчеловод Н. М. Витвицкий, — есть почти то же самое, что свадьба у крестьянина в рабочее летнее время, в которое он должен был стараться поспешить окончить сенокос и жатву, чтобы позже не настала дурная погода; но он вместо того занимается при­готовлением свадебного пира. Так и пчелы роятся почти в самое лучшее время для сбора меда». Роевой инстинкт проявляется в семьях, закончивших рост и создавших резервы, то есть в сильных. Но природа на­делила способностью к размножению (роению) не только семьи сильные и продуктивные. Роятся, даже чаще, пчелы малопродуктивные. Рои этих семей, расселяясь по местности или оставаясь на пасеке, через трутней передают свою плохую наследственность маткам с хорошими наследственными качествами и тем самым приводят к снижению хозяйствен­ной ценности разводимых пчел. Роевая свобода на одной пасеке, таким образом, может помешать племенной работе многих пчеловодов, пасеки которых находятся в зоне лёта трутней малопродуктивных роевых семей, то есть в радиусе 7—10 километров. В роевое состояние семьи приходят не в одно время, даже если они имеют примерно одинаковую силу и содержат­ся в одинаковых условиях. Роевая пора, поэтому измеряется не днями, а неделями, причем и рои выходят не в одно и то же время дня: перваки — чаще утром, до обеда, а если погода ломается, то в благоприятный час и среди дня; втораки и тем более последующие могут выходить позже и даже при пас­мурной погоде, лишь бы не было дождя. Пчеловод, чтобы не упустить рои, не дать им улететь, вынужден целыми днями почти в течение месяца находить­ся на пасеке. У многих ли найдется столько свободного вре­мени? Каждый может приурочить свой отпуск к роевой поре? Тем более невозможно уследить за роями, если пасека коче­вая и находится далеко от дома. Естественное роение порождает и много дополнитель­ных и трудоемких работ. Чтобы готовящиеся к роению семьи не вырастили большого количества трутней, тем более непле­менных, приходится часто открывать гнезда, осматривать рамки и вырезать из них куски сотов с трутневым расплодом. Но это хирургическое вмешательство не только не устраняет, а еще более усиливает их желание вывести трутней. Пчелы тут же застраивают эти окна новыми трутневыми сотами, а мат­ки заносят их яйцами. Приходится повторять операцию уничтожения трутневого расплода, а пчелы снова отстраива­ют трутневые соты. Стараясь не беспокоить семьи, многие пчеловоды вы­резают трутневые соты не с засевом, а с куколками, то есть расплод уже запечатанный. Но это, хотя и дает экономию в труде, приводит к большим неоправданным тратам меда и энергии семьи. Выращивая трутневый расплод, пчелы-кор­милицы отвлекаются от других, более целесообразных с точ­ки зрения практического пчеловодства работ. Удаление трутневого расплода, всегда неизбежное с раз­бором гнезда, расстраивает семью, лётная деятельность ее падает. В еще большее смятение приходит семья, если удаля­ют не куски трутневого расплода, а срезают с него крышечки, которыми он запечатай, вместе с головами куколок. Пчелы жадно набрасываются на трупы, высасывают из них гемо­лимфу, а остатки куколок выбрасывают из ячеек и улья. Такие грубые вмешательства семьи переносят болезненно, озлоб­ляются и в нормальный ритм работы включаются не сразу, а спустя довольно продолжительное время. Все это говорит о бессилии, а не о власти над природой пчел. В более поздний период, когда семьи уже отпустят первые рои, приходится выламывать лишние роевые маточники. Немало времени уходит на то, чтобы снять рой (огрес­ти), особенно если он привился высоко на дереве или в неу­добном месте, посадить его в улей. Не исключен, наконец, а то и просто неизбежен уход роев. От всего этого пчеловод мог бы быть освобожден, если бы на пасеке не было стихии роения. Продуктивность пчел значительно бы возросла. И такие средства есть. Естественное роение называют поэзией пчеловодства. Действительно, картиной роения нельзя не восторгаться. Однако как справедливо говорил пчеловод П. Л. Снежневский:«… в настоящее время наивысшей поэзией пчеловодства является наибольший доход от пчел, а малодоходность — самою скучною прозою. Если все это взвесить, то выходит, что настоящая поэзия — не в роении пчел, а в шуме работаю­щей медогонки и в обилии кадочек, наполненных медом. А они наполняются, когда семьи не проявляют роевого настро­ения». Продлить рост — предупредить роение. Чтобы обеспе­чить непрерывный рост семей и не ограничить, а всячески стимулировать яйцекладку маток, в начале лета, пока еще инстинкт роения не обострился, продолжают своевременно расширять гнезда, комплектуя их не из коричневых сотов, как в период весеннего роста семей, а из светло-коричневых и совсем светлых, в которых расплод еще не выводился, и из рамок с вощиной (в этой стадии роста, наоборот, матки охотнее откладывают яйца в свежеотстроенные соты). Кроме того, используют специальные приемы, позво­ляющие держать семьи в рабочем состоянии. Очень важно, чтобы пчелы и матки ни на один день не оказались бы в стесненном гнезде и не испытали недостатка места. При нечастых вмешательствах в жизнь семьи, которые рекомендуются правилами рационального пчеловодства, не удается заметить вовремя, когда гнездо начнет сдерживать работу пчел и матки. Лучше, чтобы объем его был всегда немного больше, чем требуется пчелам, так сказать, с некото­рым запасом на рост семьи. Если семья еще не успела занять дадановский улей, то недостающее до комплекта количество рамок ставят ей сразу, притом не к крайним сотам с расплодом, как прежде, в ранневесеннее время, а в середину гнезда против летка. Гнездо расширяют вощиной, а не сушью. Постановка рамок с вощиной против летка не только разрывает гнездо на две части, в каждой из которых оказыва­ется примерно половина сотов с расплодом и кормом, но и мобилизует семью на строительные работы. Такого разрыва пчелы биологически не переносят. Они стремятся как можно скорее восстановить гнездо, застроить пустоту в нем сотами и заполнить их расплодом, соединить эти разобщенные части опять в единое целое. В строительные работы вовлекаются значительные резервы. Сюда же вскоре приходит и матка, привлекаемая свежестью сотов и энергией пчел. Пчелы еще не успеют полностью оттянуть ячейки, как она начинает откладывать в них яйца. В середине гнезда, куда из летка все время поступает свежий воздух, в котором так остро нуждает­ся семья и расплод, создаются самые благоприятные условия для строительства сотов и кладки яиц маткой. Во время этих неотложных работ семья как бы забывает о том, что уже наступила пора выращивать трутней, в ней снова обостряется инстинкт размножения и гаснет едва начавший пробуждать­ся инстинкт роения. Тем семьям, которые к началу цветения садов займут ульи полностью, дают магазинные надставки или вторые корпуса. Те и другие ставят не только для размещения свеже­го меда, но и для рассредоточения пчел, создания условий для дальнейшего роста семей. В гнезде дадановского улья из-за небольшого объема матка не может работать непрерывно и на пределе, приходит­ся использовать для расплода и магазины, хотя они конст­руктивно предназначены под мед и из-за малой высоты сотов неудобны для матки. Ставят в них не по 9—10, как обычно, а по 12 рамок. Магазины укомплектовывают сотами, пригодными для расплода (с пчелиными, нераздутыми, правильно отстро­енными ячейками). В середину их ставят несколько рамок с вощиной. Чередовать их с сотами, как иногда рекомендуют, не следует. Это приводит к удлинению ячеек сотов, между которыми поставлена рамка с вощиной, и постройке в ней не­полноценного сота (с укороченными ячейками). Все три сота окажутся, таким образом, непригодными для выращивания расплода. Чтобы пчелы и матка скорее перешли наверх, часть рамок в магазин ставят с небольшими запасами меда. Это правило особенно важно применять к семье сред­ней силы. В отличие от сильной семьи средняя дольше пред­почитает оставаться в расплодной части гнезда. Мед, находя­щийся над расплодом, становится для ее пчел и матки своеоб­разным барьером. Если такой семье поставить магазин без рамок с ме­дом, то она в него сразу не пойдет, а останется в гнезде, хотя оно для матки стало тесно. Рост семьи замедлится, обострит­ся инстинкт роения. Улей с одной магазинной надставкой увеличивают вторым магазином, укомплектованным шестью рамками суши (по три с той и с другой стороны) и шестью рамками вощины (в середине). Надставку помещают в разрез между корпусом и магазином с расплодом. При таком объеме двенадцатирамочного дадановского улья семья до наступления главного взятка растет сравнительно нормально, но необходимо, что­бы матка имела возможность использовать соты не только двух магазинов, но и корпуса. Вместо магазинов можно поставить вторые корпуса. Из середины гнезда вынимают три рамки с расплодом, ка­ким бы он ни оказался, и помещают во второй корпус, пред­варительно поставленный на плоскую крышу. Взамен выну­тых в нижний корпус опускают такое же количество рамок с вощиной. Второй корпус помещают на него. Формируют верхнюю часть гнезда. К более теплой, прогреваемой солнцем стенке ставят медоперговую рамку, а к ней придвигают рамки с расплодом и сушью и снова сот с медом и пергой. Заполнен­ную часть корпуса отгораживают диафрагмой. Соты верхнего и открытой части нижнего корпуса накрывают двумя холстиками или одним более длинным куском холстины. В свобод­ную часть корпуса и поверх него кладут утеплительные по­душки. Устроенные таким образом гнезда семей оставляют в покое до окончания цветения садов. За это время пчелы отст­роят соты на вощине, матки получат для себя новые площади сотов, семьи усилятся. Чтобы пчелы всех возрастов могли выполнять свойственные им работы, гнезда после отцвета­ния садов вновь расширяют. Вощину (две рамки) ставят в верхний корпус рядом с крайней расплодной рамкой. При очередном расширении верхнее отделение гнезда раздвига­ют и в середину помещают рамки с вощиной до комплекта. Этот разрыв мобилизует пчел-строительниц и всю семью. Матка, как правило, продолжает откладывать яйца в верхней или средней части улья. Соты нижнего корпуса, осво­бодившиеся от расплода, выращенного семьей еще до поста­новки на ее гнездо надставок, остаются пустыми (матка на них обычно не переходит работать) или заполняются пергой, особенно в местах с обилием пыльценосов. В этом достаточ­но большом улье гнездо снова может оказаться тесным, так как расплод будет занимать лишь верхнюю его часть. Рост семьи замедляется. Чтобы в ней не обострился инстинкт роения, прибегают к перестановке частей улья: магазины с расплодом ставят вниз, корпус приподнимают наверх. Так поступают и с дадановскими двухкорпусными ульями, донья которых отъемные. Некоторые пчеловоды-любители, имеющие ульи с ма­газинами, для наращивания семьи и предупреждения роения пользуются и таким приемом. После того как матка заполнит расплодом первую ма­газинную надставку, из нее вынимают шесть рамок и поме­щают во вторую, по три с той и с другой стороны (по краям медовые, внутри расплодные). То же делают и с оставшими­ся рамками в первом магазине. После этого второй магазин ставят на первый, а в середину обоих магазинов помещают шесть гнездовых рамок (половина из них с вощиной). Такое рассредоточение расплода и помещение в самую середину верхнего яруса рамок с вощиной вынуждают семью держать здесь не только резервы пчел-кормилиц, но и строительниц. Создаются условия, весьма благоприятствующие работе матки. При заполнении этих рамок расплодом оба магазина снимают, из нижнего корпуса вынимают шесть медоперговых рамок, а вместо них в середину корпуса опускают гнездо­вые рамки с расплодом, взятые из магазинов. Магазины опять ставят на улей и заполняют гнездовыми рамками, пригодными под расплод (не забиты пергой), или дают дру­гие рамки суши и вощины. Гнездо пчел в лежаке расширяют по тому же принципу, то есть разрывают его на две части и между ними против летка помещают рамки с вощиной. В последние годы вошел в практику способ разового расширения гнезда. Крайние рамки с медом и пергой, нахо­дящиеся у диафрагмы, отодвигают к стенке улья. Простран­ство, образовавшееся между ними и обнажившимся расплодным сотом, заполняют сотами (лучше маломедными) и рамками с вощиной. Важно, чтобы большая часть этих рамок оказалась против летка или поблизости к нему. Пчелы, про­должая работать через тот же леток, встретив на пути свобод­ные от расплода соты и листы вощины, начинают благоустра­ивать гнездо, вскоре сюда приходит и матка. Соты заполня­ются яйцами. Практикой неопровержимо установлено, что более сильное противороевое действие оказывает на семью расши­рение гнезда с разрывом его расплодной зоны на две части. В многокорпусном улье объем гнезда увеличивают не отдельными рамками, а сразу целым корпусом, который пред­варительно заполняют маломедными сотами (по две с той и другой стороны корпуса) и рамками с вощиной (шесть штук в середине). Сильным растущим семьям с большим количес­твом открытого расплода и хорошо строящим соты, при особо благоприятных погодно-медосборных условиях можно да­вать корпус, заполненный восемью рамками с вощиной и двумя медоперговыми по краям. Этот корпус ставят сверху. Если трутневые соты заполнены печатным расплодом, а семья проявляет желание вывести трутней еще больше, перестраивая пчелиные ячейки в трутневые, и заодно готовит мисочки (их можно увидеть, приподняв корпус с задней сто­роны) — в семье начал обостряться роевой инстинкт. Чтобы не дать ему стать определяющим деятельность семьи, третий корпус лучше поместить в середину между двумя расплодными, предварительно поменяв их местами. В верхнем кор­пусе, где сосредоточивается мед, леток должен быть закрыт. Всякий разрыв гнезда, атакой значительный в особен­ности, приводит пчел в состояние стресса — нервного срыва. Отдаление одной части расплода от другой на такое значи­тельное расстояние и образование внутри гнезда зоны пусто­ты воздействуют на пчел как катастрофа, разрушая устои, на которых покоилось до этого жизнь и благополучие семьи. Летная деятельность на некоторое время ослабевает, но дея­тельность семьи в улье в целом усиливается. Все пчелы, способные выделять воск и строить соты, скапливаются в неблагоустроенной части гнезда и включа­ются в работы по восстановлению его целостности. У семьи теперь нет более важной задачи, чем эта. У пчел обостряется строительный инстинкт. За короткий срок они застраивают разрыв свежими сотами. В эту заново созданную зону гнезда переходит матка и здесь задерживается до тех пор, пока все соты не займет расплодом. Постановка корпуса в середину гнезда снова обостряет в семье инстинкт размножения и делает его доминирующим. Восстанавливается и усиливается лёт пчел за нектаром и пыльцой, включаются в уход за расплодом все новые группы молодых пчел. Объем работ возрастает. Семью в это время можно сравнить с аккумулятором, отдающим накопленную энергию. И трудно сказать, какие пчелы, ульевые или поле­вые, расходуют эту энергию в большей степени. Роевое состо­яние начинает угасать. «В досужее время, — писал еще Н. М. Витвицкий, имея в виду почти прекратившую работать роевую семью, — по­лезнее поместить пустой улеек (так он называл каждый кор­пус. — Прим. авт.) между двумя, наполненными медом и зародышем, в коих пчелы приготовились к роению; они забудут о пущении роя, но примутся всеми силами за напол­нение пустого улейка, помещенного между наполненными, — такова природа этого насекомого». Способ разрыва гнезда в расплодной части не только усиливает жизнедеятельность семьи и работу матки в част­ности, но и одновременно устраняет другие факторы, кото­рые до этого могли положительно влиять на проявление ин­стинкта роения, — духоту в улье и чрезмерную скученность пчел на сотах. После того как семья восстановит целостность своего гнезда, духота и теснота устраняются, пчелы рассредо­точиваются по всем трем корпусам. Разрыв расплодного гнезда на две части — сильнейший противороевой прием. Наибольший эффект он дает в много­корпусных ульях. По сравнению с дадановским ульем и лежа­ком площадь разрыва гнезда в многокорпусном улье намного больше. Если при помещении в лежак трех-четырех рамок значительное количество пчел левой или правой части гнез­да может выходить из улья и входить в него, минуя зону разрыва, и нормально продолжать работать, то в многокор­пусном улье эта зона пустоты образуется в таком месте, кото­рое не может обойти ни одна пчела. Пчелы, находящиеся вверху вертикального гнезда, не могут выйти из улья, минуя этот незастроенный участок. Лётные пчелы и приемщицы нектара нижнего корпуса вы­нуждены также проходить через эту зону неблагополучия, так как они стремятся принесенный в улей свежий мед сложить вверху (эта биологическая особенность характерна для пчел большинства пород). Вверх стараются уйти и пчелы, выплаживающиеся из нижних сотов. Таким образом, зона разрыва служит местом постоянной встречи пчел разных возрастов и профессий. Корпус с вощиной разъединяет расплодное гнездо семьи как бы на два самостоятельных. Семья с одной маткой естес­твенно не может жить в двух гнездах, поэтому и стремится как можно быстрее соединить эти разобщенные части в одно целое. Пока семья застраивает середину гнезда, деятельность ее сосредоточивается здесь. Пчелы, выполняющие другие функции (полевые), всякий раз, проходя через зону этих авральных работ, ни на минуту не стихающих ни днем, ни ночью, как бы получают от них дополнительный заряд энер­гии. Увеличение объема гнезда добавлением новых сотов, осо­бенно в середину, заметно активизирует деятельность семьи и продлевает период ее роста, то есть дает возможность в какой-то степени управлять инстинктами пчел, главным образом роевым. Противороевые отводки. Эффективно усиливать и продлевать рост семей, а также предупреждать обострение инстинкта роения позволяют так называемые противорое­вые отводки. В современном пчеловодстве этот способ отде­ления искусственного роя считают радикальным для предот­вращения роения. Время для организации таких отводков оп­ределяют, исходя из качественного состояния семьи. Искус­ственный рой можно отделить только от сильной и зрелой семьи. Если она недостаточно сильна и признаки роевого состояния еще не проявились, то отбирать от нее пчел и расплод рано. Это ослабит ее и задержит рост. Наоборот, если пчелы уже приступили к выращиванию роевых маток, время организации отводка упущено. Готовой к искусственному роению можно считать ту семью, гнездо которой состоит из двух заполненных пчелами и расплодом корпусов многокорпусного улья при наличии зрелого трутневого расплода. Поступают так: улей открывают и в течение одной-двух минут сильно дымят сверху вдоль всех улочек. За это время матка с частью пчел из верхнего корпуса обычно уходит в низ гнезда. Тогда верхний корпус снимают и отставляют в сторо­ну. На открытое гнездо помещают глухой потолок. Улей поворачивают на 1800, на него ставят снятый корпус с расплодом и в клеточке дают матку, лучше плодную. Побеспокоенные и возвращающиеся из полета пчелы беспорядочно суетятся вокруг улья, не находя летка на преж­нем месте. Они начинают облетывать улей со всех сторон. Одни входят в леток отводка, расположенного в прежнем нап­равлении, но немного выше, другие отыскивают свой старый леток, оказавшийся на другой стороне. Между отводком и семьей с маткой пчелы распределяются примерно поровну. Разлет длится 2-3 часа. Семья практически делится по­полам. С первых же минут семья и отводок, имеющие пчел и расплод всех возрастов, начинают жить самостоятельно и нормально. Когда им дают вторые корпуса, отводок снимают и ставят сбоку, почти вплотную к стенке на самостоятельное дно. Это облегчит уход за семьями.

Отбор значительной части пчел и расплода ослабляет основную семью. Одно и то же количество пчел, распределив­шись на две семьи, теперь будет выращивать потомство не от одной, а от двух маток. При удвоенной нагрузке на пчел-кормилиц инстинкт роения в материнской семье не проявля­ется, и она вступает в начало главного медосбора в ярко выра­женном рабочем состоянии. Инстинкт роения, даже если он в этой семье уже обострился, угасает. Она возвращается в то физиологическое состояние, в котором пребывала в пору своего роста. Период ее биологического созревания увеличивается и будет продолжаться столько, сколько потребуется ей для вос­становления резервов, отобранных для отводка. При организации противороевого и тоже биологичес­ки полноценного отводка пользуются и способом, который дает возможность отводку и семье общаться. Из второго кор­пуса сгоняют матку в нижний. Корпус снимают, ставят на по­ложенную на землю перевернутую крышу, чтобы не разда­вить пчел, находящихся внизу, на нижний корпус помещают новый с набором сотов и вощины, накрывают его запасным потолком, отверстие в котором зарешечено разделительной решеткой. На улей возвращают снятый корпус летком назад. Отводку дают матку. После этой операции пчелы материнской семьи рас­средоточиваются по всем трем корпусам, устраняется пере­населенность и опасность обострения роевого инстинкта. Отделение отводка от гнезда семьи почти глухим по­толком и корпусом с порожними сотами приводит к обособ­лению двух самостоятельных семей. С началом яйцекладки молодой матки в отводке это обособление становится более ярко выраженным, сопровождается усилением лётной дея­тельности пчел отводка через свой леток, хотя общение обеих семей через решетку в потолке продолжается. Избыточного резерва пчел-кормилиц не создается. Из нижнего корпуса пчелы переносят открытый мед во второй корпус и в него же складывают свежий. Сюда перехо­дит работать и матка. Тонус материнской семьи повышается. Она как бы вновь возвращается в фазу роста. Отводок не приходится подсиливать, подкармливать и снабжать водой. Молодая матка в нем развивает высокую яй­цекладку с первых же дней. На пасеке, где пчел содержат в дадановских ульях и ле­жаках, противороевые отводки формируют иначе. Утром, когда лётные пчелы уйдут в поле и в улье оста­нутся преимущественно молодые, от семьи берут часть гнез­да с расплодом (на выходе), пчелами и кормом (мед, перга) и переносят в улей, поставленный рядом (в лежаке за глухую вставную доску). Их делают или небольшими, на трех-четырех рамках, или сильнее, на пяти-шести. Туда же стряхивают пчел еще с двух-трех рамок с отк­рытым расплодом (на них больше молодых, нелётных пчел), гнездо ограждают вставными досками и хорошо утепляют. Вместе с молодыми пчелами в отводок попадает и немало старых, но они, повинуясь инстинкту дома — возвращения на место расположения гнезда, вскоре вернутся в свое преж­нее гнездо. В отводке остаются преимущественно молодые, нелётные. Они, естественно, в течение первых трех-пяти дней не смогут принести себе воды, необходимой для жизни, поэ­тому еще при формировании гнезда наливают в сот воду (около стакана) или жидкого корма (на 1 часть сахара 3 части воды). Такой отводок временно, до начала лётной деятель­ности, будет биологически неполноценным. Он плохо охра­няет свое гнездо. Леток в его улье, поэтому ограничивают до прохода одной-двух пчел. В отводки после слета старых пчел дают маток, лучше плодных, полученных из пчелопитомников, или запасных, перезимовавших на своей пасеке, а при отсутствии — зрелые маточники или неплодных маток. Маточник, стараясь не помять, осторожно помещают в клеточку или просто вставляют между двумя верхними брус­ками средних рамок с расплодом. Здесь держится наиболее высокая и ровная температура, и матка, поэтому будет нор­мально дозревать. Маточник укрепляют почти отвесно, с небольшим наклоном. Это позволит проконтролировать выход матки, не вынимая его. Молодую матку подсаживают в кле­точке, помещая ее также в одну из средних улочек. Маточники и маток лучше давать не позже чем через 2 часа после сформирования. Задерживаться с этим нельзя, так как пчелы, почувствовав отсутствие матки, поспешат зало­жить свищевые маточники на личинках, которые нередко оказываются даже на рамках со зрелым расплодом. Пчелы, заложившие маточники, потом уже не примут ни матку, ни маточник, пока не запечатают последнюю ячейку с личинкой и свищевые маточники не будут удалены. Неплодных маток и маточники дают небольшим от­водкам. Большая сила им не потребуется, пока в их гнездах не появится расплод. После того как матки начнут кладку яиц, отводки подсиливают двумя рамками зрелого расплода. В дальнейшем они развиваются самостоятельно и будут нуж­даться лишь в двух-трехразовом расширении гнезд. Организация отводков на неплодных маток или маточ­ники имеет довольно серьезный недостаток. Спаривание маток с трутнями из-за неблагоприятной погоды нередко задержи­вается и тогда отводки не успевают нарастить необходимое количество пчел к взяткам. Не исключены случаи и потери маток во время брачных полетов. Отводки, в которые будут подсажены плодные матки, формируют более сильными, потому что им вскоре после приема маток придется воспитывать расплод. При значи­тельной массе пчел матки быстрее проявят свои способности производительниц. Противороевые отводки — это не только надежная мера предупреждения роения. Отбор для них части пчел и распло­да усиливает работу маток материнских семей, значительно удлиняет их рост, сами отводки создают значительные резер­вы пчел и расплода. При возврате этих резервов материнским семьям на время главного взятка их продуктивность намно­го возрастает. Одновременно заменяются старые матки молодыми. Семьи обмениваются пчелами. Предупредить роение удается и путем обмена лётными пчелами семьи, которой уг­рожает роение, с семьей более слабой, растущей. Этот приемможно применять только во время хорошего медосбора. После слета полевых пчел сильная семья заметно осла­бевает. Несомненно, что вместе с ними улетает и часть ульевых пчел, уже сориентировавшихся на местности, но пока еще продолжавших работы в улье. Потеря значительного ко­личества пчел (отдала она, предположим 2—3 кг, а получила 0,5 кг) невольно вызовет в семье пере­распределение работ между оставшимися Урьевыми пчела­ми. Нагрузка на них возрастает, в особенности на пчел-кормилиц. В этих условиях ничто не сможет вызвать обострения инстинкта роения. Семья будет продолжать оставаться в сос­тоянии роста. Усиление растущей семьи благоприятно отразится на работе матки, уходе за расплодом, строительстве гнезда и сборе меда. Этот прием нередко применяют даже к семьям, уже вошедшим в роевое состояние (в мисочках имеются яйца). Переключению семьи, готовящейся к роению, в актив­ное состояние сильно содействуют пчелы, прилетевшие из нероевой семьи. Среди них будут и пчелы-разведчицы. Как и в своем бывшем гнезде, они с тем же азартом начинают тан­цевать. На их танцы семья, естественно, реагирует. И чем больше будет танцующих пчел на сотах, тем скорее произой­дет мобилизация всех резервов. Своей кипучей энергией и вносимым свежим медом пчелы невольно увлекают тех, которые, готовясь уйти с роем, никаких работ уже не выполняли. За какой-нибудь неполный день роевой семье возвращается рабочее состояние. Так же включаются в работу и пчелы, слетевшие в улей с нероевой семьей. В ее гнезде работ не уменьшилось, хотя она и осталась без своих лётных резервов. В нем много откры­того расплода, свежего напрыска и, может быть, даже сотов с медом, который надо запечатать. Попав в атмосферу деятель­ных ульевых пчел нероевой семьи, пчелы семьи, готовящей­ся к роению, невольно заражаются их энтузиазмом. Кроме того, эта семья продолжает жить инстинктом роста и в ней обострен инстинкт накопления кормов. Однако если в роевой семье маточники находятся нака­нуне запечатывания или уже запечатаны, то обмен ее со сла­бой не дает положительных результатов. Рой в семье уже сформировался и практически ждет только сигнала к выходу. Роевые пчелы не реагируют на танцы разведчиц, перелетев­ших из нероевой семьи, не принимают участия и в переработ­ке нектара. Они уже держат «в плену» свою матку, оттесняя ее ближе к летку, где сгрудившись, находятся и сами, готовые покинуть гнездо. Даже вторжение в семью не разрушает сформировавшегося роя. Роение можно подавить. Когда прогрессивная техно­логия ухода за пчелами, противороевая в своей основе, нару­шается, особенно если работы выполняются с опозданием и противороевые отводки формируют не от всех семей, роение не исключено. Отдельные наиболее ройливые семьи иногда, не дос­тигнув максимальной силы, входят в роевое состояние и не поддаются воздействию обычных приемов, предупреждаю­щих проявление и обострение инстинкта роения. В этом случае приходится прибегать к последнему средству — приемам искусственного подавления роевого инстинкта. Суть их в частичном или полном отборе расплода и лётных пчел от роевой семьи, отделение матки от расплодного гнезда и пре­доставление ей места для яйцекладки, замена матки моло­дой, недавно начавшей яйцекладку. Эти приемы, хотя и тру­доемки, все-таки позволяют семье снова стать работоспособ­ной. Почти все они применимы на любительских пасеках. Вместо печатного расплода — открытый. В гнезде пчел, подготовившихся кроению, подавляющее большинст­во сотов занято расплодом, преимущественно печатным, уже зрелым. Открытого расплода у них мало. В дадановском улье, в частности, он бывает на двух-трех рамках, и то в небольшом количестве. Печатный расплод — генератор тепла — самос­тоятельно создает в гнезде температуру до 360С. Кроме того, из него постоянно выводится большое количество мо­лоди, которая пополняет армию пчел, прекративших всякую деятельность и готовящихся покинуть материнское гнездо. Изъять все рамки с печатным расплодом, значит уст­ранить источник духоты в улье и приостановить увеличение числа молодых пчел, которые из-за недостатка открытого расплода не могут стать кормилицами. Выламывают и все роевые маточники. Вместо печатного расплода семье дают такое же количество рамок открытого, преимущественно с молодыми личинками. Рамки с печатным расплодом, изъятые из гнезда, пере­дают отводкам взамен взятых у них рамок с открытым расп­лодом, а также используют для организации временного отводка, который помещают рядом с гнездом роевой семьи. Спустя день-два, когда семья включится в уход за рас­плодом, ей дают две рамки с вощиной в середину гнезда, чтобы нагрузить ее и строительными работами. Из пассивно­го состояния она переходит в активное. Около матки вновь создается свита, лётная деятельность пчел усиливается. С отбором печатного расплода, уничтожением маточ­ников, загрузкой воспитанием расплода и строительством сотов семья ставится в такое положение, при котором ей уже не до роения. Приходится мобилизовывать все свои резервы на восстановление целостности гнезда и пополнение запасов меда и перги, которые теперь уменьшились в связи с отбором рамок со зрелым расплодом. Семья, готовясь к роению, в последние 10—12 дней все меньше и меньше выращивает расплода (в ходе главного взятка она может ослабнуть и вторую половину его использу­ет лишь частично). Чтобы она работала в полную силу на про­тяжении всего главного медосбора, перед его началом, если взяток бурный и сильный, или в начале, если он продолжи­тельный, к ней присоединяют ее же временный отводок. Помещают его сверху на лист бумаги или сбоку гнезда, в за­висимости от конструкции улья, старую матку не отыскива­ют. При содержании пчел в многокорпусном улье откры­тый расплод взамен печатного концентрируют в нижнем кор­пусе. Здесь, возле большого летка, лучший доступ кислорода, а над ним, в среднем корпусе, — свободные соты для матки. Этот способ применяют только на пасеке, пчелы которой одинаковы и здоровы. Матку отделяют от расплода. Замечено, что желание пчел роиться гаснет, если всю расплодную часть гнезда отде­лить от матки и преградить ей доступ к нему. Этот прием раз­работан американским пчеловодом Демари применительно к многонадставочному улью. Улей с роевой семьей отставляют в сторону. На его под­ставку помещают запасное дно с корпусом и заполняют его пустыми сотами из-под расплода и с вощиной. В роевой семье отыскивают матку и вместе с сотом и пчелами перено­сят в середину подготовленного корпуса. Накрывают его разделительной решеткой. На нее ставят второй запасной корпус. В него переносят рамки из верхнего корпуса отстав­ленного улья, одновременно выламывая роевые маточники. Освободившийся из-под рамок корпус ставят третьим. Опе­рацию по переносу оставшихся рамок и выламыванию ма­точников продолжают. В итоге объем улья увеличится на один корпус, гнездо переустраивается и становится противоестественным: кор­пус с медом, бывший до этого вверху, оказывается вторым снизу (над решеткой), два бывших нижних расплодных кор­пуса — вверху. С таким гнездом семья мириться не может. По природе своей пчелы хранят мед над расплодом, а теперь он стал под ним. Матка, как правило, работает на сотах вверху или в середине гнезда, в наиболее теплой и обжитой части, а тут она вынуждена ютиться внизу и к тому же еще в неблагоустроенной части. Все это и ставит роевую семью в такие условия, которые она не может принять, и сразу все свои резервы включает в переустройство гнезда. Для матки внизу пчелы отстраивают новые соты на вощине, а мед из корпуса над решеткой, который так отдалил расплод от мат­ки, перетаскивают вверх, где он и должен быть. Но пока матка будет изолирована внизу, разрыв в середине расплодного гнезда после переноса меда вверх остается и держит семью в напряжении до выплода пчел в верхних корпусах. Отделение расплода от матки рассредоточивает пчел по улью, загружает их строительством сотов и работами по при­данию гнезду естественного вида — все это гасит инстинкт доения. Противороевое действие этого приема усиливается еще и тем, что под расплодным гнездом образуется свободная от корма и расплода зона, разорванная рамками с вощиной. Такого разрыва пчелы, готовящиеся к роению, не переносят. Матка начинает осваивать нижний корпус. Чтобы выпустить трутней из верхних корпусов, в корпусе над решеткой откры­вают леток. В отдаленной от матки части гнезда у пчел иногда воз­никает желание обособиться в самостоятельную семью. Оно еще более обострится, если в этой части улья оставить откры­тым леток. Чтобы такое стремление к обособлению не воз­никло и не привело к делению семьи на две самостоятельные внутри одного жилища, летки в верхних корпусах после слета трутней держат закрытыми. Если пчелы все-таки заложат маточники, то их, как только они будут запечатаны, выламы­вают. Следует отметить, что в многокорпусном улье значи­тельное отдаление матки не нарушает ритм работы семьи в целом, так как пчелы находятся в постоянном контакте с маткой. В первые дни медосбора разделительную решетку удаляют. Она затрудняет проход через нее пчел, зобики кото­рых наполнены нектаром. К тому же матке теперь могут пона­добиться свободные соты для яйцекладки. В практике нередко применяют этот способ частично измененным. Чтобы не отыскивать матку (найти ее непрос­то, семья в это время бывает очень сильной), всех пчел стря­хивают на сходни перед летком подготовленного корпуса. Это стряхивание ошеломляет пчел. По существу, уже сформиро­вавшийся рой, спокойно ожидавший сигнала к выходу, вдруг оказывается разбитым, перемешанным с другими группами пчел и к тому же вне гнезда. После стряхивания одни пчелы протискиваются к летку и даже забивают его, сдерживая желание других войти в жи­лище; многие поднимаются в воздух, со всех сторон осматри­вая улей и отлетая от него; часть останавливается и усиленно машет крыльями, как бы ожидая очереди и впрашиваясь. У пчел словно создается впечатление входа в новое жилище, которое они отыскали после роения. Войдя в него, насекомые оказываются в неуютном, не­обжитом и неустроенном гнезде, совсем непохожем на то, в котором они только что жили. Семья, которая до этой операции составляла единое целое и под воздействием могучего роевого инстинкта соби­ралась отделить от себя новую семью, пришла в замешатель­ство и распалась на части. Нервная система пчел перевозбуж­дается и в норму приходит лишь после того, как они вновь почувствуют присутствие матки и включатся в работу по восстановлению гнезда. Инстинкт роения разрушается. Семья становится работоспособной. Применяют этот способ и в такой модификации. Мат­ку находят, переносят с сотом в нижний корпус, укомплекто­ванный рамками с сушью, вощиной и одной медоперговой, на него ставят второй такой же корпус, накрывают не раздели­тельной решеткой, а разделительным дном или двойной сет­чатой перегородкой. Корпуса с гнездом, в котором оставляют 1—2 самых крупных и зрелых маточника, ставят на раздели­тельную перегородку. Если семья малопродуктивная, то вместо ее маточника такому отводку дают матку или маточник от племенной семьи. Для слета пчел к своей матке в раздели­тельном дне или сетчатой перегородке открывают леток. Он же станет рабочим. Через него выйдет и молодая матка на спаривание. Семье, практически лишенной всего гнезда, ничего более не остается, как включиться в работу, и прежде всего по сбору нектара и пыльцы и строительству сотов на вощине. Инстинкт роения гаснет. Обе семьи живут самостоятельно, выращивая резервы к главным взяткам. Противороевой прием с отделением расплода от матки можно применять и в лежаке. Матку с несколькими рамками вощины отгораживают разделительной решеткой в одной стороне улья, а у противоположной сосредоточивают рамки с расплодом и кормом, маточники уничтожают. Пчелы по-прежнему будут входить в гнездо, и выходить из него через старый леток. Хотя этот прием и позволяет предупредить выход роя и возвратить семье рабочее состояние, пчелы в расплодном отделении работают с меньшей энергией, чем пчелы, находящиеся около матки. Объясняется это тем, что го­ризонтальное деление гнезда мешает пчелам другой полови­ны семьи общаться с маткой. Без лётных пчел. В практическом пчеловодстве у нас и за рубежом широкое распространение получил способ, при котором для подавления роевого состояния семьи отбирают у нее всех лётных пчел. Пока лётная деятельность семьи, готовящейся к роению, существенно не снизилась, ее улей отставляют на несколько метров в сторону. На его место ставят новый. Если роевая семья находится в дадановском улье, то в новый улей против летка помещают 4—5 рамок с вощиной, по ту и другую сторону от них — по два сота со зрелым расплодом, остальные медоперговые. Дают матку или меж­ду сотами с расплодом прививают зрелый маточник. Леток сокращают. В течение дня все лётные пчелы из отставленного улья и часть тех, из которых формируется рой, возвратятся на свое прежнее место и образуют новую семью — своеобраз­ный рой, искусственно отделенный. Когда слет идет недостаточно энергично, гнездо роевой семьи открывают и с крайних рамок стряхивают пчел на сходни, поставленные перед летком этого же улья. Обычно в семье, готовящейся к роению, на этих рамках скапливаются пчелы будущего роя. Не опасно, если вместе с ними будет стряхнута и матка. Она сейчас же войдет в улей, а большинст­во пчел поднимется в воздух и слетит на прежнее место, но в новое жилище. Чтобы слет стряхнутых пчел был максималь­ным, полезно их слегка подкурить дымом. После слета стремление семьи к роению угасает: она лишается пчел, из которых формируется рой. Оберегать ма­точники становится некому, матка их разгрызает. Дня через 2—3, когда слет из роевой семьи прекратит­ся, улей ее подносят к тому месту, где она находилась раньше, и ставят рядом с семьей, образовавшейся из слетевших пчел, летком в прежнем направлении. Это делают для того, чтобы потом удобнее было объединить обе семьи в одну. Работоспособность роевой семьи восстанавливается спустя 3—5 дней после того, как повзрослеют оставшиеся мо­лодые пчелы. Слетевшие в новый улей пчелы неуютно чувствуют себя в неблагоустроенном гнезде, охотно принимают матку или маточник и постепенно включаются в строительные ра­боты. После того как молодая матка разовьет яйцекладку (это нередко совпадает с началом главного взятка или накануне его), бывшую роевую и молодую семьи объединяют. Такую семью не без основания называют медовиком. Если старая матка представляет ценность, то ее находят и сберегают в нуклеусе, плохую уничтожают или оставляют в улье, ее убьет молодая матка. В семье-медовике, у которой теперь матка молодая, ин­стинкт роения не проявится. Семьи с матками текущего года рождения, как правило, не роятся, даже если роению и будут благоприятствовать погодно-медосборные условия. Роевое состояние, возникшее задолго до цветения глав­ных медоносов (за 30—35 дней), гасят тем же способом, но вместо маточника или неплодной матки новой семье дают матку плодную. Бывшая роевая и молодая семьи весь этот период будут находиться в состоянии роста. Они успевают дополнительно воспитать большое количество пчел и расплода, и каждая из них сможет самостоятельно участвовать в медосборе. Если же их с началом главного медосбора объединить, то образуется мощная семья-медовик. Способ подавления инстинкта роения путем отбора всех лётных пчел применяют и к семьям, содержащимся в многокорпусных ульях. Своеобразен он лишь в технике фор­мирования гнезд роевой и молодой семей и отборе пчел. Для новой семьи комплектуют гнездо в двух корпусах: в нижнем размещают рамки с вощиной (по краям по одному медоперговому соту), в верхнем — с печатным расплодом (па выходе) и кормом (без пчел и маточников). В середине расплодной части укрепляют зрелый маточник этой же семьи, если она высокопродуктивна, или дают матку или маточник от племенной. Улей с роевой семьей отставляют в сторону, на его место помещают новый с подготовленными корпусами. Корпуса с пчелами, оставшимся расплодом и кормом, допол­ненные сотами и вощиной, помещают на потолок с закры­тым отверстием или на разделительное дно. Открывают ле­ток вверху, над потолком. Через него лётные пчелы сойдут в нижнюю часть улья и образуют новую семью. Обе семьи до начала главного медосбора живут под одной крышей, а потом их объединяют. С энергией роя. Если ценная семья с племенной мат­кой, высокая плодовитость которой обеспечила ей длинный период роста, вдруг перед главным взятком или в самом начале его войдет в роевое состояние и из-за этого потеряет значительную часть медосбора, то работоспособность ей возвращают, лишив гнезда и корма, переводят на положение роя. На место улья с роевой семьей ставят другой такого же объема. Если семья занимала два корпуса, то нижний укомп­лектовывают порожними сотами и вощиной (не менее четы­рех рамок в середине), верхний — сушью (без меда). В него на сходни стряхивают всех пчел и матку. Рамки возвращают обратно на свое место. В старом гнезде оставляют лишь один лучший маточник. С сота, на котором будет этот маточник, пчел не стряхивают, а осторожно сметают. Поскольку семья с длинным периодом роста очень ценная, ее роевые маточники помещают в клеточки и потом используют. Стряхнутые пчелы с маткой, попавшие в неустроенное гнездо и оказавшиеся без корма, включатся во все работы с энергией естественного роя. Разорванная вощиной нижняя часть гнезда оказывает на них сильное мобилизующее и противороевое действие. Как же поступить с гнездом бывшей роевой семьи, ос­тавшейся без единой пчелы, но с огромным количеством расплода и корма? Может быть, усилить им другие семьи? Практика показывает, что лучшие результаты дает налет на это гнездо пчел другой сильной семьи. Улей с бывшим гнездом роевой семьи переносят на место какой-нибудь нероевой. Ее, в свою очередь, ставят рядом с ульем, в который только что перегнали роевых пчел. После перемещения ульев начнется слет пчел нероевой семьи на прежнее место, но в чужое гнездо. Без пчел-корми­лиц и матки лётная деятельность их на некоторое время нарушается. И хотя в гнезде есть роевой маточник, семья может заложить свищевые маточники. Побуждает ее к этому недостаток маточного вещества. На следующий день лёт пчел восстанавливается. Спустя 3—4 дня, когда выйдет значитель­ное количество расплода, функции кормилиц начнут выпол­нять молодые пчелы, а бывшие лётные, поневоле ставшие кормилицами, вернутся к своей прежней работе. Лёт с каж­дым днем усиливается. Все полученные резервы включаются в медосбор. Свищевые маточники, если семья их построит, не выламывают. Их разгрызает вышедшая матка. При коротком и бурном взятке и невозможности пере­вести пчел на очередной медосбор нероевую семью вместе с гнездом присоединяют к бывшей роевой после включения ее в медосбор. После объединения лётные резервы удвоятся и с каждым днем будут увеличиваться в результате уменьшения работ по уходу за расплодом (в семье осталась одна матка), Сила семьи будет продолжать расти и дальше, сохраняя высо­кую энергию роя. При взятке продолжительном, тем более не одном, первый источник бывшие роевая и нероевая семьи использу­ют порознь, а перед началом второго их объединяют. За время первого медосбора та и другая семьи ослабевают, теряют зна­чительную часть лётных пчел, поэтому очередной они в пол­ной мере использовать не смогут. Объединенная же семья вновь приобретает большие рабочие резервы. При объединении семей, содержащихся в дадановских ульях, на них ставят вторые корпуса или по два магазина. При содержании пчел в многокорпусных ульях надставки с расп­лодом опускают вниз, а поверх них — с кормом и порожними сотами под мед. Способ этот, несмотря на трудоемкость, позволяет не только за очень короткий срок погасить в семье роевое состо­яние, но и получить потом от нее меда намного больше любой другой роевой семьи.

Кроме специальных приемов противороевого воздей­ствия, имеются факторы, которые в той или иной степени снижают проявление инстинкта роения. Замечено, что семьи, находящиеся большую часть дня в тени растительности и в ульях летками на север, роятся реже, чем в ульях, прогреваемых солнцем. В просторных ульях, в которых семьи никогда не испытывают тесноту и духоту (гнезда их хорошо вентилируются), инстинкт роения проявляется слабее и позднее. Большие запасы корма в пери­од роста семьи (не менее 20 килограммов) продлевают рост вплоть до наступления главного взятка. Израиваются семьи, как правило, маломедные. На проявление инстинкта роения влияет даже зимовка, а также возраст матки, свежесть гнездовых сотов, порода пчел. Пчелы, зимовавшие на воле, всегда менее склонны к роению. Роение, хотя биологически оправдано и вызывается одним из сильнейших инстинктов пчел — инстинктом размноже­ния вида, для практического пчеловодства невыгодно. Из арсе­нала приемов, продлевающих рост семей и исключающих рое­ние, самый эффективный — противороевые отводки. Он спо­собен заменить все остальные средства борьбы с роением.

Пасека растет

clip_image014

Ни промышленная пчеловодная ферма, ни небольшая любительская пасека не могут обойтись без ежегодного фор­мирования новых семей. Одним они бывают нужны для уве­личения размера пасек, другим требуются для замены сла­бых, малопродуктивных и больных семей. Выбраковка дает возможность освободиться от бездоходных и биологически неполноценных семей, которые почти ежегодно появляются даже у пчеловодов-мастеров, и таким путем поднимать про­дуктивность семей и всей пасеки. Новые семьи могут понадобиться для восстановления зимних потерь. Их выращивают и на продажу. По природе своей каждая семья пчел потенциально может и должна произвести себе подобных. На этой биологи­ческой закономерности и основаны приемы организации новых семей искусственным путем. Сроки формирования семей определяются в основном временем наступления продуктивных взятков и методами использования их. Наилучшим будет тот способ, который позволит созданной молодой семье подготовить к главному и последующим медосборам сезона такое количество рабочих пчел, которое, по крайней мере, будет способно обеспечить себя кормом на зимний и весенний периоды и хорошо подго­товиться к зиме. Практика показывает, что молодая семья может стать, сильной и продуктивной при ее организации не позже чем за шесть недель до цветения главных медоносов. За это время, даже если ей была дана неплодная матка, семья успеет выкор­мить много расплода. Главный взяток она встретит достаточ­но окрепшей, а следующий за ним использует уже почти наравне с основными семьями. При формировании новых семей пользуются такими приемами, которые существенно не ослабят материнские семьи и позволят сохранить им хозяйственную ценность. «Какой бы способ искусственного роения ни был применим, — писал ос­новоположник американского пчеловодства Л. Лангстрот, — не следует никогда уменьшать силу старой семьи настолько, чтобы это замедлило производительную силу ее матки». Этот принцип, по его словам, должен быть для пчеловода законом, который не подлежит изменению. Дробление даже сильных семей, если оно сделано неу­мело и не в самое подходящее время, может свести к нулю надежды на медосбор, и хотя число семей увеличится, к концу сезона будет немало плохо подготовленных к зимовке. Новые семьи лучше всего формировать в тот период, когда материнские (родоначальные) достигнут биологичес­кой зрелости, а природа пробудит и обострит у них естест­венное желание роиться. Семья, которая зиму перенесла благополучно и весен­ний рост ее ничто не сдерживало, своей биологической зре­лости (способности делиться) достигнет задолго до главного взятка. За время взятка и материнская семья, и молодые народившиеся (рои) создадут запасы корма, гарантируя себе дальнейшее существование. Если бы природа допустила об­ратное, то есть роение наступало бы после медосбора, то все молодые семьи неизбежно погибали бы от голода, лишенные возможности заготовить корма. Существование вида медо­носных пчел было бы поставлено под угрозу. Работая многие тысячелетия над совершенствованием рас и популяций медоносных пчел, природа отбирала, выбра­ковывала и, в конце концов, отселектировала такие их формы, которые оказались способными выращивать большую массу пчел и расплода за сравнительно короткий срок после зимов­ки и производить потомство задолго до зацветания главных медоносов. Опираясь на этот закон естественного развития, чело­век научился формировать новые семьи искусственно и в такие сроки, в которые каждая новая семья успевает не только построить себе гнездо и вырасти, но и создать для себя зна­чительные запасы корма. Имеется несколько способов искусственного форми­рования семей, оправданных многолетней практикой пчело­водства. Семью делят на две. Можно ли создать новую, биологи­чески полноценную семью, которая жила бы также полнок­ровно, как и естественный рой? Да, можно. Способ такой организации семьи вошел в практику под названиями: «деле­ние семьи на пол-лёта» или «пополам». К делению семей прибегают тогда, когда они достаточ­но усилятся и у них появятся признаки подготовки к роению (начнут строить мисочки), когда лётная деятельность их еще не снизилась. Техника формирования семей, бытующих под этими названиями, одна. Дадановский улей или лежак с сильной семьей отставляют на полметра в сторону и на таком же расстоянии от прежнего места стоянки с другой стороны ставят пустой улей. Ульевую подставку, на которой прежде стоял улей, убирают. В направлении прежнего летка образу­ется пустое пространство. Семью и гнездо (расплод и соты) делят на две равные части, одну из них оставляют в старом улье, другую с пчела­ми переносят в рядом поставленный. Матку отыскивать нет необходимости — не имеет значения, в какой улей она попа­дет. Гнезда той и другой семьи ограничивают вставными досками, утепляют и ульи накрывают крышами. Проще этот прием применить к многокорпусной семье: на новое место переносят не часть рамок с расплодом, а целый расплодный корпус. Пчелы, возвращающиеся из полета, инстинктивно идут в направлении летка, к которому привыкли и из которого только что вылетели в поле, но, вернувшись, жилища на преж­нем месте не находят. После некоторого замешательства и полетов в прост­ранстве, образовавшемся между двумя ульями, постепенно начинают распределяться: одни идут в свой прежний улей, другие — в рядом стоящий. Пчелы летели к своему жилищу по строго определенному курсу, но потом, как бы наткнув­шись на какое-то препятствие, начали делиться на две части (отсюда и название способа «деление семьи пополам»). Как правило, большая часть идет в тот улей, в котором находится матка. Видимо, они ориентируются по какому-то звуковому сигналу, который издают входящие в улей пчелы. Поэтому его постепенно и понемногу отодвигают в сторону до тех пор, пока глазомерно не будет установлено, что возвра­щающиеся пчелы распределяются по ульям примерно в рав­ном количестве. В том улье, где не окажется матки, примерно через 20— 30 минут после деления, пчелы начнут волноваться, выхо­дить на переднюю стенку и прилетную доску, суетиться, по­казывая тем самым, что они осиротели. Этой семье и дают плодную матку. В семьи, созданные таким способом, попадают пчелы всех возрастов, и они, поэтому сразу же после разделения ма­теринской семьи нормально работают в поле (собирают нек­тар и пыльцу, приносят воду, ухаживают за расплодом, стро­ят соты). Такие семьи биологически полноценны, важно их снабдить пергой. Обе новые семьи в оставшееся время достаточно окреп­нут и обеспечат себя запасами корма на зиму. А если после первого главного взятка будет еще и второй, тем более третий, то и дадут товарную продукцию. Семьи, которым подсадили неплодных маток или дали маточники, значительно отстают в росте от семей с плод­ными матками, запасают меньше меда, но к зиме вырастают и обеспечивают себя кормом. Сильные семьи, которые можно разделить в более ранние сроки (биологической зрелости они достигают не в одно вре­мя), дадут новые семьи лучшего качества. К главным взяткам они могут создать немалые резервы пчел-сборщиц, особенно если вскоре после организации им дать по одной-две рамки зрелого расплода от семей неделенных и здоровых. При заболевании пчел на пасеке подсиливание здоровых семей расплодом или пчелами больных семей недопустимо. Приемы, предусматривающие это, из технологии должны быть исключены. Делить семьи пополам в начале главного взятка, как и заставлять безматочные половины семей выводить себе в это время свищевых маток, экономически невыгодно. В семьях, остающихся после деления с плодными матками, обостряет­ся инстинкт роста, матки развивают высокий темп яйцеклад­ки, работ по уходу за расплодом становится больше, лётные резервы, и без того ослабленные и незначительные, умень­шаются. Больших запасов меда с первого главного взятка они, естественно, не сделают и в лучшем случае заготовят его только за счет последующих, если они будут. В семьях, которые выводят себе свищевых маток, энер­гия лёта пчел бывает значительно слабее, чем в семьях с мат­ками плодными. Когда же матки выведутся, спарятся и в гнездах появится расплод, лётная деятельность станет нор­мальной, но медосбор уже окончится или подойдет к концу. К тому же эти семьи имеют тенденцию к ослаблению. Со дня вывода свищевых маток до рождения от них первых пчел пройдет более 40 дней — срок, по продолжительности равный целой жизни пчелы. А чтобы накопились необходимые семьям лётные резервы, требуется еще немало времени. Без­результатно для них может закончиться и очередной медо­сбор. В конечном итоге их придется кормить готовым медом или сахаром, то есть содержать потребляющие единицы, а не производящие. Весьма вероятно, что и в будущем году эти семьи не войдут в число продуктивных — ведь матки у них неполноценные, свищевые. Невыгодно делить семьи и после главного медосбора. Товарный мед, который соберет сильная неразделенная семья, придется отдать вновь созданной семье на корм. Нередко поздно организованные семьи не успевают и нарастить необ­ходимые резервы пчел к осени и в зиму идут слабыми. Отводок из резерва нескольких семей. Иногда новую семью выгоднее создать не за счет одной, а из двух-трех, то есть сделать ее более сильной. Матку дают ей плодную. Такой отводок принято называть сборным. Техника формирования его та же, что и противороевого (индивидуального). Сборные отводки имеют существенный недостаток: в них после формирования остаются лишь одни нелётные пчелы. Они еще незнакомы с местностью и потому не возвращают­ся в материнские гнезда. Эта биологическая особенность как раз и лежит в основе искусственного роения — отделения части пчел и расплода для новой семьи. Но молодые пчелы не способны выполнять большинство ульевых и тем более поле­вых работ, и отводок, поэтому в течение четырех-пяти дней почти не проявляет внешних признаков жизни (пчелы из улья не вылетают). Иная картина наблюдается в естественном рое. С ним уходят такие пчелы, которые способны выполнять все работы, как в гнезде, так и в тюле с первых же минут своего самосто­ятельного существования. Однако биологически полноцен­ным можно сделать и сборный отводок. Такие отводки фор­мируют не днем, а к вечеру, когда лёт пчел за взятком почти прекращается. Лётные пчелы, попавшие в отводки, уже не возвращаются в свои материнские гнезда. Летки отводков во время комплектования их гнезд держат закрытыми. Гнезда укрепляют для перевозки. Вечером в тот же день эти семьи отвозят на новое место к источникам нектара на расстояние не ближе 5 км от пасеки, иначе лётные пчелы возвратятся на прежнее место и отводки станут биологически неполноценными. Утром следующего дня пчелы облетятся и начнут трудовую жизнь. За время медосбора они утратят условный рефлекс на старое место и после возвращения на пасеку в свои прежние гнезда уже не слетят. В сильных сборных отводках сразу же создаются бла­гоприятные условия для яйцекладки маток и выполнения других неотложных работ. По продуктивности такие сильные отводки почти не отличаются от основных семей, из резерва которых они сформированы. Отбор от материнских семей небольшого количества пчел и зрелого расплода влияет на их физиологическое состояние весьма положительно: предуп­реждается проявление инстинкта роения, продлевается пери­од роста, сохраняется активность. Нуклеус — основа новой семьи. В современном пчело­водстве главное назначение нуклеусов с запасными матка­ми — служить базой для формирования новых семей весной. При двухматочной системе пчеловодства потребность в перезимовавших нуклеусах возрастает и в зависимости от принятой технологии и характера главного взятка число их может достигать, по меньшей мере, половины числа основных семей пасеки. В горизонтальных ульях с рамкой размером 435×300 мм (лежаках), где нуклеусы чаще содержат сбоку материнских семей, а в многокорпусных — сверху, первое время после весеннего очистительного облета нуклеусы рас­тут самостоятельно, пользуясь теплом соседних гнезд. Правда, из-за малочисленности пчел матки работают намного ниже своих возможностей. Когда перезимовавшие пчелы заменятся молодыми и живая масса материнских семей начнет возрастать, от них берут по одной-две рамки зрелого (на выходе) расплода без пчел и им подсиливают нуклеусы. Когда из этих сотов выплодятся молодые пчелы, нуклеусы подсиливают вторично. После двукратного усиления они становятся жизнеспособными, нормально растут. Постепенный отбор сотов с расплодом существенно не ослабит и не сдержит роста основных семей. Соты, подстав­ленные взамен отобранных, матки заносят яйцами, восста­навливая количество расплода. Частичный отбор печатного расплода, наоборот, благоприятно отражается и на общей деятельности семей и предупреждает проявление инстинкта роения. С течением времени объем горизонтального улья для семьи и нуклеуса станет тесным и начнет сдерживать их рост. Семьи разъединяют. Основная остается в своем улье, отводок (бывший нуклеус) переселяют в новый и помещают рядом, летком в том же направлении и на том же уровне. Отводок в многокорпусном улье оставляют на месте. Объем его гнезда по мере роста семейки увеличивают поста­новкой нового корпуса. Такие ранние отводки к цветению главных медоносов вырастают в более сильные семьи, чем отводки средних или поздних сроков организации, поэтому не только обеспечива­ют себя кормом, но и дают значительное количество товарно­го меда. Многие содержат по три-четыре нуклеуса с запасными матками в одном двенадцатирамочном дадановском улье, наглухо разгороженном фанерными перегородками, с летка­ми в разные стороны. Когда нуклеусы достаточно окрепнут и маткам понадо­бятся новые площади для яйцекладки, крайние семейки пере­селяют в другие ульи, поставленные к той и другой стороне летками в прежнем направлении. Перевод в новые квартиры лучше приурочить к очередному подсиливанию расплодом. Гнезда оставшихся нуклеусов расширяют. В таком положе­нии семейки еще долго будут обогревать друг друга, а значит, и хорошо расти. Если требуется взять одну из маток для исправления безматочной семьи или замены старой матки, то пчел и гнездо обезматочного нуклеуса присоединяют к соседнему. При необходимости число семей увеличивают и за счет лучших противороевых отводков, сформированных от высокопродуктивных семей пасеки. Используют и рои, если они соответствуют тому же критерию оценки. Новые семьи можно создать и путем деления отроив­шейся семьи на несколько частей, если ее наследственные задатки представляют большую ценность. Для этого семью относят в сторону, а рой сажают на ее место. После слёта пчел на рой рамки с оставшимися молодыми пчелами, расплодом и кормом делят на 3—4 отводка (не менее как по три рамки с расплодом). Каждому из них оставляют по одному-два ее хороших зрелых роевых маточника. С началом работы роевых маток отводки один-два раза подсиливают расплодом на выходе. К концу летнего сезона из отводков вырастают вполне жизнеспособные семьи. Семья из пакетных пчел. При организации новых пасек или расширении существующих все чаще используют пакетных пчел. Их приобретают в специальных разведенческих хозяйствах (питомниках), которые отправляют заказчи­ку пчел по почте авиационным, железнодорожным или авто­мобильным транспортом в пакетах (особых ящиках). Пакетный способ разведения пчел дает возможность организовать новую семью в более ранние сроки, чем ее можно было бы создать на месте. Она практически может участво­вать во всех взятках сезона, успевает хорошо подготовиться к зиме. В первый же год пакетные пчелы построят себе новое гнездо, сделают запасы корма. При особо благоприятных погодных и медосборных условиях они возместят затраты на их приобретение и даже могут дать товарный мед. Пакет с пчелами — это своеобразный рой, то есть зна­чительная масса пчел (1,2 кг) с маткой, без гнезда. Питаются они в дороге жидким кормом из специальной металлической кормушки. Посылают пчел и в сотовых паке­тах. Они состоят из такого же количества пчел, плодной мат­ки, 4-х гнездовых сотов, из которых 1,5 сота с пе­чатным расплодом, и 3-х кг корма. Сотовые пакеты высылают преимущественно начина­ющим пчеловодам, которые только обзаводятся пчелами. Транспортируют их в фанерных ящиках с темной вентиля­цией, бессотовые в сетчатых. В бессотовом пакете к пчелам постоянно открыт доступ воздуха, они висят в нем большой гроздью, как рой на ветке, ведут себя спокойно и превосходно переносят дорогу (в течение двух-трех суток могут даже быть без корма). Сетчатый пакет намного меньше фанерного, что очень важно для пересылки пчел на дальние расстояния, особенно самолетом. Пчелоразведенческие хозяйства мира пересылают пчел только в бессотовых пакетах. Современное промышленное и любительское пчеловодство уже практически не может обхо­диться без пакетного дела. Особенно хорошо оно развито в США, Австралии и в других странах, где организовано про­мышленное пчеловодство. Производством пакетных пчел за­нимаются специализированные хозяйства Молдовы, Украи­ны, Северного Кавказа, Грузии, Средней Азии. Природа про­буждается здесь рано и начинает давать пчелам нектар и цветочную пыльцу, когда в других зонах еще стоят холода. Семьи выращивают много расплода. К тому времени, когда в центральных районах России, на Севере и в Сибири местные пчелы облетятся после зимовки, пчелопитомники и пчело­водные фермы юга уже имеют возможность сформировать от каждой семьи по одному пакету. В Туркмении, например, молодые пчелы сменяют перезимовавших уже в марте. К отправке пакетов здесь приступают в конце апреля — начале мая. Семьи к этому сроку бывают сильными и готовыми к роению. Отбор от них части пчел в это время не только не вреден, но даже полезен: инстинкт роения угасает, они вновь вступают в полосу роста. К цветению весенних медоносов семьи усиливаются, хорошо их используют, не говоря уже о последующих. Эти семьи могут дать и по второму пакету. Пакеты формируют из пчел молодых, нелётных. Им на новом месте предстоит построить гнездо, вырастить к глав­ному взятку новые поколения и много расплода, за счет кото­рого семьи будут усиливаться и создавать резервы. Пакетные пчелы, уже принимавшие участие в медосборе, не способны выполнить эти биологические функции. Очень важно, чтобы масса пакета соответствовала кон­диции. Установлено, что семья, масса которой 1200 г, в состоянии самостоятельно расти, хорошо подготовиться к главному взятку, заготовить себе запасы на зиму. Нормальный рост пакетной семьи прямо пропорцио­нален степени яйцекладки матки. Наибольшая плодовитость, как известно, у маток молодых, не старше года. Их и отправ­ляют с пакетными пчелами. Обычно маток берут с матковыводных пасек, а пчел — с производственных. Маток предва­рительно заключают в клеточки и помещают вверху, под крышками пакетов. При формировании сотового пакета из одной (материнской) семьи матку в клеточку не заключают. Она находится в общей массе пчел. Пакетная семья должна хорошо использовать главный взяток уже в текущем году, поэтому необходимо, чтобы она прибыла к месту назначения не позже чем за 8 недель до начала главного медосбора. С учетом этих сроков и подают заявки на пакеты. Лучшие результаты продуктивности, ес­тественно, будут у семей с более длительным периодом под­готовки к медосбору. Для увеличения пасеки вполне пригодны пакеты, по­лучаемые и в более поздние сроки, но не позже начала главно­го медосбора, чтобы они смогли заготовить себе хотя бы корм на зиму. Еще до прибытия пчел на станцию назначения для каждого пакета готовят улей с комплектом суши и вощины. Если в этих сотах будут мед и перга, что очень желательно, то улей накрывают потолком и крышей, летки закрывают, что­бы в них не проникли пчелы-воровки, осы и муравьи. Для сотового пакета в улей ставят сот с медом и пергой, для бессотового 4-5 рамок с запасами корма. Как только пакеты поступят на железнодорожную стан­цию или в аэропорт, их получают, до вечера держат в тени или прохладном помещении при свободном доступе воздуха. К концу дня пакеты подносят к ульям и переселяют в них пчел. Температура воздуха к этому времени понижается, лёт пчел других пасек затихает, опасность нападения на пакеты стано­вится минимальной. В такое время не выходят на ориентиро­вочный облет и пакетные пчелы. За ночь они успокаиваются, осваивают гнездо. В пасмурную и прохладную погоду пересе­ляют пчел и днем. Из сотовых пакетов рамки с пчелами поочередно пере­носят в улей. Пчел, оставшихся на стенках ящика, вытряхи­вают на соты. Бессотовый пакет подносят к улью, открывают его, кле­точку с маткой помещают между рамками, пчел вытряхива­ют. Гнездо закрывают. Для сохранения тепла и предупрежде­ния пчелиного воровства летковый вкладыш ставят на малый вырез. Верхний леток закрывают. Пчел из бессотовых пакетов можно и не вытряхивать. Для этого на подготовленные ульи помещают по пустому корпусу. На рамки над клеточками с матками кладут откры­той стороной бессотовые пакеты. Ульи накрывают. Пчелы сами постепенно перейдут на соты. Примерно через 1—2 часа пустые пересылочные ящики и корпуса убирают. За ночь пакетные пчелы освоятся с новым гнездом, а утром облетятся и начнут работать. После облета маток из клеточек освобож­дают. В том случае, если матка во время пересылки погибла, пакет рассыпают по двум-трем семьям.

При организации новой пасеки и отсутствии сотов бес­сотовые пакеты переселяют на рамки с вощиной и сразу же обеспечивают кормом. Кормушки с сахарным сиропом по­мещают сверху или сбоку гнезда. Новые порции сиропа дают по мере освобождения кормушек на ночь, чтобы избежать нападения на них пчел-воровок. Пополняют корма и пакет­ным пчелам, пересаженным на готовые гнезда. Чтобы пакетная семья нормально росла и могла стать продуктивной, ей на период роста придется дать в первые две- три недели не менее 10 килограммов корма. Желательно, чтобы семьи, кроме того, находились в условиях хотя бы не­большого поддерживающего нектарного или пыльцевого взятка. Если пакеты с пчелами пришли к началу продуктивно­го медосбора и погода благоприятствует их работе, то такого количества корма давать не обязательно. Семьи, активно включившиеся в работу, не беспокоят в течение двух недель, а со слабым лётом, не приносящие об­ножки, осматривают не позже чем через пять дней после пересадки в ульи. Маток, не начавших кладку яиц, уничтожа­ют, а пчел присоединяют к соседним семьям. За первые две недели большая часть рамок будет занята расплодом, количество пчел в семьях начнет уменьшаться, а к концу третьей недели их станет меньше, чем требуется для выращивания расплода. Но этот критический период недли­телен. Как только начнут выплаживаться молодые пчелы, сила семьи восстанавливается, кривая роста пойдет вверх. И все же к началу этого критического периода каждую семью лучше подкрепить, подсилить одной-двумя рамками зрелого (на выходе) расплода или безматочным бессотовым пакетом. Такие пакеты с массой пчел в 400—800 г пчелоразведенческие фермы поставляют специально. Особенно широко пользуется ими зарубежная практика. Рост подсиленных семей-пакетов заметно ускоряется. Через четыре недели со дня переселения объем ульев увели­чивают: под корпуса ставят новые (вторые), заполненные рамками суши и вощиной. Спустя еще 7—10 дней, когда семьи освоят их, корпуса меняют местами. К зацветанию растений главного взятка каждая пакет­ная семья займет оба корпуса и будет иметь не менее 10 рамок с расплодом, то есть станет способной собрать много меда. Семьи-пакеты, имея молодых плодных маток, в роевое состояние не приходят. Уход за ними прост и нетрудоемок, что и позволяет при тех же затратах времени обслуживать в 2—3 раза большую пасеку, чем при работе с зимовалыми пче­лами. Питомники рассылают пчелиные пакеты, необходи­мые для увеличения числа семей, в строго определенные районы, согласно плану породного районирования. В центральные области России, Сибирь, на Север и Дальний Восток отправляют, в частности, только пчел сред­нерусской породы. Пчелы с любительской пасеки. Почти у каждого опыт­ного пчеловода-любителя и фермера, а также в кооперативах и добровольных пчеловодных обществах ежегодно создаются значительные резервы пчелиных семей, которых они охотно продают на договорных началах местным начинающим пче­ловодам и даже по заявкам из других зон. Коммерческие связи и малый бизнес набирают силу. Современные пчеловоды-любители в большинстве своем поклонники и патриоты пчеловодства, знатоки любимого дела. Они постоянно совершенствуют свое мастерство, с ра­достью делятся наблюдениями и практическим опытом с другими. На своих любительских пасеках применяют передовую технологию, ведут селекционную работу, активно борются с болезнями, вывозят пчел на медосбор и опыление сельскохо­зяйственных культур. Продукция, реализуемая пчеловодами-любителями, — мед, пчелы, матки обычно высокого качества и вполне соот­ветствует необходимым кондициям. Качество продукции в условиях свободных рыночных отношений имеет первосте­пенное значение. Оно строго контролируется пчеловодным обществом. Пчел продают вместе с ульями или в 4—б-рамочных пакетах. Пчеловодные общества дарят пчел школам и станциям юных натуралистов для организации пасек, знакомят уча­щихся с жизнью пчел и работой на пасеке, прививают любовь к природе. Добровольные ассоциации пчеловодов-любителей, которые созданы во всех областях и краях, способствуют уве­личению числа семей и развитию пчеловодства в стране.

Матки, выведенные искусственно

clip_image016

Успехи в практическом пчеловодстве определяются целым рядом взаимосвязанных факторов, из которых важнейшим можно считать качество матки — ее высокую плодовитость и ценные наследственные задатки. «Являясь матерью всех чле­нов семьи, — отмечал Г. А. Кожевников, — она в силу законов наследственности передает семье прирожденные свойства, заключающиеся в скрытом состоянии в ее яйцах». Плодовитость маток неодинакова. Самыми высоко­плодовитыми считают маток итальянской золотистой поро­ды. Очень высокой плодовитостью характеризуются и матки среднерусской лесной пчелы. Семьи со среднерусскими мат­ками обычно наращивают большую массу пчел и печатного расплода не только в районах, где главные медоносы зацвета­ют спустя 80—90 дней после весеннего очистительного обле­та, но и там, где этот период бывает в 2 раза короче (районы Сибири, Урала, Севера). Матки низкой плодовитости, у которых яйценоскость не превышает 1500 яиц в сутки, с трудом создают хозяйст­венно полноценные семьи и то лишь к позднему главному взятку (гречишному или подсолнечниковому). У пчел, обитающих в естественных условиях, матки рождаются обычно высокоплодовитыми. В борьбе за сущес­твование приобрели право на жизнь только такие породы и популяции пчел, которые в конкретных природно-климати­ческих условиях смогли сохранить себя и поддержать непре­рывность существования своего вида. В ходе эволюции в процессе естественного отбора вы­живали семьи с матками высокой плодовитости и погибали с низкой, не имея возможности из-за малочисленности пчел запасать себе корм и противостоять суровым воздействиям внешней среды. Плодовитость маток определяют не только наследст­венные свойства, полученные от родителей, но и условия, в которых они выращивались, — сила семьи, ее физиологи­ческое состояние, запасы корма. Семья выводит роевых маток. Приспосабливаясь к условиям среды, пчелы исторически выработали свойство оп­ределять наиболее подходящую для вывода маток пору. Как правило, она наступает тогда, когда погода становится устой­чиво теплой, природа щедра на корм пчелам, а семья вырас­тает настолько, что бывает способна роиться. Ее гнездо запол­нено расплодом всех возрастов, медом и пергой. В этих бла­гоприятных условиях пчелы выращивают маток самого высокого класса — физически хорошо развитых, с макси­мальными массой, количеством яйцевых трубочек и их раз­мером. Таких маток называют роевыми, так как их выращи­вают семьи в период подготовки к роению. Готовясь произвести потомство, пчелы отстраивают восковые мисочки — зачатки маточных ячеек, которые напо­минают собой шапочку желудя. Внутренний диаметр мисоч­ки 8—9 мм. Пчелы делают их обычно на ребрах сотов, внизу и в местах их повреждений. Матка развивается за более короткий срок, чем пчела и трутень, и обмен веществ у нее интенсивнее. Ей поэтому требуются большее количество кислорода и более низкая температура. Снизу из летка как раз и поступает свежий, бо­гатый кислородом воздух. Здесь не скучиваются пчелы. Температура воздуха возле маточников бывает на 1-20С ниже температуры расплодной части гнезда. Тепло­отдаче способствует и ребристость стенок маточника и по­ристость его оконечности. В стороне от расплодного гнезда пчелам легче нести службу по охране маточников. Прежде чем матка отложит яйца, пчелы немного оття­нут стенки мисочек и сузят их до диаметра ячейки рабочей пчелы. Делают они это для того, чтобы матка положила в них оплодотворенные яйца (в ячейки диаметром больше пчели­ных матка кладет неоплодотворенные яйца). В течение почти трех суток в яйце идет развитие заро­дыша. К концу третьих суток, когда яйцо под тяжестью плода примет по отношению к донышку почти горизонтальное положение, в маточник пчелы кладут капельку маточного мо­лочка. Оно, как полагают, размягчает оболочку яйца, что облегчает вылупление личинки. Но самое главное назначе­ние этой капельки молочка — снабдить личинку с первых секунд ее постэмбрионального развития в изобилии кормом. Количество его обычно превышает массу появившейся на свет личинки более чем в 4 раза. Теперь суженное отвер­стие маточника пчелы расширяют до первоначального раз­мера. Это необходимо для нормального физического разви­тия матки. У семьи, готовящейся к роению, нет большей заботы, чем вырастить хороших маток для своего потомства. Поэто­му за каждой маточной личинкой пчелы ведут особенно тща­тельный уход. Личинку с первых секунд существования и до конца личиночного периода они обильно кормят только маточным молочком. Его они наливают в маточник. Личинка, плавающая в молочке, жадно поедает, загла­тывает его, совершая кругообразные движения, и очень быс­тро растет, но количество корма не уменьшается, а увеличи­вается: пчелы кладут все новые и новые порции молочка. По мере развития личинки они соответственно надстраивают и стенки маточника. В последние 24 часа до запечатывания маточника число посещений личинки пчелами значительно возрастает и доходит до 3500 раз. Через пять с половиной суток пчелы запечатывают маточник выпуклой пористой воздухопроницаемой крышечкой. Установлено, что маточная личинка продолжает обиль­но питаться и расти примерно в течение 12 часов и после за­печатывания маточника. Личинка превращается в куколку. Через 16—17 суток после снесения яйца матка вскрывает ма­точник и выходит. Роевые матки рождаются, как правило, крепкими, пол­новесными (200—220 мг), с очень хорошо раз­витой половой системой. Количество яйцевых трубочек дос­тигает у них максимума — 400, а камер в каждой трубочке также предельная величина — 13 и более. При среднем числе трубочек 300—350 в яичниках матки одновременно созрева­ет 3900-4550 яиц. Плодовитость и работоспособность матки обуслов­ливаются ее массой и степенью развития половых органов. Чем больше яйцевых трубочек и чем они длиннее, тем плодови­тее матка. У роевых маток ярче вырисовываются морфологичес­кие особенности, они полнее передают потомству свои нас­ледственные задатки. Но матка несет в себе и наследственность трутней. Плодная матка, таким образом, определяет ка­чество семьи — ее силу, работоспособность и жизненность. Если матка лучшей генетической линии и унаследовала та­кие ценные признаки, как высокая продуктивность, слабая ройливость, миролюбие, зимостойкость, то и потомство ее будет таким же ценным, и наоборот. Вот почему так важно иметь в каждой семье матку самого высокого класса. Роевых маток, если они выращены семьей с хорошими наследственными задатками, целесообразно использовать для замены старых. Для получения ценных роевых маток в более ранние сроки роевое состояние племенной семьи вызывают искусственно. Таких же маток, как роевые, можно вывести и специ­альными приемами. При искусственном выводе маток выполняют несколь­ко важных операций: подбирают материнскую семью и вос­питательницу, подготавливают отцовские семьи, подыски­вают сот с яйцами или личинками самой ранней стадии развития, прививают их в маточную рамку, ставят ее в гнездо воспитательницы, проверяют прием личинок, вырезают зрелые маточники, распределяют их по семьям и нуклеусам. Родоначальниц оценивают по потомству. На одной и той же пасеке семьи не бывают одинаковыми по производст­венным качествам и тем более наследственным задаткам. Одни переносят зимовку хорошо, с незначительным подмо­ром, весной энергично работают, замена перезимовавших пчел молодыми протекает без заметного ослабления, семьи быстро растут и достигают максимальной массы, хорошо используют медоносные растения с весны до осени. Другие при тех же условиях выходят из зимовки ослабленными, со значительным подмором, медленно растут весной и собира­ют мало меда. Семьи с высокой зимостойкостью, хотя весной и наращивают большую силу, имеют повышенную склон­ность к роению, отчего слабо работают на медосборе. Такое различие в наследственности и хозяйственных качествах семей бывает в первую очередь на тех пасеках, пче­ловоды которых как следует не занимаются племенным де­лом. Число семей они увеличивают за счет роев или отводков без учета племенных достоинств их материнских семей. Часто плохие семьи встречаются и там, где неправиль­но подбирают материнские семьи, от которых берут племен­ных личинок, а выращенные матки спариваются с трутнями малопродуктивных семей. Какие же ошибки чаще всего до­пускаются при подборе материнских семей? О племенных достоинствах семьи судят обычно по ре­зультатам ее работы за один сезон. Но выводы, основанные на одногодичных показателях, порой бывают ошибочными. Случается, что семья с задатками низкой продуктивности вдруг становится самой продуктивной: весной на нее могли слететь пчелы из других семей, и, усилившись, она стала расти быстрее других и к цветению основных медоносов нарастила большую силу, или в роевую пору на нее налетел рой. Ни весеннего налета, ни усиления семьи роем, пчеловод не заметил и, оценивая семью по продуктивности, включил ее в племенное ядро пасеки. Неплеменная семья может попасть в число высокопро­дуктивных и при других обстоятельствах: она жила в доброт­ном и просторном улье. Повезло ей и в другом: гнездо ее пчеловод скомплектовал из лучших сотов, дал больше, чем другим семьям, меда и перги. Наконец, в ней могла оказать­ся более молодая матка. Если в любой из семей, ошибочно отнесенных к высо­копродуктивным, вывести маток и подсадить их в семьи вместо выбракованных, то на следующий год эти семьи с новыми матками не оправдают надежд, не выделятся своей продуктивностью. Безошибочно определить, какая семья на пасеке самая лучшая по наследственным задаткам, можно только при учете ее продуктивности не за один год, а за два. Кроме того, прини­мают во внимание результаты зимовки, ход весеннего роста, степень ройливости. Правильный вывод о высоких племенных достоинст­вах семьи подтвердится на второй же год, как бы ни сложи­лись погодно-медосборные условия сезона. Особенно важно для оценки племенных достоинств учитывать итоги работы не только родоначальиой (материн­ской) семьи, но и семей с ее матками-дочерьми. Если и они при одинаковых условиях содержания соберут столько же меда или даже больше, то материнская семья, безусловно, племенная, от нее и надо брать личинок для вывода маток. Очень важно, чтобы родоначальная семья была чисто­кровной. Все ее особи должны иметь ярко выраженные приз­наки и особенности, присущие строго определенной породе пчел. Семьи, пчелы которых имеют неоднородную окраску тела, нечистокровные и для племенных целей не годятся, ка­кие бы высокие хозяйственные данные у них не были. У их потомства эти качества не сохраняются. Оценивая семьи по этим признакам, пчеловод получа­ет возможность создать племенное ядро пасеки или фермы — основу племенного разведения пчел. Эту группу племенных семей он впоследствии будет обновлять или пополнять про­изводственными семьями-рекордистками. «Всякий благо­разумный пчеловод, желающий вести пчел с выгодою, — писал Г. П. Кандратьев, — должен всеми мерами стараться иметь отборные семьи пчел, потому что они только и выгодны, они дают доход и избавляют пчеловода от многих напрасных хлопот и разочарований». Благодаря племенному ядру открывается возможность периодически заменять родоначальные семьи новыми и тем предупреждать родственное разведение. Число высокопро­дуктивных семей в производственной группе будет возрас­тать, а число малопродуктивных снижаться. Семья, от которой берут племенной материал для вы­вода маток, очень ценная. При максимальном накоплении массы в ней, как правило, не обостряется инстинкт роения. Ее поэтому сберегают как сокровище и как можно дольше. Наследственность определяют и трутни. Наследствен­ный фонд семей обусловлен не только задатками, получен­ными от матери, но и в не меньшей мере от отца. Яйца, пока они находятся в яичниках матки, одинако­вы. Каждое яйцо несет в себе такой сложный набор генов и их комбинаций, которые обусловливают развитие всех трех особей семьи — рабочей пчелы, матки и трутня. В процессе же яй­цекладки одни яйца оплодотворяются спермой и обогащают­ся генами мужской половой клетки и из них, потом развива­ются женские особи, другие остаются неоплодотворенными, с прежней материнской основой. Из них рождаются трутни. Они, следовательно, сохраняют и передают по наследству своему потомству качества, присущие матке и рабочим пче­лам их семьи. Если при разведении домашних животных можно лег­ко получить высокопродуктивное потомство, сочетающее в себе материальные основы родителей, то в пчеловодстве объединить эти основы чаще всего невозможно. Как в естес­твенных условиях, так и на пасеках матки спариваются с трутнями в воздухе вне контроля человека. В этом и своеобра­зие, и особая трудность племенного дела в пчеловодстве. Большое препятствие на пути пчеловодов-селекционе­ров — многоактность спаривания маток. Установлено, что матка спаривается не с одним трутнем, как считали прежде, а с десятью и более. С точки зрения природы это в высокой сте­пени разумно, так как предупреждает возможность вырожде­ния вида, неизбежное при близкородственном спаривании. В племенном же деле эта многоактность становится сущест­венным препятствием. Хорошо, если все трутни, участвую­щие в спаривании с маткой, будут племенными, и еще лучше, если они происходят от разных линий. Семья пчел от такой матки будет иметь очень богатую наследственность. Если трутни, принимавшие участие в половых актах с маткой, про­исходят от сильно ройливых, малопродуктивных, незимос­тойких семей, то племенные достоинства матки в значитель­ной степени потеряются в ее потомстве, наследственная ос­нова семьи ухудшится, по крайней мере, наполовину. Трутни от высокопродуктивных семей при спарива­нии передадут маткам запас спермы, которая потом в значи­тельной степени обусловит ценные наследственные задатки не одного поколения рабочих пчел. На крупных промышленных пчеловодных фермах для осеменения маток насыщают определенную зону трутнями, выращенными в племенных семьях-отцах, или организуют спаривание маток на изолированных случных пунктах. В практику отечественных и зарубежных матковыводных хо­зяйств все шире входит искусственное осеменение маток, при котором гарантируется передача потомству высоких племенных достоинств родителей. На любительских пасеках вывод трутней в неплемен­ных семьях лучше не допускать и, наоборот, поощрять в чис­топородных высокопродуктивных специально отобранных отцовских. Обычно это делают путем регулярной вырезки кусков сотов с печатным трутневым расплодом или приме­няют строительные рамки. Еще с весны, пока семья находится в стадии роста, гнездо ее комплектуют из сотов, на 100 процентов состоящих из правильно отстроенных пчелиных ячеек. Можно мирить­ся лишь с небольшим количеством чуть вытянутых, углуб­ленных, медовых ячеек в верхней четверти сотов (их пчелы обычно заливают медом). Но когда семья начнет готовиться к роению, это же самое гнездо уже не будет в состоянии удержать ее от желания вывести трутней. Семья без мужских особей биологически неполноцен­на, и поэтому она упорно стремится иметь много трутней. Если семье не предоставить места для строительства трутне­вых сотов, то она непременно переделает часть пчелиных яче­ек в трутневые. Чтобы не допускать этой перестройки и тем самым предупредить вывод нежелательных (неплеменных) трутней, как раз и пользуются строительной рамкой. Ее ста­вят в гнездо каждой семьи с началом строительства трутне­вых ячеек и держат там на протяжении всего активного пери­ода жизни пчел. В окне строительной рамки пчелы, удовлетворяя свою потребность, строят трутневый сот, а матка заносит его яйца­ми. Чтобы уменьшить работу пчел по уходу за трутневым расплодом и заодно снизить число клещей варроа, куски трутневых сотов выламывают периодически через 9—10 дней. С удалением трутневого сота семье ничего более не остается, как на том же месте сооружать новый. Матка опять заносит его яйцами. Этот сот вновь выламывают и так делают до начала главного медосбора. Чтобы уменьшить стремление семьи к выводу трутней, в строительные рамки неплеменных семей можно вставить небольшие куски зрелого трутневого расплода из племенных отцовских семей. Как только семья включится в медосбор, инстинкт раз­множения стирается, желание выводить трутней у нее пропа­дет, трутневый сот пчелы зальют медом. С постановкой вторых корпусов на дадановский улей и очередных — на многокорпусный строительную рамку пере­носят вверх, чтобы к ней был более удобный доступ. При использовании магазинных надставок пчелам дают возмож­ность продолжать строить трутневые соты в верхнем магази­не, помещая к той или другой его стороне порожнюю рамку. В ней также пчелы охотно строят трутневый сот. Применение строительной рамки или порожней полу­рамки предупреждает вывод неплеменных трутней, дает воз­можность уберечь пчелиные соты от перестройки в трутне­вые, избавляет от необходимости всякий раз разбирать все гнездо, чтобы отыскать соты с трутневым расплодом и выре­зать его, облегчает борьбу с варроатозом, увеличивает выход воска. Можно пользоваться и трутнеловками, выпускаемыми промышленностью. Их ставят к леткам ульев на короткое время, примерно с 14 до 16 часов, когда наблюдается массо­вый вылет самцов. Биологическая полноценность этих семей не снижается — в их гнездах еще останутся неполовозрелые трутни и трутневый расплод. Трутнеловки снижают вероят­ность спаривания маток с трутнями плохого или неизвестно­го качества, хотя кратковременно и затрудняют работу пчел, особенно нагруженных нектаром и пыльцой. Ограничивают вывод трутней путем комплектования гнезда сотами с ячейками рабочих пчел и систематически заменяя маток на молодых. Вывод трутней увеличивается с возрастом маток. Если все пчеловоды станут поступать так, то зоны размещения любительских пасек будут насыщены племенными трутнями. В племенном деле есть один важный и, к сожалению, до сих пор почти неиспользуемый резерв получения молодых маток, спаренных с племенными трутнями. Спаривание маток организуют до того, как на пасеках появятся трутни в рядовых семьях. Для этого в семьях-отцах, которые становятся свое­образными питомниками племенных трутней, искусственно вызывают роевое состояние в более ранние сроки, чем оно возникает естественно, и тем самым заставляют семьи вы­вести трутней, по крайней мере, на две недели раньше обычно­го. Для того чтобы отцовская семья побольше вырастила трутней, в середину ее гнезда ставят еще с осени или ранней весной 1—2 сота с участками трутневых ячеек размером с ладонь. Лучше, чтобы они находились в средней части рамки (в сплошной трутневый сот матка в это время неохотно кла­дет яйца). Какой должна быть семья-воспитательница. Вырас­тить матку, не уступающую в физическом развитии и плодо­витости матке роевой, может только семья с сильно выражен­ным инстинктом размножения, вполне созревшая, закон­чившая фазу роста, которая будет полностью занимать два корпуса многокорпусного улья или дадановский улей и иметь большое количество расплода, молодых пчел и корма, осо­бенно перги. Семьи, предназначенные для вывода маток, опытные матководы начинают готовить еще с осени. Их вывозят к ис­точникам пыльцы, где они усиливаются, выращивают жиз­неспособных пчел и запасают много белкового корма.

Мощные семьи-воспитательницы можно создавать и с помощью двухматочного содержания. Но самое главное — физиологическое состояние семьи. Оно должно быть таким, в каком бывают семьи во время вы­ращивания роевых маток. Если имеется опасение, что к намеченному сроку вывода маток семья естественно не за­вершит роста, то развитие ее ускоряют: гнездо хорошо утеп­ляют, сокращают леток и, несмотря на большие запасы кор­ма, ежедневно на ночь в течение двух недель дают по 0,5 л теплой медовой сыты или кладут на гнездо медоперговые лепешки. Это стимулирует яйцекладку. Нередко вместо медовой подкормки дают сахарный сироп. Установлено, что сахарный корм, в котором нет ни белков, ни витаминов, ни минеральных солей, не улучшает физическое и физиологическое состояние пчел. Качество ма­точного молочка, взятого из семьи, получавшей сахарный корм, существенно снижается. Такой обедненный маточный корм, естественно, отрицательно влияет на качество маток. Кстати сказать, маточное молочко, полученное от пчел при сахарном кормлении, не принимает и фармацевтическая промышленность. Его биологическая активность и лечебные свойства ниже, чем у молочка, продуцируемого пчелами, питающимися естественным кормом — медом и пыльцой. Семье, готовой для приема личинок на маточное вос­питание, продолжают давать медоперговую подкормку в виде теста или более жидкой массы (готовят ее из равных частей незакристаллизованного меда и пыльцы). Перед тем как дать пчелам эту массу, ее разбавляют подсоленной водой (на 200 г массы полстакана воды и 1,5—2 г мелкой столовой соли). Смесь по 200 г вмазывают в пустые соты или наливают в кормушки и дают через день. Такое добавочное кормление обычно рекомендуется продолжать до запечатывания маточников. В последние годы появились работы, утверждающие, что матки, выращенные семьями, не получавшими подкормок, а имевшими большие запасы меда и перги, бывают не хуже, а в какой-то степени даже лучше маток, выращенных семьями при подкормках. Это объясняют тем, что в естественных условиях семья, вос­питывающая роевых маток, имеет иной физиологический настрой, с каждым днем снижающий активность пчел в поис­ках корма. Теперь она нуждается в покое, а не в возбуждении. Семью не загружают и строительными работами, ведь, готовясь к роению в естественных условиях, пчелы сотов не строят. Воспитательнице необходим открытый расплод. Се­мья пчел без матки жить не может, поэтому, как только по­чувствует ее отсутствие, незамедлительно приступает к выво­ду новой, переделывая для этого организм личинки рабочей пчелы в маточный. Не надели природа такой ценнейшей би­ологической особенностью медоносных пчел, эта осиротев­шая семья неминуемо погибла бы. Кстати, случаев гибели маток немало: матку, которая выходит на спаривание с трут­нями, на каждом шагу подстерегают опасности. Ее могут склевать птицы-пчелоеды, схватить насекомые — враги пчел; внезапный порыв ветра и дождь могут сбить ее в водоем, где она закоченеет и погибнет. Плодные матки умирают от бо­лезни и отравлений ядохимикатами, внесенными пчелами с кормом, или от старости. Способность пчел в критический момент вывести себе новую матку из яйца или личинки рабочей пчелы положена в основу искусственного вывода маток. После того как семья-воспитательница начнет гото­виться к роению (построит мисочки) ее обезматочивают. Еще совсем недавно одновременно с отбором матки рекомен­довали изымать из гнезда и весь открытый расплод. Счита­лось, что без открытого расплода семья принимает на маточ­ное воспитание больше личинок и лучше кормит их, так как пчелы-кормилицы освобождаются от ухода за расплодом и продуцируемое молочко отдают маточным личинкам. Действительно, обезматоченная семья, лишенная отк­рытого расплода, принимает больше личинок, но, как показа­ла практика, матки, выращенные без молодого расплода, получаются не лучшего, а худшего качества — легче по массе и с меньшим количеством яйцевых трубочек и камер. Оказа­лось, что с удалением из гнезда семьи-воспитательницы открытого расплода — фактора, стимулирующего деятель­ность молочных желез пчел, устраняется и основной раздра­житель, а без постоянного раздражителя, как указывал акаде­мики. П. Павлов, деятельность секреторных желез ослабева­ет и затухает. Надежды на то, что за маточными личинками уход будет лучше, не оправдались. При искусственном выво­де маток без открытого расплода пчелы кладут в маточники значительно меньше корма, чем в роевые, маток в которых, как известно, они выращивают не только при открытом рас­плоде, но даже при работающей матке. Поэтому незапечатан­ный расплод от семьи-воспитательницы отбирать перестали. Поскольку матка, изъятая из семьи-воспитательницы, представляет большую ценность, ее помещают во временный отводок, или нуклеус, для сохранности. Молочко маточное и пчелиное неодинаково. В зависи­мости от породы пчел, степени воздействия феромонов ма­точного вещества (без матки действие их с каждой минутой ослабевает), а также от наличия или отсутствия в гнезде отк­рытого расплода признаки осиротения (из гнезда слышен разноголосый гул, почти рев всей семьи) проявляются у обезматоченных семей в разное время. У одних они наступают через 20—30 минут, у других позже. В этом состоянии семья и приступает к закладке маточников — переделывает часть ячеек с открытым пчелиным расплодом в свищевые маточ­ники. По данным Научно-исследовательского института пчеловодства, наибольшее количество случаев острого про­явления семьями признаков безматочности и массовой зак­ладки маточников наблюдается через 5—6 часов после отбора матки. Это время и стали считать наиболее подходящим для дачи семье-воспитательнице личинок на маточное воспита­ние. Запоздание приводит к осложнениям. Поскольку осиротевшая семья торопится как можно быстрее вывести себе матку, она в суматохе и неразборчивос­ти нередко закладывает маточники не только на личинках в возрасте нескольких часов, но и на двух-, трехдневных, даже на трутневых. Из таких крупных личинок, особенно трехдневных, достигших критического возраста, пчелам не удается вывес­ти хороших маток, несмотря на все их усилия. Нередко в экстерьере таких маток наблюдаются черты рабочих пчел. Спариваться с трутнями они не могут. Пчелы их обычно заменяют. Объясняется это тем, что пчелиных и маточных личинок одного и того же возраста пчелы кормят неодинако­вым кормом. Маточных личинок с первых секунд после вылупления из яиц и в течение всей их личиночной жизни кормят только маточным молочком, а личинок рабочих пчел — молочком пчелиным, химический состав которого сущест­венно отличается от маточного. У личинок пчелиных и ма­точных очень рано обнаруживаются различия в обмене ве­ществ, составе крови, темпе роста. Молочко пчелиным ли­чинкам дают только около двух суток, а остальные четверо суток кормят кашицей, приготовленной из меда, перги и молочка. Различие в качестве и количестве корма, объеме маточных и пчелиных ячеек и обусловливает различия во внешнем и внутреннем строении пчелы и матки и в сроках их формирования. Ярким доказательством могучей формообразующей силы маточного молочка может служить тот факт, что из од­нодневной пчелиной личинки пчелы еще могут вырастить мат­ку, и даже неплохую, а из однодневной личинки, взятой из ма­точника и помещенной в пчелиную ячейку, пчелу вырастить им не удается. Из пчелиной личинки в возрасте до 12 часов, привитой на молочко, взятое из маточника с личинкой того же или чуть старшего возраста, пчелы выращивают матку максимальной массы и плодовитости. Если ту же личинку перенести на молочко, взятое из ячейки с пчелиной личинкой более стар­шего возраста, матка разовьется легковеснее. На спаривание она выходит на несколько дней позже. Исходя из этого качественного различия молочка ма­точного и пчелиного, можно утверждать, что организм пчелы начинает формироваться не с того момента, когда личинку пчелы переводят на грубый корм, а с первых же часов после вылупления ее из яйца. Итак, молочко пчелиное и молочко маточное — про­дукты жизнедеятельности пчел, но по химическому составу и биологической активности они различны. На вопрос: обус­ловливается ли это различие внесением пчелами-кормилицами в то и другое молочко каких-то дополнительных компо­нентов или оно продуцируется пчелами разных возрастов — современная биологическая наука ответа пока не дает, хотя такие предположения высказываются. С возрастом, как уста­новлено, меняется секрет одних и тех же желез. Казалось бы, заложенный в том и другом молочке би­ологический фактор ляжет в основу каждого способа искусст­венного вывода маток. Практика, к сожалению, его пока недооценивает: при выводе маток нередко берут личинок, орга­низм которых уже требует перестройки в маточный или пере­носят личинок раннего возраста не на маточное молочко, а на мед. Иногда пользуются даже свищевыми матками. Правда, и среди свищевых встречаются матки доста­точно развитые, но только из числа тех, которых пчелы вы­растили из личинок в возрасте до суток. Однако узнать, в каких именно свищевых маточниках будут матки хорошие, а в каких плохие, не просто. Полагают, что если через 7 дней после отбора матки выломать все запечатанные маточники и оставить лишь один чуточку незапечатанный, то из него как раз и выйдет матка самого лучшего качества, так как этот маточник якобы был заложен пчелами на самой молодой личинке или даже на яйце. Так действительно бывает и, наверное, нередко, но может быть и иначе. Ведь среди незапечатанных маточников могут оказаться и такие, которые были заложены не в первые часы после осиротения семьи, а спустя 5—6 дней, когда возраст самых молодых личинок достигнет двух-трех суток. О том, что можно ошибиться в выборе свищевого маточника, говорил в свое время В.С. Шимановский: «Я лично замечал, что свищевые маточники после отбора матки закладываются не все сразу, а к заложенным в первые дни впослед­ствии прибавляются новые. Таким образом, незапечатанный маточник на восьмой день может оказаться заложенным на червячке, близком к тому возрасту, когда превращение его в матку делается невозможным». Число яйцевых трубочек, по Г.А. Кожевникову, у сви­щевых маток нередко бывает таким же, как и у роевых, но длина намного короче, число камер меньше, порой в 2—3 раза. Плодовитость свищевых маток, поэтому невысокая. Пчелам удается вырастить матку и из личинки в воз­расте до трех суток, но качество ее низкое. Следовательно, при искусственном выводе маток можно пользоваться личинками лишь только что вылупившимися из яиц, в крайнем случае, в возрасте нескольких часов. Было бы еще лучше маток выводить прямо из яиц. Вылупившиеся из них личинки начинали бы питаться маточным молочком с первых же секунд своей жизни. К сожалению, технология выращивания маток из яиц пока несовершенна. Учитывая природную особенность матки откладывать в период подготовки семьи к роению более крупные яйца, при искусственном выводе маток семью, от которой берут пле­менной материал, ставят в условия, аналогичные с семьей ро­евой. Способов подготовки личинок для закладки на них ма­точников несколько. Личинок или дают семье вместе с ячей­ками, в которых они находятся, или переносят в специально изготовленные мисочки. На небольших любительских пасеках семью-воспитательницу можно и не выделять. Функции воспитательницы возлагают на материнскую семью. Иначе говоря, поступают так, как распорядилась природа — каждое живое существо должно само производить себе подобных и заботиться о их воспитании. Пчелам указывают место для закладки маточников. Как только семья-воспитательница станет готовой к приему личинок на маточное воспитание, в гнезде материнской семьи отыскивают сот свежеотстроенный или до этого не бывший под расплодом с самыми молодыми личинками. В нем нет коконов, от наслаивания которых донышки ячеек меняют свою форму и становятся плотными. Пчелам их не удается сделать похожими на донышки роевых мисочек. Замечено, что матки, выращенные в темных ячейках, бывают мельче, чем в светлых, и особенно в мисочках роевых или искусствен­но приготовленных. Ячейки без коконов легче укоротить и расширить их диаметр. С сота осторожно сметают пчел, ставят в переносный ящик и уносят в помещение с температурой воздуха 25—300С, насыщенного влагой. Тепло и влага нужны для того, чтобы личинки не переохладились, пока их держат вне гнезда, не подсохли и не загустело у них молочко. Сот кладут на стол плашмя, кверху личинками нужного возраста. Так как матка обычно начинает заносить сот яйца­ми с середины и кладет их по спирали, в средних ячейках будут личинки на какое-то время старше личинок, удаляю­щихся к периферии. Следует также иметь в виду, что матка вначале заносит яйцами одну сторону сота, а затем переходит на другую, про­тивоположную, где личинки будут на несколько часов моло­же. С учетом этой особенности работы матки и определяют, в какой части сота находятся личинки, наиболее подходящие для закладки маточников. Они, как правило, находятся ближе к периферии сота — бокам и низу. Поэтому сот подрезают подогретым скальпе­лем или лезвием безопасной бритвы полукругом по той спирали, на которой личинки одновозрастные и самые моло­дые. Проволоку, поддерживающую сот, не перерезают. Крайние ряды ячеек обрезают наполовину для того, чтобы облегчить пчелам перестройку их в маточники. В уко­роченных ячейках удаляют по две личинки из трех. Это дела­ют для того, чтобы пчелы отстроили более крупные маточни­ки и не слепили их друг с другом. На противоположной сто­роне сота из крайних (первых двух) рядов всех личинок унич­тожают, чтобы пчелы не заложили маточники на личинках более старшего возраста. Пока личинка находится в пчелиной ячейке, пусть даже и укороченной, пчелы будут продолжать кормить ее тем же молочком, которое они давали ей до этого. Чтобы пчелы как можно скорее приступили к перест­ройке ячеек и кормлению личинок маточным молочком, каждую ячейку, предназначенную для закладки на ней маточ­ника, слегка расширяют шаблоном с закругленным и отшли­фованным концом диаметром чуть больше диаметра ячейки. Такая расширенная ячейка внешне будет напоминать пчелам мисочку роевого маточника, благодаря чему личинку в ней они и примут за маточную. Пользуются шаблоном очень осторожно, не дотрагиваясь до личинки. Подготовленный сот ставят в гнездо семьи-воспита­тельницы. Помещают его в середину гнезда — самую теплую часть, между сотами с открытым расплодом, где сосредото­чиваются пчелы-кормильцы. На всю эту операцию обычно уходит не более 25 минут. Гнездо накрывают, утепляют и семью оставляют в покое на два-три дня. В естественных условиях пчелы закладывают роевые маточники, как правило, в таких местах, где они не встречают препятствий для их отстройки. Ставя подготовленный сот, пчелам как бы указывают, где и на каких личинках следует заложить маточники. Сот с племенными личинками сейчас же привлечет к себе пчел-кормилиц Особенно много их скапливается в местах нахождения личинок, предназначенных для закладки маточ­ников. Признаки безматочности исчезают. Семья успокаива­ется и начинает работать. Применяют и другие простейшие способы вывода маток. Часто вырезают кусочек сота прямоугольной формы, высо­той 40, длиной 150—200 мм, в зависимости от потребности в матках. Верхний и боковые стороны окна в соте также должны пройти по ячейкам с самыми молодыми личинками. Пчелы, однако, нередко закладывают маточники и на других сотах. Поэтому примерно через трое суток гнездо раз­бирают, тщательно осматривают каждую рамку с расплодом и уничтожают все свищевые маточники. Это делают для того, чтобы семья все внимание сосредоточила только на уходе за племенными маточными личинками. Уточняют число при­нятых на воспитание личинок (в вырезанной части сота пче­лы обычно закладывают 8—12 маточников, а при полукруг­лой форме сота — вдвое больше). Если семья заложит маточ­ников менее нужного числа, ей можно дать такую же вторую рамку с племенными личинками. Пчелы иногда снова закладывают свищевые маточни­ки, но уже на личинках старшего возраста. Матки из таких ли­чинок разовьются быстрее и выплодятся раньше, чем из заложенных на племенных личинках. Чтобы первая вышед­шая свищевая матка не разгрызла маточники с племенными матками и не убила их, через 8 дней после обезматочивания семьи гнездо осматривают вторично и вновь уничтожают свищевые маточники. Осматривать рамки с расплодом необ­ходимо особенно тщательно, не пропуская ни одного маточ­ника. Пчеловодами подмечено, что семьи после обезматочи­вания с большей охотой закладывают свищевые маточники на расплоде в свежеотстроенных сотах. На коричневых сотах, когда есть светлые, маточников, как правило, не бывает. По­этому гнездо семьи-воспитательницы лучше всего заблагов­ременно сформировать из сотов коричневого цвета. Более 20 маточников в гнезде воспитательницы не ос­тавляют. При одновременном выращивании большего числа маток часть из них рождаются неполноценными — мелки­ми, физически несильными, меньшей плодовитости. Воз­можно, оказывает влияние на это и неестественное — гори­зонтальное расположение племенных личинок в маточниках. При уточнении числа личинок, принятых на маточное воспитание, очень важно обратить внимание на количество корма, положенного в маточники. Практикой установлено, что пчелы не за всеми маточ­ными личинками ухаживают одинаково. Одним они нали­вают молочка больше, и они развиваются быстрее, другим почему-то меньше, и они отстают в росте. Из первых выходят крупные и плодовитые матки, из вторых, наоборот, — легко­весные и малоплодовитые. Такая картина наблюдается и в ре­зультате разновременного принятия личинок на маточное воспитание. Различие в количестве маточного корма и влияние его на ход развития личинок можно определить уже через 3—4 дня после закладки пчелами маточников. Маточники с ли­чинками, отстающими в росте, и с минимальным количест­вом корма уничтожают. Вторично маточники выбраковывают уже в запечатан­ном виде (чрезмерно длинные, топкие, с перехватами и очень короткие, уродливые). Резко отделять рамку с маточниками от фальцев улья (ее пчелы приклеивают), стряхивать с нее пчел или переворачивать опасно. Это может сместить маточ­ных личинок и даже оторвать от корма, отчего они погибнут. Маточники в возрасте 10—11 дней вырезают. Делать это в более ранний срок, как нередко рекомендуется, риско­ванно: нежных куколок легко повредить. Стенки и особенно основания этих маточников бывают значительно тоньше и слабее стенок и оснований роевых маточников. Первые отстраиваются на тонких донышках пче­линых ячеек, вторые — на массивных толстостенных, специ­ально отстроенных мисочках. Поэтому маточники, заложен­ные на пчелиных личинках, вырезают с особой осторож­ностью, стараясь не повредить и не обнажить еще не созрев­ших маток. Каждый маточник вырезают вместе с частицей сота. Строго соблюдая вертикальное положение маточника, его вставляют в маточную клетку, кормовое отделение кото­рой предварительно заполняют мягким канди (2,5 части сахарной пудры на 1 часть центробежного меда) и оставляют на дозревание в той же семье или прививают в гнездо другой, нуждающейся в молодой матке. Маток, вышедших из маточ­ников, в клеточках тщательно осматривают. Некоторые из них могут оказаться мелкими (видимо, из-за недокорма), с недоразвитыми крылышками, без коготков на задних лап­ках. Таких маток выбраковывают. Личинки вместе с ячейками. Личинок для закладки маточников дают, выделив их из сота вместе с ячейками. Для этого кусок сота разрезают на узкие однорядные полоски, а их, в свою очередь, на отдельные ячейки, после чего каждую наполовину укорачивают и расширяют, из смежных повреж­денных ячеек личинок удаляют. Неукороченной стороной об­макивают в расплавленный воск и прикрепляют к патрону — деревянному квадратику размером 2,5×2,5×0,5 см. Каждый патрон на некотором расстоянии друг от друга заблаговременно приклеивают расплавленным воском к план­кам прививочной рамки. В рамку обычно дают не более 25 личинок, лучше меньше. После того как все личинки будут прикреплены, планки с патронами поворачивают так, чтобы ячейки с личинками смотрели на нижнюю планку рамки. В таком виде ее помещают в гнездо семьи-воспитательницы. Установлено, что при вертикальном расположении ячеек к перестройке личинок пчелы приступают раньше, чем когда они остаются в горизонтальном положении. Ведь роевые маточники строго вертикальны. Эти способы подготовки личинок просты и доступны каждому, даже впервые взявшемуся за искусственный вывод маток. Выращенные матки бывают обычно неплохими. Од­нако среди них, как и среди свищевых, встречаются неполно­ценные. Это объясняется той же закономерностью, что и при выводе пчелами свищевых маток: маточники закладываются не сразу, а с перерывом в несколько часов (до суток), в течение которых личинки взрослеют и получают корм обычный, пчелиный, а не маточный. Растянуть пчелиную ячейку шаблоном до размеров мисочки роевого маточника, несмотря на эластичность и по­датливость воска, не всегда удается, и пчелы не всех личинок принимают за маточных. Маточники, подобные роевым. Практика располагает более совершенными способами, которые позволяют выра­щивать маток, почти или совсем не отличающихся от роевых. Личинок дают не в пчелиных ячейках, а в специально изго­товленных искусственных мисочках, похожих на роевые, то есть семье сразу предлагают как бы уже маточных личинок. Подготовка личинок по этому способу состоит из двух операций: изготовления оснований маточников (мисочек) и переноса в них личинок. Мисочки изготовляют с помощью шаблона — палочки из твердой древесины с овальным и отшлифованным концом диаметром 8—9 мм. Смоченный в воде (лучше, если его предварительно продержать в воде в течение 20—30 минут) шаблон погружают на 7—8 мм в расплав­ленный воск с температурой 70—750С. Для этого берут воск самого высокого качества. Через 3—5 секунд, за которые прилипший воск затвердеет, шаблон погружают вторично на глубину, чуть меньшую. Так повторяют еще 4—5 раз, погру­жая на все меньшую глубину, чтобы основание мисочки сде­лать более толстым и теплым, подобным роевой. Мисочку с еще не застывшим последним слоем воска прикладывают к патрону и, как только он застынет, шаблон из нее вынимают. Можно снимать мисочки и руками. Мисочек изготавливают столько, сколько требуется для вывода маток. На больших фермерских пасеках пользуются четырех-, пятистержневыми шаблонами, на матковыводных фермах и в разведенческих питомниках — еще более произ­водительными устройствами — 15-стержневыми шаблона­ми, которые дают возможность приклеивать мисочки к пат­ронам сразу целой планки прививочной рамки. При про­мышленном изготовлении мисочек применяют шаблоны- автоматы. Мисочки делают и из пластмассы. Пользуются ими многократно. Перед переносом личинок прививочную рамку с ми­сочками на сутки ставят в гнездо семьи, которая будет воспи­тывать маток. За это время пчелы к мисочкам привыкнут, отшлифуют их и придадут им запах, присущий семье. Личинок из сота переносят в мисочки в помещении с температурой воздуха 27—300С и высокой влажностью. Предварительно в эти мисочки кладут по капельке маточного молочка. Чтобы его получить, семью, которая будет выращи­вать маток, за 12—18 часов до этой операции обезматочивают. За это время она заложит свищевые маточники, на мо­лочко из которых потом и переносят личинок. Так как пчелы закладывают маточники не на одновозрастных личинках, а на двух-, трехдневных и даже более старых, молочко в свищевые маточниках будет разнородно, неодинакового химического состава. Поэтому для прививки личинок на маточное воспитание используют молочко толь­ко из тех маточников, личинки в которых будут не старше суток. Качество и физиологическое действие молочка в ма­точниках с более старшими личинками иные. В корме этих личинок есть те компоненты, которые некогда обусловлива­ли развитие пчелиного, а не маточного организма. Все сви­щевые маточники вырезают и отбирают нужные. Если время искусственного вывода маток совпадает с подготовкой семей кроению, маточное молочко для привив­ки племенных личинок можно брать из роевых маточников, учитывая возраст личинок в них. Маточное молочко матководы заготавливают и впрок, сохраняя его в холодильниках. Молочко кладут в мисочку чуть разбавленным чистой водой. В практике иногда прибегают к прививке маточных ли­чинок даже на мед — корм, который, как известно, пчелы никогда не применят при выращивании маток. Он как раз и будет тем самым добавлением к корму, который приготовля­ют сами пчелы для пчелиных личинок к концу двухсуточно­го возраста. Прививка личинок на мед заметно ухудшает качество маток. Личинок на маточное воспитание берут из гнезда пле­менной (материнской) семьи, лучше в соте коричневом. В нем личинки виднее, и их легче переносить. Личинку удобнее брать со стороны спинки шпателем — тонкой, на конце чуть изогнутой и закругленной впереди ме­таллической лопаточкой, шириной один миллиметр. Чтобы ручка шпателя не закрывала свет, проникающий в глубину ячейки, ее на уровне 2 см от ложечки немного сгибают в виде колена. Личинку вынимают осторожно и, не меняя положения, опускают в мисочку на молочко. Шпатель из-под личинки вынимают в направлении, обратном тому, которое было сделано при подхвате личинки, слегка нажимая им на донышко мисочки. Чтобы выполнить эту работу с ювелирной точностью (это позволит семье при­нять максимальное число личинок), тем, кто еще не имеет достаточного навыка, накануне неплохо попрактиковаться на более крупных молодых трутневых личинках. Планки с привитыми личинками поворачивают ми­сочками вниз и рамку ставят в гнездо воспитательницы. Ею может быть и семья, от которой брали личинок, то есть мате­ринская. Влияние семьи-воспитательницы на формирование нас­ледственных задатков будущих маток, как еще недавно утвер­ждали, современная генетика отрицает. Материальной основой наследственности являются ге­ны. Новому организму они передаются только через половые клетки, обеспечивая преемственность между поколениями. Пчелы начинают кормить маточным молочком личи­нок в мисочках с первых же минут. Ведь у этой семьи только что были отобраны свищевые маточники, значит, физиоло­гически она уже была подготовлена к выводу маток. Приня­тых личинок пчелы кормят обильно, как и при воспитании в роевых маточниках. Выращенные по этому способу матки, как правило, бывают хорошо развитыми, с высокой плодови­тостью. Можно перенести личинок и на молочко, взятое из пчелиных ячеек, но их потом перепрививают. Личинки перепрививают. В последние годы стал ши­роко применяться еще более прогрессивный способ вывода маток с так называемой двукратной прививкой личинок. Суть его та же, особенность же состоит в том, что привитых личи­нок спустя 8—10 часов из маточников выбрасывают, а на их место переносят новых племенных, как и прежде, самых мо­лодых. Эти личинки сразу оказываются в обилии маточного корма, а сама семья, которая уже настроилась на выращива­ние маток, и за этими вторичными личинками начнет уха­живать без какого-либо промедления. У пчел уже не стоит вопрос: какую личинку принять, и какую не принять, как это было 10 часами раньше. Они по инерции продолжают ухажи­вать теперь уже за новыми личинками. Опыт показал, что матки из вторично привитых личи­нок развиваются отлично, по массе и плодовитости не усту­пают самым лучшим роевым. Семью-воспитательницу, кроме двух контрольных ос­мотров, не беспокоят до дня отбора маточников. Из одного и того же племенного материала пчелы мо­гут вырастить маток различного качества. Чтобы искусст­венно вывести маток высокой плодовитости и ценной наслед­ственности, необходимо личинок брать от самой лучшей, вы­дающейся племенной семьи. Выращиваться они должны в условиях, близких к тем, в которых развиваются роевые матки, в семье с законченным ростом, при обилии меда и перги, боль­шом количестве молодых пчел и разновозрастного расплода.

Современная технология матководства предусматри­вает вывод маток и в более ранние сроки. Это бывает необхо­димо при двухматочном пчеловодстве, организации противороевых отводков или новых семей для увеличения пасеки. Для этого необходимо ускорить физиологическое созрева­ние отцовских семей и семей-воспитательниц. С ранней весны эти семьи ставят в условия ивового или других нектарно-пыльцевых взятков, семьи подкармливают медоперговой смесью, а потом усиливают зрелым распло­дом и молодыми пчелами от других семей. В гнезда семей, которые будут выращивать трутней, дают одновременно соты со значительными пластами трутне­вых ячеек. Гнезда держат такими, чтобы семьи постоянно ощуща­ли тесноту. Благодаря всему этому рост и физиологическое созревание семей ускоряется. Как только появится печатный трутневый расплод, семье- воспитательнице дают племенных личинок. Смена маток. Продуцирование яиц, оплодотворение их и энергия яйцекладки у маток с возрастом ослабевают, запасы спермы уменьшаются. Идет старение матки, физи­ческий и физиологический износ ее организма. Он бывает тем больше, чем дольше матка работает на пределе своих возможностей. Такой интенсивной работе матки благоприятствуют большая сила семьи, хороший взяток в природе, обильные запасы корма в гнезде и улей, позволяющий увеличивать объем гнезда неограниченно. При этих благоприятных усло­виях матка сохраняет высокий уровень яйцекладки пример­но в течение двух лет. Практика утверждает, что наиболее сильными и продуктивными бывают семьи лишь с матками первых двух лет их жизни. В последующие годы старение организма начинает отрицательно влиять на яйцеобразова­ние. Истощается и запас сперматозоидов. Яйценоскость маток и продуктивность семей падают. Нередко достаточно высокая яйцекладка бывает и на третьем году жизни. Это характерно для особо ценных маток, но чаще для маток, которые в первые два года жизни работали не в полную силу. Им не были созданы благоприятные для этого условия. Особенно сильный физиологический износ маток наб­людается в многокорпусных ульях, где они работают наибо­лее интенсивна Семьи пчел всегда будут хозяйственно ценными, если маток сменять не позже чем через две зимовки, но лишь после окончания периода роста семей и подготовки их к главному взятку. Износ маток и снижение темпа яйцекладки, особенно в период весеннего роста (нередко в его начале), чувствуют и сами пчелы. Природа наделила их и этой удивительной спо­собностью. Возможно, это связано и с уменьшением выделя­емого маточного вещества. Продолжать род такой ненадеж­ной матке они не позволяют и заменяют ее. Нередко хорошо работающая матка вдруг сокращает яйцекладку (она заболела или ей причинена физическая травма), и если это станет угрожать будущему семьи, то пче­лы заменят и такую матку. Это биологическое свойство, не­сомненно, закрепилось в ходе эволюции медоносных пчел и стало проявляться в акте естественной, так называемой тихой смены матки. Старая матка еще работает, а пчелы выводят новую, но не для роя, как бывает при роении, а для себя. Тихая смена — следствие критического состояния семьи. И что самое удивительное в этом явлении — к тихой смене матки пчелы приступают мгновенно, как только почувствуют нависшую угрозу своему существованию. Но если ко дню запечатывания маточников яйценоскость матки еще более не снизится, а семья не успеет вывести трутней, то пчелы разру­шат маточники и через некоторое время построят новые. Так может продолжаться, пока в природе не создадутся наиболее благоприятные условия для выращивания хорошей матки и не появятся трутни. На то, что семья выводит матку, не гото­вясь к роению, указывает активный лет пчел за нектаром и пыльцой, хорошее строительство сотов и минимальное чис­ло маточников (один-два). Деятельность семей с роевыми признаками, как известно, резко снижается, а маточников они закладывают в несколько раз больше. При такой смене матки пчелы отстраивают маточники очень крупными и правильной формы. После выхода маток в маточниках остается много неизрасходованного корма. Матки бывают физически хорошо развитыми, максимальной мас­сы и высокоплодовитыми. Выращивают их пчелы, как и роевых маток, из яиц. «Если свищевая матка заложена еще при жизни старой, которая и могла распоряжаться ее возрождением, — писал выдающийся пчеловод XIX века П.И. Прокопович, имевший в виду тихую смену маток, — то в сем случае свищевые матки не имеют разности с роевыми». Особенность этой естественной смены маток состоит еще и в том, что молодая матка выходит из маточника, когда в семье еще есть старая матка; между ними не возникает вражды, пения не бывает. Более того, молодая матка часто спаривается с трутнями и приступает к яйцекладке в то вре­мя, когда старая продолжает работать. Нередки случаи мир­ного сосуществования матери с дочерью в течение несколь­ких дней, а иногда и недель, порой они откладывают яйца даже на одном соте. Потом старая матка исчезает. Нередко пчеловоды сознательно травмируют маток, чтобы таким способом вызвать их тихую смену. Другой и основной акт естественной смены маток у ме­доносных пчел — роение. Старые матки уходят с роями, мо­лодые остаются в гнездах для продолжения рода. Готовиться к роению семьи начинают, как известно, заблаговременно, а способность к делению приобретают лишь с окончанием периода роста, то есть после того, как нарастят большие резервы пчел и гнезда переполнят расплодом и кормом. Соотношение печатного расплода к открытому бывает при этом примерно как 9:1 и даже больше. Семьи становятся биологически зрелыми. Это качественное состояние, очевидно, и надо учиты­вать при смене маток. Матку одной породы — на матку другой. Заменять приходится не только изработавшихся маток (племенных, родоначальниц содержат почти до полного износа) и не толь­ко матками той же породы, но и другой, выписанными из матковыводных хозяйств. Многие пчеловоды юга разводят серых горных кавказских тел и помесей местных с серыми горными, а пчелово­ды северных районов пользуются в основном матками лес­ной среднерусской породы. Пчелы серой горной кавказской породы миролюбивы, малоройливы; в районах, где медосбор с разнотравья не силь­ный, но продолжительный, собирают меда больше местных. Поэтому в районах с таким типом взятка стараются разво­дить этих пчел. Выписывают маток серых горных и для метизации местных пчел. Особенно удачным оказалось сочетание: мат­ка серой горной породы, а трутни среднерусской. Потомство от них наследует в себе лучшие признаки родительских форм: от среднерусской — высокую зимостойкость и работоспособность, от серной горной — миролюбие и неройливость. Семьи-помеси первого поколения собирают меда больше на 40—50% по сравнению с пчелами элитных семей той и другой породы. Такие качества, в частности, у пчел приокской породной группы, созданной учеными Научно-исследовательского института пчеловодства. Положительные результаты получают и при спарива­нии однопородных пчел, но из отдаленных друг от друга геог­рафических зон. Например, при спаривании маток средне­русской породы, обитающих на Дальнем Востоке, с трутнями сибирскими, получают семью высочайшей продуктивности. Они становятся как бы генетически иной, более обогащенной наследственности, поэтому и сочетают в себе такие ценные биологические свойства, как быстрое наращивание живой массы к главному взятку и включение всех резервов в медос­бор, отличное противостояние длительным и суровым зи­мам. Замену маток одной географической породы на маток другой практикуют при желании заняться разведением пчел этой новой породы или для получения семей-помесей при межпородном скрещивании. Пчеловоды европейских стран широко практикуют скре­щивание краинских пчел с темными среднеевропейскими или с итальянскими. Так как помесные семьи имеют повышенную продук­тивность главным образом в первом поколении, то для предупреждения появления на пасеке семей-помесей последую­щих поколений с более низкой продуктивностью прибегают к обратному скрещиванию. Пользуются обычно такой схе­мой. В первый год маток местной породы во всех семьях за­меняют неплодными матками другой, например серой гор­ной. Эти матки спарятся с местными трутнями своей или других пасек (до смены маток каждая семья этих пасек уже успеет вырастить своих местных трутней) и образуют семьи- помеси первого поколения (прямое скрещивание). Спустя год-два, когда наступит срок замены маток помесных семей, на пасеку завозят неплодных маток местной породы или вы­водят их в одной из племенных семей, матку которой не заменяли. Молодые местные матки на этот раз спарятся с трутнями серой горной породы и образуют опять же семьи-помеси первого поколения, но от так называемого обратного скрещивания. К такому последовательному чередованию замены маток прибегают для того, чтобы предотвратить разведение на пасе­ке семей-помесей второго и тем более третьего поколений. Эти семьи получатся в том случае, если маток для очередной замены вывести в семьях-помесях первого поколения, а спарятся они с трутнями — родными братьями с этой же па­секи. Эффективность селекционно-племенной работы тем выше, чем больше вероятность спаривания маток с трутнями строго определенной породы. Крайне желательно, чтобы пчеловоды, проживающие в зоне лёта трутней и маток, ко­оперировались и заменяли маток по единому согласованно­му плану. Большую роль в организации направленной селекции играют пчеловодные общества и другие ассоциации. Желательного спаривания можно добиться и при вы­ращивании маток и трутней в более ранние сроки, когда в обычных, неродоначальных семьях трутней еще нет. Семьи с молодыми матками достигают предельной массы. Период роста у них бывает больше, чем у семей со старыми матками, и продолжается нередко до начала главно­го медосбора, инстинкт роения поэтому, как правило, не обос­тряется и акт роения выпадает. Трудолюбие матки как фактор молодости и, естествен­но, наследственных особенностей находит отражение в дея­тельности всей семьи. Пчелы работают намного энергичнее, чем со старой маткой. Семья с молодой маткой меньше строит трутневых сотов, более податлива на воздействие противороевых мето­дов, после главного взятка больше наращивает молодых пчел, зиму переносит легче. Молодые матки во время зимовки не гибнут, кроме случаев тяжелого заболевания семей остроза­разными болезнями — нозематозом, варроатозом или акарапидозом. Если Г.П. Кандратьев говорил: «Имейте на пасеке толь­ко сильные семьи», то А.С. Буткевич эту истину выразил ина­че: «Имейте на пасеке только хороших маток». В слова «хороших маток» он включал их высокую пло­довитость, следствием которой как раз и является сила семьи, породность и, конечно, молодость. К тому же семья с хорошей плодовитой маткой работает лучше. Семья не всегда принимает чужую матку. Способов искусственной смены маток множество. В основе одних лежит предварительное удаление старой матки и последующая подсадка молодой, других — принцип тихой смены, треть­их — антагонизм маток, их биологическая нетерпимость друг к другу. Но какой бы ни был принят способ подсадки, он не даст положительного результата, если не будет принято во внимание физиологическое состояние семьи и ее матки. В то время, когда семья увлечена сбором меда (инс­тинкт размножения подавлен инстинктом накопления кор­мов), к ней подсадить чужую матку значительно легче, чем в период роста, когда деятельность ее направлялась инстинк­том размножения. Тогда матка была в центре внимания пчел. Семья спешила нарастить возможно большую силу к началу массового цветения медоносной растительности. Некоторые семьи нередко мирятся в то время даже с матками, имеющи­ми физические недостатки, оттягивая срок их замены. Во время же главного медосбора, к началу которого семьи обыч­но заканчивают стадии роста и роения, внимание к маткам ослабевает, и чем сильнее взяток, тем более безразличны к ним пчелы. Почти все они, начиная от пятидневных, включа­ются в работы по сбору нектара и переработке его в мед. От такой семьи можно матку взять с сота, а взамен подсадить другую, молодую, плодную, которая только что откладывала яйца в гнезде своей семьи (нуклеуса), то есть в том же физи­ологическом состоянии, и даже неплодную. Семья, увлечен­ная медосбором, на такую замену родной матки мачехой остро не отреагирует. Она ее как бы не замечает. В безвзяточное время и особенно в первые дни после внезапно оборвавшегося медосбора семьи сильно возбужда­ются. Они также бывают раздраженными во время воровства пчел, нападения на них филантов, стрекоз, щурок. Вмеша­тельство в жизнь пчел в это время делает их еще более раздра­жительными. О приеме чужих маток не может быть и речи. Нервная возбудимость и настороженность пчел крайне отри­цательно влияют на прием матки. Пребывание же их в состо­янии полного благополучия, так сказать, прекрасного распо­ложения духа, наоборот, благоприятствует успешному прие­му. Очень хорошо принимают маток пчелы, оказавшиеся на грани обреченности. Если семью обезматочили или у нее погибла матка, пчел охватывает сильная тревога, ритм жизни и работ сбивается, лёт пчел и строительство сотов прекраща­ются, охрана гнезда распадается, снаружи улья пчелы бегают по прилетной доске и передней стенке, на какой-то момент семья, по существу, перестает быть семьей. Если в это время дать ей матку даже без предосторожностей (пустить через леток или на сот), пчелы ее охотно примут, жизнь в улье нор­мализуется. Но эта же самая семья может и не принять матку, встре­тить ее враждебно, если она ко времени подсадки успокоится. Такая резкая смена настроения наступает сразу после того, как пчелы заложат на имеющемся в гнезде молодом расплоде маточники. Будущему семьи теперь уже ничто не угрожает и она поэтому не нуждается в чужой матке. В практике нередко складываются такие обстоятельст­ва, когда семья остается без матки и не имеет возможности вывести себе другую: у нее нет молодого расплода (она, нап­ример, потеряла матку во время брачного полета). Состояние безнадежности в такой семье длится не 5—6 часов, как при искусственном обезматочивании, когда в гнезде есть откры­тый расплод, а несколько суток. В течение всего этого периода подсадить матку такой семье также нетрудно. Но если этого не сделать, состоянию безнадежности наступит конец. Борясь за существование, функцию матки начнут вы­полнять рабочие пчелы. Они ведь тоже самки, но только с не­доразвитой половой системой. Длительное отсутствие матки обостряет в них еще не до конца угасший половой инстинкт. И как только эти самки начнут класть яйца, у семьи создается впечатление полного благополучия, и она к чужой матке отнесется агрессивно. Семья, обезматочевшая в зимовке, к весне практичес­ки будет состоять из одних пчел-трутовок. Подсадить к ней матку невозможно, да, кстати, и нецелесообразно. Одна и та же семья в одном случае может принять матку охотно, в другом встретить враждебно. Знать, в каком физиологическом состоянии находится семья, и умело создать в ней нужное, благоприятствующее приему матки, — одно из важнейших звеньев рационального пчеловодства. Заметное снижение яйценоскости матки, которое обыч­но совпадает с периодом подготовки пчел к роению (оно может быть и в семьях, в которых ярких признаков обостре­ния инстинкта роения еще нет), — самое лучшее время заме­ны старой матки молодой. В семье, получившей энергичную молодую матку, которая быстро увеличивает яйцекладку, опасность обострения инстинкта роения снимается. Семья снова вступает в период роста, что в итоге обеспечит сохране­ние ей силы, высокую работоспособность во время главного взятка и хорошую подготовку к зиме. Замена матки в более ранний срок неизбежно отрица­тельно отразится на росте семьи: помимо того, что на подсад­ку и прием новой матки уйдет какое-то время, работа старой матки прервется в разгар ее яйцекладки, а подсаженная вза­мен обычно начинает класть яйца не сразу. Особенно большие потери в расплоде понесет семья, матку которой заменяют на неплодную и даже плодную, по­лученную из питомника и сразу подсаженную в гнездо. За время пересылки деятельность ее яичников приостанавлива­ется, яйцеобразование прекращается, от скудного питания она даже теряет массу. И пока эта матка снова станет способ­ной откладывать яйца и тем более достигнет в работе уровня своей предшественницы, пройдет несколько дней, потерян­ных для семьи. Чтобы не допустить перерыва в яйцекладке, пчеловоды США и Канады пользуются таким способом замены старых маток. Когда семья займет два корпуса Лангстрота и большая часть рамок в них будет с расплодом, между ними помещают разделительную решетку. Спустя 4 дня определяют, в какой части улья находится матка. Там, где не будет яиц, не будет и матки. Корпус с маткой отставляют в сторону, рядом на запас­ное дно. Безматочную часть гнезда оставляют на месте и дают матку или маточник. Через день, после слета в него пчел, на корпус ставят второй с сотами и накрывают его потолком, отверстие для удалителя пчел в котором закрывают раздели­тельной решеткой. Отставленный корпус со старой маткой ставят на этот потолок. После того как молодая матка осеменится и начнет яй­цекладку, старая матка остается сверху и продолжает рабо­тать еще две недели. После этого ее находят и уничтожают, потолок с разделительной решеткой удаляют. Этот прием не только исключает перерыв в яйцекладке, но, наоборот, дает возможность получить дополнительно зна­чительные резервы расплода. При взятке продолжительном (два-три наслаивающих­ся один на другой) старых маток выгоднее заменять матками плодными в начале цветения, когда пчелы будут уже увлече­ны медосбором. Замена матки на какое-то время нарушит общий ритм работ в семье. На уход за открытым расплодом, оставшимся от старой матки, и расплодом от новой понадо­бится некоторое количество пчел-кормилиц. Но, ни то, ни другое не снизит медосбора. Продолжительный взяток при благоприятных погод­ных условиях характеризуется плавно увеличивающимся поступлением меда в ульи. Масса улья постепенно возраста­ет, пока он не дойдет до высшей точки, большинство ячеек открытого расплода пчелы запечатают. Во время же интен­сивного медосбора деятельность матки в какой-то степени сдерживается самими пчелами (меньше уделяют ей внима­ния, немалые площади расплодного гнезда временно зани­мают принесенным нектаром), и семья начинает работать на нем почти всеми своими резервами. Успевают принять учас­тие в этом медосборе и первые поколения пчел молодой матки. При двухматочном методе пчеловодства заменяют маток с началом второго главного медосбора, когда возникает необ­ходимость усилить основные семьи отводками. При корот­ком, бурном взятке маток стараются заменить молодыми плодными в начале медосбора. Замечено, что семьи с моло­дыми плодными матками работают энергичнее, чем со ста­рыми. В современном интенсивном пчеловодстве, когда ис­пользуется не один, а несколько главных взятков, важно, чтобы семьи были постоянно сильными и имели много рас­плода. Для этого старых плодных маток заменяют молодыми плодными. Перерыв в яйцекладке не допускается. Пчеловодами разработано немало способов замены старых маток молодыми, но практика приняла не все. Одни, как, например, замена свищевыми, которых выводит для себя каждая семья, не нашли сторонников из-за чрезвычай­ной трудоемкости, а главное из-за отсутствия уверенности в том, что эти свищевые матки будут хорошими и превзойдут старых по своим качествам; другие, хотя и менее трудоемкие, не дали желательных результатов в приеме пчелами новых маток. В практику все больше входят и утверждаются такие приемы смены маток, которые требуют небольших затрат труда, надежны и не прерывают выращивания расплода. Наибольшей популярностью пользуются способы смены маток без отыскания старых. Вместе с отводком. Прием маток бывает успешнее, когда физиологическое состояние сменяемой и подсаживае­мой новой приблизительно одинаково, то есть обе матки не только плодные, но и яйцекладущие. Если в гнезде семьи, матку которой заменяют, еще много открытого расплода и засева, а новая матка, хотя и плодная, не развила яйцекладку, то физиологическое состояние маток будет неодинаковым, видимо, поэтому пчелы и принимают не каждую матку, присланную из питомника и подсаженную сразу же после получения. Прежде чем матку подсадить в другую семью, ей дают возможность развить яйцекладку в нуклеусе или отводке. Отводки с молодыми плодными матками присоединя­ют к семьям, у которых надо заменить маток, учитывая физи­ологическое состояние семей, матки которых подлежат заме­не. Одинаковым оно не бывает даже у потенциально закон­чивших рост и не имеющих признаков роевого состояния. У семей одних лёт пчел за взятком интенсивный и возрастает по мере увеличения его силы, у других заметно слабее. У первых, если заглянуть в гнезда, соты побелены и хорошо на­полняются свежим медом, у вторых контуры этой картины едва обозначаются. Это различие объясняется не столько силой семей, сколько разновременностью перехода их из одного физиологического состояния в другое. Окончательно гото­выми для смены маток можно считать те семьи, деятельность которых стала направляться инстинктом накопления корма. По мере усиления энергии лёта пчел за нектаром отно­шение их к маткам становится все более безразличным. Это и благоприятствует замене маток. Учитывают и еще одно важное обстоятельство. Нор­мальный настрой семьи на сбор меда сохранится только в том случае, если во время медосбора у нее будет плодная матка и расплод всех возрастов. Заменить старую матку мо­лодой, плодной, не нарушив физиологического состояния семьи, как раз и можно присоединением к ней отводка. Поступают так. Если отводок или нуклеус с молодой маткой содержится в вертикальном улье над гнездом семьи, горизонтальную перегородку, разделяющую их, вынимают, а взамен кладут лист бумаги. Маток не отыскивают. В гори­зонтальном улье вместо глухой диафрагмы помещают рамку с сушью или осторожно, не вынимая сотов, пододвигают гнездо отводка к гнезду семьи. Лучше это делать в часы наибольшего лёта пчел, когда практически вся семья включается в сбор и переработку нек­тара. Чтобы существенно не нарушить ритм жизни семьи и присоединяемого к ней отводка, к дымарю прибегают лишь при крайней необходимости. Для семей, увлеченных напряженной работой, процесс объединения протекает почти незаметно. Судя по тому, что в подавляющем большинстве выброшенными из ульев оказы­ваются старые матки, можно предположить, что гибель их наступает во время поединка с матками молодыми. Американские пчеловоды маток подсаживают с частью гнезда нуклеуса. Из него берут две рамки с пчелами, распло­дом и маткой и помещают в середину гнезда обезматоченной семьи. Возможность гибели подсаживаемой матки в этом случае исключается, так как она находится под постоянной защитой своих пчел и не прекращает работу. Яйцекладущую матку пчелы принимают с большей охотой. Отводки или нуклеусы, матками которых потом будут заменены выбракованные матки, формируют на маточники, на неплодных маток или на плодных, полученных из питом­ников. Следует заметить, что пчелы некоторых пород не всег­да охотно принимают маток других пород: в частности, чис­токровные среднерусские пчелы — маток серых горных кав­казских, а кавказские — маток среднерусских. Чтобы гаран­тировать прием молодых маток, к моменту их подсадки в отводки или нуклеусы эти семейки должны проявить приз­наки безматочности. Очень важно, чтобы в них не попали молодые личинки или яйца. На них пчелы могут заложить свищевые маточники, тогда к подсаживаемым маткам они проявят агрессивность. Проще и надежнее этих маток подсаживать на соты с одним зрелым (на выходе) расплодом без пчел. У пчел нарож­дающихся слабо выражены рефлексы на матку, и они друже­любно относятся к любой, какую бы им ни предложили. Две-три рамки с расплодом ставят в корпус, ограждают их рамками с кормом и водой. Корпус помещают над гнездом семьи, предварительно накрыв его двойной металлической сеткой. Леток в ее обрамлении закрывают. Улей накрывают потолком и крышей. В условиях тепла, поступающего от основной семьи, идет нормальная инкубация расплода. Че­рез сутки на сотах уже будет немало молодых пчел. К ним, без каких-либо предосторожностей, выпускают матку с сопровождающими ее пчелами. Семейка оживает и быстро увели­чивается. Через неделю, когда пчелы повзрослеют и окрепнут и у них появится потребность выйти из гнезда для ориентиров­ки, открывают леток, но не более как для прохода одной пчелы, чтобы избежать пчелиное воровство. Семейку периодически усиливают зрелым расплодом без пчел, пока она не займет весь корпус и не станет такой же или сильнее своей материнской семьи, соответственно уве­личивают и ее леток. Сетчатую перегородку удаляют, старую матку не отыскивают. В маточнике. В естественных условиях пчелы заменя­ют старую матку не на готовую, у кого-то заимствованную, а на выращенную их же семьей, которая постепенно настраива­ется на замену. Опираясь на эту биологическую особенность медоносных пчел, практика разработала способ замены ма­ток маточниками. Особенность его состоит в том, что семье дают маточник, не отбирая у нее старой матки. Зрелый хороший маточник, взятый из гнезда семьи- воспитательницы или высокопродуктивной роевой семьи вместе с патроном, а роевой с кусочком сота помещают в середину одной из улочек (лучше во вторую или третью от края горизонтального гнезда или в верхний корпус много­корпусного улья), в зону с медом, то есть подальше от расплодной части гнезда, где в это время работает матка. Маточ­ник укрепляют под небольшим углом так, чтобы можно было проследить за выходом матки, не вынимая его. Через сутки гнездо открывают над маточником и осматривают его. Если он цел (сбоку не прогрызен), пчелы приняли маточник Можно надеяться, что матка из него выйдет и в семье произойдет замена. Судя по тому, что убитую матку пчелы не всегда выбра­сывают из улья сразу же после выхода молодой, можно пред­полагать, что обе матки какое-то время мирно сосуществуют, как и при естественной тихой смене. Перерыва в яйцекладке в таких случаях не бывает. Пчелы, не настроенные заменить матку, прогрызают маточник, убивают в нем матку или позволяют это сделать самой матке. Они могут не принять маточник и потому, что он их чем-то не устраивает (посторонний запах от рук пчеловода или несколько искаженная форма). В этом случае семье пред­лагают маточник вторично. Прививают его тоже во вторую улочку, но с противоположной стороны гнезда. Еще через сутки снова проверяют состояния маточника. Если и на этот раз пчелы его разгрызут, то считают, что матка в семье хоро­шая, физически не износилась, запас спермы у нее большой и пчелы заменять ее не желают. Как правило, из каждых десяти прививаемых маточни­ков пчелы принимают 7—8. Наибольший процент приема бывает во время медосбора. Это одно из необходимых усло­вий успешного приема маточников. Дают маточники и в клеточках Титова, в которых кор­мовое отверстие делают сквозным и с наружной стороны зак­рывают жестяной заслонкой. Перед помещением маточника отверстие заполняют мягким канди. После того как матка выйдет из маточника и семья отнесется к ней благожелатель­но, заслонку отодвигают. Пчелы освободят кормовое отверс­тие и выпустят матку. Подчиняясь врожденному инстинкту непримиримос­ти друг к другу, матки вступают в поединок. Одна из них погибает. Победительницей, как правило, оказывается моло­дая матка. Она физически сильнее, проворнее, чем матка, от­кладывающая яйца, брюшко ее свободно от яиц, поэтому она легко владеет им и первая наносит удар. Кроме того, у моло­дой матки инстинкт нетерпимости и стремление создать себе семью выражены острее, чем у старой матки, действие кото­рой уже направляется другим инстинктом — материнства. Молодая матка и становится родоначальницей буду­щей семьи. Анатомические исследования показывают, что яд у старой матки и молодой неодинаков. У молодой он жидкий и прозрачный, у старой — в виде плотного сгустка темного цвета. Он не проходит в канал жала. Предполагают, что если старой матке и удается первой нанести удар жалом своей сопернице, рана не окажется смертельной. Вспрыснуть яд она не в силах. К тому же, видимо, он и потерял свои прежние физиологичес­кие свойства. Как всегда, природа и здесь отдает предпочте­ние молодому, сильному, жизнеспособному организму и обе­регает его. Семья, довольная своей маткой, молодую встречает враждебно, заключает ее в клубок, где она и погибает. Иногда маточники помещают в гнезда в воронкообраз­ных чехлах, сделанных из металлической сетки или из мяг­кой проволоки. Чехлы защищают их с боков. Открытыми они остаются лишь снизу. Пчелы или матка прогрызают маточник всегда с боку, над брюшком матки, в наиболее уязвимом месте для нанесе­ния смертельного удара жалом, а не снизу, против хорошо забронированной хитином головной и грудной частей тела. Способ подсадки новой матки в маточнике без удале­ния старой нашел применение не только на любительских пасеках, но и на промышленных фермах. Он прост, нетрудо­емок, дает возможность самим пчелам решить, заменить свою матку или оставить ее. Пчелы обладают удивительной способностью по каким-то признакам определять качество матки, ее плодови­тость. Если они выбирают матку из нескольких, то их избран­ницей обычно оказывается наиболее тяжеловесная, физичес­ки сильная, с четко обозначенной линией разграничения темной окраски спинной части от более светлой брюшной. У таких маток, очевидно, железы, выделяющие маточное ве­щество, работают более интенсивно, благодаря чему пчелы их и выбирают. Подмечено, что эти матки отличаются самой высокой плодовитостью. Чужую матку принимают и лётные пчелы. Нередко старых маток в многокорпусных ульях заменяют и таким способом. Улей отставляют в сторону, а на его место ставят однокорпусный, заполненный сотами с небольшим количес­твом меда и перги. На них пускают молодую плодную матку. Корпус накрывают потолком, поверх него помещают отстав­ленный улей (без дна), открывают верхний леток. Первые же вернувшиеся с поля пчелы, попав в жилище и не найдя в нем своего обжитого гнезда, пчел и матку, приходят в замеша­тельство. То же испытывают и их сестры, возвращающиеся следом за ними. Но это замешательство длится сравнитель­но недолго. Встретившись в новом жилище с маткой, хотя и чужой, они успокаиваются. К концу дня слет пчел из верхнего корпуса заканчивает­ся, в нижнем корпусе создается практически новая семья. Жизнедеятельность ее довольно быстро нормализуется. Та­ким образом, удается подсадить маток даже в безвзяточную пору или в позднелетнее время. Но в этом случае в самую середину гнезда, напротив летка полезно поставить 1—2 сота с жидким кормом. Он в первую очередь становится объектом внимания пчел, а не матка. Работая над ним, они незаметно сживаются с маткой. Как только семья с принятой маткой начнет работать в поле, к ней присоединяют через лист бумаги гнездо верхней, материнской семьи. Пчелам предлагают из двух маток выб­рать одну. Как правило, выбор их останавливается на моло­дой. Этот прием можно применить и в улье-лежаке. Гнездо для семьи, формирующейся из нелётных пчел, отделяют у одной из боковых сторон с летком в задней стенке. Чтобы собрать в это отделение лётных пчел, улей поворачивают на 1800 с таким расчетом, чтобы леток для вновь органи­зуемой семьи оказался на месте летка основной семьи. Довольно часто сменяют маток с предварительным изъятием старых и подсадкой молодых при помощи клето­чек или колпачков. Наибольшее распространение у нас и за рубежом получили клеточка Титова и пересылочные клеточ­ки. В клеточке. Способ основан на предварительном зна­комстве семьи с маткой и освобождении ее пчелами в ходе кормовых контактов. Предназначенную для смены матку отыскивают и удаляют. Вместо нее в среднюю улочку помещают клеточку с молодой маткой. Через сетчатые стенки клеточки пчелы ус­танавливают с маткой связь и в течение одних-двух суток довольно близко осваиваются с ней. Для большей уверенности в том, что она будет принята, пчелам предоставляют возможность освободить ее самим. Для этого заслонку в колодочке открывают. Пчелы, получив доступ к корму, поедают его и осво­бождают выход для матки. Замечено, что пчелы, сами выпус­кающие матку из клеточки, никогда ее не заключают в клу­бок, принимают мирно и охотно. Успешный прием маток, подсаживаемых таким обра­зом, автор клеточки А.Е. Титов объясняет тем, что в освобож­дении отверстия от корма участвуют не только пчелы, но и матка. В это время между ними устанавливаются прочные кормовые контакты, и они окончательно сближаются. Иногда отобранную матку заключают в клеточку и вре­менно оставляют в гнезде. Вскоре на клеточке образуется сви­та матки, которая и начинает ее кормить. Спустя 8 часов после изоляции клеточку за плечики вынимают (руки долж­ны быть чисто вымыты и не иметь постороннего запаха), старую матку удаляют. Кормовое отделение клеточки запол­няют канди и закрывают заслонкой. В клеточку впускают молодую матку и ставят ее на прежнее место. Утром на следующий день клеточку с маткой осторож­но вынимают, стараясь не стряхнуть с нее пчел. Если они ведут себя спокойно, не обнаружив обмана и ничего вокруг не замечая, просовывают через сетку хоботки и предлагают матке корм, то они настроены к ней миролюбиво. Пчелам открыва­ют кормовое отверстие. Пустую клеточку вынимают и семью не беспокоят три-четыре дня, за которые матка отдохнет и начнет откладку яиц. При подсадке неплодной матки семью оставляют в покое в течение 7-10 дней. За это время матка придет в половую охоту, осеменится и приступит к яйцекладке. Вме­шательство в жизнь семьи путает матку, задерживает ее вылет для ориентировки на местности и спаривания. Если во время контрольного осмотра клеточки будет замечено враждебное отношение пчел к матке — они раздра­жены, бегают по сетке, просовывают свои жала, как бы пыта­ясь схватить ими матку за крылья или ноги, а она, укрываясь от них, ютится вверху, под заслонкой клеточки, где ее достать не могут, или пчел на клеточке нет вообще (они морят матку голодом), или, наконец, они начали сетку клеточки заклеи­вать прополисом, как бы стараясь ее замуровать, то матку выпускать нельзя. Пчелы заключат ее в клубок и задушат. Такая матка или чем-то не устраивает семью, или пчелы уже заложили свищевые маточники. В этом случае клеточку с маткой убирают. Гнездо ос­матривают, маточники уничтожают. Семье предлагают дру­гую матку. Клеточку помещают между сотами, в которых выводятся молодые пчелы. Если матку не примут и на этот раз, то операцию по замене откладывают на 8—9 дней, пока свищевые маточники и весь открытый расплод пчелы не запечатают. После этого маточники уничтожают. В этом безнадежном состоянии семья охотно принимает любую матку. В пересылочной клеточке отверстие для выхода матки закрывают медовосахарным канди и клеточку с маткой и сопровождающими ее пчелами без каких-либо предосторож­ностей кладут на гнездо семьи. Пчелы поедают канди и вы­пускают матку со свитой.

Академик А.М. Бутлеров писал: «Вообще пчелам надо всегда дать время хорошенько узнать свое сиротство, прежде чем подсаживать матку». Это золотое правило, определяющее успех. Под колпачком. Вместо клеточки нередко используют колпачок. После отбора старой матки, когда семья проявит признаки осиротения, в гнезде находят сот со зрелым на выходе расплодом, дымом слегка окуривают его в том месте, где часть ячеек уже освободилась от расплода, а из других пчелы только выплаживаются. Старые от дыма взлетят или сбегут, а молодые и только что родившиеся останутся. К одному-двум десяткам этих пчел выпускают матку и накры­вают большим колпачком. Важно, чтобы под ним оказалось несколько ячеек с медом. Молодые пчелы по сравнению со старыми, как извест­но, миролюбивее относятся к чужой матке. От контакта с ней они воспримут ее запах (маточное вещество) и через сетку передадут его остальным пчелам семьи. После освобождения матки из-под колпачка она вступает в семью уже не одна, а, так сказать, со своей личной охраной. Колпачок удаляют через сутки—двое. Матку могут выпустить и сами пчелы, когда ее изолируют на молодом соте. Они легко подгрызают ячейки под колпачком. Если матку подсаживают уже плод­ную, то она за это время занесет сот яйцами. Эта яйцекладка окончательно сблизит семью с маткой. То же бывает, когда ее подсаживают в изоляторе. Основа успешного приема подсаживаемых маток — бла­гоприятствующее этому Состояние семьи, физиологическая изношенность заменяемой матки и наличие взятка в природе. Если матка сильная и работает хорошо, то молодую пчелы не примут и убьют, прежде чем она встретится с маткой этой семьи. Подсадка в безматочные семьи. Молодых маток при­ходится подсаживать не только взамен износившихся и низ­копродуктивных, но и в семьи, по каким-либо причинам потерявшие своих маток и не сумевшие вывести себе новых. Без матки может остаться роившаяся семья. После выхода роя ко дню полового созревания молодой матки весь открытый расплод будет запечатан. Если молодая матка не вернется домой с брачного полета, то семья, не имея возмож­ности вывести себе другую, становится безматочной. В борь­бе за существование роль матки начинают выполнять рабо­чие пчелы. Из их яиц развиваются, как известно, только не­полноценные трутни. Семью потому и называют трутовочной. Семья, потерявшая матку во время зимовки, особенно в первой ее половине, зимует в постоянной тревоге, клуб ее рыхлый, тепла не удерживает, расход корма увеличенный. Заканчивает она зиму с большим подмором. Оставшиеся в живых пчелы полезных работ в улье, особенно по уходу за расплодом, выполнять не могут и через 2—3 недели после облета погибают. Трутовочные и безматочные семьи — источник воров­ства и инфекции. Такие семьи, а также отводки и нуклеусы, матки которых потерялись во время брачных полетов, ликви­дируют. В наиболее теплое время дня улей с трутовочной семьей относят чуть в сторону от пасеки, пчел с сотов стряхи­вают на траву. Улей и подставку, на которой он стоял, убира­ют. Возвратившись к месту своего жилища и не найдя его там, пчелы разлетаются по пасеке. Инстинкт борьбы за существо­вание пригонит их к чужим жилищам, но не для того, чтобы украсть корм и тем продлить себе жизнь, а чтобы присоеди­ниться к семьям, живущим в этих ульях, стать равноправ­ными членами, безропотно принять новые порядки и таким образом приобрести право на питание чужими запасами корма и на работу. Пчелы, оказавшись без крова, садятся на прилетную доску улья, принимают характерную позу: брюшко вздыма­ют кверху, открывают пахучую железу и короткими шажками приближаются к летку. Секрет железы действует на пчел объединяюще. Сторожевая охрана не набрасывается на них, как это бывает при встрече с воровками, а наоборот, как бы обню­хивает, обласкивает и после этого обездоленным и лишен­ным своего гнезда пчелам разрешает войти в свое жилище. Рефлекс на прежнее место жилища у них стирается. Эти пче­лы на свое место уже больше не возвращаются. Пчелы, не взлетевшие с места, куда их стряхнули, по­гибают. Как правило, остаются там пчелы, физически осла­бевшие. Мнение о том, что среди этих пчел будут и трутовки, до этого откладывающие яйца, не подтверждается. Они легко взлетают, а попав в другие, благополучные семьи, ведут себя так же, как и все нормальные рабочие пчелы. Отрутневевшую семью, представляющую ценность для пчеловода-любителя, еще не ослабевшую, можно исправить, продержав без корма и гнезда двое-трое суток. Вечером, на закате солнца, всех пчел стряхивают с сотов в ящик, в крышке которого предварительно прорезают окно для вентиляции (250×250 мм). С внутренней стороны это окно зарешечивают частой металлической сеткой. Ящик уносят в холодное и темное помещение. Гнездо этой семьи (рамки с трутневым расплодом) перетапливают на воск, а рамки с медом оставляют в улье. Чтобы за время голодания семьи пчелы-воровки не растащили ее мед и в улей не проникла восковая моль, летки наглухо закрывают вкладышами. Семья-трутовка оказывается в невероятно тяжелых ус­ловиях: у нее нет гнезда и корма, она изолирована от внешне­го мира и лишена возможности добыть пищу. За время голо­дания у пчел, которые откладывали яйца, угасает деятель­ность половых органов. Такая семья потом легко примет матку. Ее впускают к пчелам без каких-либо предосторож­ностей, но лишь после двух-, трехдневного голодания. Как только пчелы начнут осыпаться — гибнуть от голода (это можно увидеть через вентиляционное окно ящика), их высы­пают в прежний улей, в который предварительно помещают одну-две рамки со зрелым (на выходе) расплодом и кормом, взятым из какой-нибудь другой семьи. Матка — сердце пчелиной семьи, ее самый важный ор­ган. И чем она крепче физически и плодовитее, тем быстрее растет семья. Матка с хорошими наследственными задатка­ми, спарившись с племенными трутнями, даст высокопродук­тивное потомство. Сила семьи обусловливается молодостью матки.

Пчелы на главном медосборе

clip_image018

Медоносные пчелы как частица живой природы неотде­лимы от растительного мира. Цветковые растения дают им пищу. С них они заготавливают большие запасы корма. В ходе эволюционного развития растения выработали свойст­во цвести и размножаться в разное время: одни — весной, другие — летом, третьи — осенью. У подавляющего же большинства высших растений фаза цветения начинается в конце весны и заканчивается летом, то есть протекает при наиболее благоприятных для этого условиях. Пору массового цветения медоносной растительности, во время которой пчелы собирают максимальное количество нектара, в пчеловодстве принято называть главным взятком. К фазам развития цветковых растений исторически приспо­сабливались и медоносные пчелы. Пока растения — главные источники меда растут, то есть набирают вегетативную мас­су и готовятся к цветению, семьи пчел, пользуясь нектаром и пыльцой растений, уже прошедших фазу роста, успевают закончить две фазы — рост и роение и к началу цветения главных медоносов вступают в новое физиологическое сос­тояние, целиком определяющееся действием инстинкта на­копления корма. Инстинкт роения может полностью захватывать одни семьи, почти подавляя их лётную и строительную деятель­ность, и при тех же погодно-медосборных условиях лишь частично проявляться у других, а у отдельных (нероевых) так и остается в скрытом состоянии. Инстинкт же сбора корма, который практически действует на протяжении всего сезона, в пору массового цветения основных медоносов доминирует над всеми другими инстинктами. Он настолько могуч, что переключает на медосбор семью из любого, даже роевого сос­тояния, особенно если взяток сильный. Поэтому в семьях, постоянно находящихся в условиях продуктивных взятков (это обеспечивают систематические кочевки к медоносам), роевые признаки проявляются в очень слабой степени и пчелы почти не роятся. «Жадность рабочих пчел к накоплению меда, — гово­рил Н.М. Витвицкий, — превышает понятие человеческое о трудолюбии других животных. Эта жадность явно усиливает­ся в медоносных пчелах преимущественно тогда, когда зна­чительно приумножается жидкий сладкий сок в чашечках медоносных цветков…» Пчелы исторически выработали свойство создавать боль­шие запасы меда и пыльцы на случай нелётной погоды и безвзяточного периода. Фаза цветения растений, в частности медоносных, самая короткая из всех предыдущих, во время которых они росли и развивались, и последующих, когда формируются и созрева­ют плоды. В этот очень короткий период цветения растений пчелы должны собрать такое количество корма, которого с избытком хватило бы им на питание не только в течение долгого осенне-зимнего и ранневесеннего периодов, но и заготовить запасы — продовольственные резервы. Пчелы поэтому и спешат собрать с них максимум корма. Лёт неред­ко начинают с восходом солнца, а заканчивают после заката. Известны случаи лёта пчел на липу даже в лунные ночи. Если бы семьи медоносных пчел исторически не выработали свой­ства остро реагировать на зацветание растений, дающих в изобилии нектар или пыльцу, и к началу их массового цвете­ния не успевали наращивать большие резервы или теряли их при роении, то они бы оставались без корма и, в конце концов, погибали от голода. Вот почему семьи пчел, в какой бы зоне они ни обитали, торопятся завершить рост и роение до глав­ного взятка, чтобы к его началу успеть пополнить резервы, израсходованные на роение, за счет накопившегося расплода всех возрастов, и обрести работоспособность. В природе нередко складываются и такие условия, при которых фазы развития растений укорачиваются или, наобо­рот, удлиняются. Если в какой-то отрезок времени весной воздух прогреется на несколько градусов выше температуры, характерной для этого периода, и тепло будет держаться про­должительное время, то такое потепление неизбежно приве­дет к ускорению роста растений и соответственно приблизит их фазу цветения. И чем выше температура и продолжитель­нее ее влияние, тем быстрее зацветут растения. Бывают слу­чаи, когда медоносы главного взятка зацветают на 7—10 дней раньше обычного для них срока. К такому раннему наступле­нию главного медосбора некоторые семьи пчел могут не под­готовиться: одни, которые с весны были недостаточно силь­ны, продолжают расти, у более же сильных семей может обостриться инстинкт роения. Холодная весна, наоборот, замедляет рост и развитие растений, отдаляет соответственно и срок наступления глав­ного взятка. В этих условиях семьи, вошедшие в роевое состо­яние, продолжают в нем находиться дольше обычного срока. Семьи нероевые, наиболее ценные, как говорят пчеловоды, перезревают. Из-за отсутствия в природе главного медосбора лётные резервы пчел не используются, бездействуют, пере­населяют гнездо, создают духоту, что нередко приводит и эти семьи в роевое состояние. В том и другом случае главный взяток пчелы используют лишь частично. Жаркая весна обычно грозит опасностью обострить инстинкт роения во всех сильных семьях. Роение в таких случаях предупреждают своевременным увеличением объ­ема гнезд, усилением вентиляции и затенением ульев. При затяжной холодной весне решающую роль про­должают играть большие запасы меда и перги в гнездах. Семьи продолжают нормально расти. Большие запасы корма оказывают, как известно, и противороевое действие. Эти растения дают главный взяток. Источниками главного взятка могут быть как естественные древесно-кус­тарниковые и травянистые растения, так и культурные сель­скохозяйственные. Из естественных медоносов особую ценность предс­тавляют желтая и белая акации, малина, липа, каштан съедоб­ный, разнотравье пойменных, суходольных и горных лугов, кипрей, вереск; из посевных — белый и розовый клевер, эс­парцет, донник, кориандр, гречиха, подсолнечник, хлопчат­ник. У каждого из этих представителей растительного мира свои фазы роста, развития, цветения, плодоношения, но у многих из них, особенно травянистых, эти фазы во времени совпадают. Такие медоносы, как малина, кипрей, гречиха, липа, произрастают обычно на больших площадях, и поэтому каждый из них может стать источником главного медосбора. Мед, собранный с любого из этих растений, — монофлерный (ма­линовый, кипрейный, липовый, гречишный и т. д.). Наиболее продолжительный медосбор (до месяца) бывает с донника, кипрея, гречихи и вереска. Самый обиль­ный взяток из травянистых дает кипрей (на свежих гарях сильные семьи собирают с него меда по пуду и более в день), из древесных — белая акация и липа. У главных медоносных растений фаза цветения насту­пает неодновременно. Луговое разнотравье, например, как правило, зацветает в средней полосе страны в конце первой декады июня, липа — в начале июля, гречиха — следом за ней, а то и наслаивается на нее. Такое чередование в цветении медоносов создает или один продолжительный (наслаиваю­щийся) главный взяток, или несколько самостоятельных, если цветение одного источника отделяется от другого ка­ким-то отрезком времени. В зависимости от места произрастания, почвенно-климатических особенностей местности даже цветение одного и того же медоноса протекает не в одни и те же сроки. Предста­вители суходольных лугов зацветают раньше и заканчивают цветение быстрее, чем те же растения пойменных лугов. Сроки развития и цветения растительности равнинной местности не совпадут со сроками зацветания и периодом цветения той же флоры на местности с холмистым рельефом. Различия эти тем большие, чем значительнее разница в высоте распо­ложения медоносных растений. Таким образом, взяток с одних и тех же растений обус­ловливается не только их видовыми особенностями и коли­чеством, но и почвенно-климатическими условиями и мес­том произрастания. Знать срок наступления главного взятка необходимо, чтобы подготовить к нему семьи с максимальными резервами и сразу же включить их в сбор меда. Срок зацветания медоноса, определяющего тип медос­бора, устанавливают обычно по дню зацветания первого ве­сеннего медоноса или пыльценоса. Правда, в зависимости от складывающихся погодных условий весны фазы развития растений удлиняются или укорачиваются, сроки зацветания главных медоносов поэтому сдвигаются в ту или иную сторо­ну, иногда более чем на 10 дней. Сроки возможного начала главного взятка определяют, пользуясь средними многолет­ними данными зацветания этого медоноса, учитывая также срок раскрытия бутонов одного из первых ранневесенних медоносов, от которого и ведут счет дней. В средней полосе России, например, от начала пыления орешника до зацвета­ния мелколистной липы проходит 2,5 месяца, а в Средней Азии от зацветания гусиных луков до взятка с псоралеи — 89—91 день. Интервалы в зацветании весенней и летней флоры остаются более или менее постоянными. Ошибка в определении сроков обычно не превышает 2—3 дней. Главные медоносы встречаются не повсеместно, а каждый из них обособился в строго определенном микрорай­оне, поэтому типы главных взятков в разных районах страны неодинаковы. На Дальнем Востоке, например, он складыва­ется из медосбора с амурского бархата и черноклена, липы и летне-осеннего разнотравья; в центральных районах — с раз­нотравья, липы и гречихи; в Средней Азии — с псоралеи, верблюжьей колючки, горного разнотравья и хлопчатника. Источниками весеннего главного медосбора являются акации желтая и белая. Желтая акация распространена по всей центральной России, Уралу, Сибири, Алтаю. Особенно много ее в горах Алтая, где она произрастает сплошными массивами. Зацветает она здесь в конце мая, а заканчивает цветение к середине июня. Взяток с нее хороший, ежегодный. При благоприятных погодных условиях сильные семьи со­бирают акациевого меда по два пуда и более. Не случайно жел­тую акацию местные пчеловоды считают медоносом-богатырем. К сожалению, медосбор с нее иногда прерывается хо­лодами. Значительные насаждения этого ценного медоноса име­ются в полезащитных и придорожных полосах, парках и скверах Центральной и Нечерноземной зон России, где много и других медоносных кустарников. В этих районах медосбор с акации стабилен. Еще более медоносна акация белая. Ею изобилуют леса Молдовы, Кавказа, Кубани, юга Украины, европейских стран, Южной Азии и Средней Америки. Большое место как декора­тивному растению отведено ей в городских и поселковых на­саждениях, полезащитных и придорожных полосах. Нектаропродуктивность белой акации огромна — до 1 тыс. кг с гектара. Пчеловоды называют ее южной липой. Гроздья белой акации бывают полны нектаром, источая в округе дивный нежный аромат около двух недель. За этот короткий период сильные семьи пчел собирают по 40—50 кг прекрасного меда, а при двух взятках с акации, цветущей в разные сроки, в городских насаждениях и естест­венно произрастающей в лесах, — до 70 кг. Пчеловоды Румынии и Болгарии стабильно получают по два магазина белоакациевого меда с улья. Обширные леса предгорий и гор Кавказа, Крыма, юга и юго-запада Европы изобилуют прекрасным медоносом — каштаном съедобным. Зацветает он обычно в конце июня и в зависимости от высоты произрастания цветет до трех-четырех недель. Хотя мед с него и темный, непривлекательный, он весьма питательный и целебный. Объясняется это не толь­ко химическим составом нектара, но и присутствием в нем, как ни в одном другом меде, большого количества пыльцевых зерен. Каштан — богатейший источник пыльцы. Семьи запа­сают ее надолго. Не случайно пчеловоды охотно везут своих пчел в горы к каштанникам. Немалый интерес представляет и каштан конский. Это превосходное декоративное дерево украшает улицы и площа­ди многих городов. Цветет он раньше каштана съедобного почти на два месяца. Взяток с него хороший, мед светлый. Наша родина богата липой — одним из главных источ­ников производства товарного меда высшего качества. Липо­вый мед (липец) всегда пользовался особым спросом потре­бителей, исстари служил предметом экспорта и был вне кон­куренции. Липняки — первоклассные медоносы. Они предс­тавляют особый интерес и для современного пчеловодства — промышленного и любительского. Столетнее дерево липы способно выделить более 4 ведер нектара. Липа взята под охрану государства, вырубка ее запрещена или строго ограни­чена. Липа — главнейший источник получения меда для пче­ловодов Центральной России, Предуралья, Поволжья, Даль­него Востока. В лиственных лесах этих регионов она значи­тельно преобладает над другими породами деревьев и перехо­дит в сплошные массивы. Особенно богаты липой районы Верхней и Средней Волги, а также Башкирии, Татарии, Чувашии, Мордовии и др. На Дальнем Востоке она занимает несколько миллионов гектаров, почти сплошь покрывая многочисленные распадки и сопки. Здесь, как ни в каком другом месте страны, ужились три совершенно различных по своей природе вида липы: такета мелколистная, амурская среднелистная и маньчжурская широколистная. Первой зацветает такета (конец июня — начало июля), и едва взяток с нее пойдет на убыль, раскрываются еще более многочислен­ные клады с нектаром липы амурской. Последней расцветает липа маньчжурская. Ее здесь называют королевой дальневос­точной медоносной флоры. 23-25 дней благоухает тайга дивным ароматом липы, из цветков которой, как из родника, бьет нектар. Особенно нектароносна маньчжурская липа. Сильные отмобилизованные семьи приносят с нее до двух пудов меда в день, а всего за период цветения всех видов липы собирают по 200 кг и более. Пчеловодство здесь стало одним из излюбленных и доходных занятий населения. Такие высокие медосборы, не имеющие себе равных ни по продолжительности, ни тем более по силе, определяются не только сочетанием трех разных видов липы, но и мягким морским климатом, изрезанным рельефом местности, бо­гатством плодородия почвы. Однако 50—60 кг меда, который можно получить с липы в других зонах от семьи, хорошо подготовленной к этому медосбору, тоже превосходно. Взяток с липы бурный. Наибольшее нектаровыделение наблюдается в период, когда ночи теплые, парные, дневная температура в пределах 22—240С, дни тихие, безвет­ренные, а солнце прикрыто легкой дымкой, влажность возду­ха высокая — 70—80%. Увеличивают нектарность и грозы. Чуть побуревшие цветки буквально сочатся светлым душистым нектаром, аромат которого густо настаивает воз­дух. В крупных городах, таких, как Москва, Казань, Саратов, Нижний Новгород, немало липовых насаждений на улицах и площадях, а в пригородах — старинных липовых парков и рощ. Большинство деревьев произрастает на очень хорошей почве, за ними ведется уход (поливка, подкормка, обрезка), в результате которого нектаровыделение липы бывает обиль­ным и почти ежегодным. Особая ценность городской липы состоит в том, что взяток с нее начинается на 10—14 дней раньше, чем с липы, произрастающей в лесном массиве. Благодаря кочевкам пче­ловоды-любители практически приобретают возможность продлить медосбор слипы с 12—14 до 24—26 дней и получить в 2 раза больше меда. К сожалению, липа очень чувствительна к иссушающим юго-восточным ветрам и низким температу­рам, когда выделение нектара приостанавливается. Испокон веку отличным источником медосбора была и остается травянистая флора с огромнейшим видовым раз­нообразием цветковых. Наиболее ценные из них клевер бе­лый и розовый, лядвенец, мышиный горошек, шалфей, веро­ника, люцерна желтая, душица, герань, васильки, борщевик, мордовник и другое разнотравье. Оно цветет, как правило, в одно время. Пчелы поэтому собирают мед не с одного какого-нибудь вида этих растений, а одновременно с нескольких. Мед, собранный пчелами с такого разнотравья, носит назва­ние цветочного, или полифлерного, то есть собранного с разных медоносов. У этого меда прекрасные вкусовые качества и высокие лечебные свойства. Взяток с разнотравья бывает обычно средним, а в от­дельных местностях даже сильным (до 7 кг в день) и продолжительным, особенно в труднодоступных горных и лесных районах, где эту растительность долго не скашивают. Луга занимают в России громадные площади. Их мно­го на северо-западе страны, в Центральной зоне, Предуралье, Поволжье. Заливные луга по Волге, Днепру, Оке, Белой, их притокам богаты бобовыми, зонтичными, сложноцветными. Значительный слой ила — природного концентрата органи­ческих удобрений, который остается после спада воды, обус­ловливает буйное развитие травянистой флоры, ее высокое стабильное нектаровыделение. Максимальному нектаровыделению способствуют пере­падающие теплые дожди, утренние росы, разность ночных и дневных температур, которая усиливает секрецию нектара. Особое место в медоносной флоре России принадле­жит пойменным лугам по берегам могучих сибирских рек — Енисею, Оби, Иртыша, левобережные поймы которых прос­тираются на 50—60 и более километров в ширину и изобилу­ют медоносными травами. Луга Сибири поражают не только разнообразием видов цветковых, но и совершенно неповторимой сочностью и пыш­ностью своей. Диву даешься, как все это может вырасти в таком суровом краю и в короткий срок! Долго, около семи месяцев, длится здесь зима. До кон­ца апреля лежит в тайге двухметровый слой снега, и держатся морозы, давая о себе знать и в мае, а уже в августе вновь начинаются заморозки. И это бывает не на Крайнем Севере, а в центральных и даже южных районах Сибири. Но едва только дыхание весны коснется этих суровых мест, как сразу, же оживает растительный мир: еще не успеет растаять снег, а уже набухают и лопаются почки, зацветают ивовые, трогают­ся в рост травы. Кажется, все представители растительного мира этого сурового края спешат воспользоваться каждым погожим днем и пройти все фазы своего развития до того, как вновь наступит леденящая стужа. О бурном росте растений позаботилась и сама природа. Тепло и свет, необходимые для их жизни, она дает им с первых же дней мая, но особенно обильно в июне и июле. За три месяца травянистая флора проходит все фазы развития: в мае и частично в июне она набирает вегетативную массу, со второй половины июня и весь июль цветет. Сказочно разнообразна медоносная флора горных лу­гов — альпийских и субальпийских. Очень много здесь пер­воклассных медоносов — горного клевера, душицы, горькушей широколис­тной. Взяток с горного разнотравья сильный и долгий. Объ­ясняется это в первую очередь особенностями рельефа. Расте­ния зацветают вначале у подошвы южных склонов, где боль­ше тепла и света, и террасами постепенно поднимаются выше. Растения северных склонов зацветают позже. В то время как растительность, обращенная к полуденному солнцу, уже цве­тет, те же ее виды, произрастающие на противоположной стороне гор, только что вступают в фазу бутонизации. Кроме того, здесь встречаются такие экологические виды, которых нет или очень мало на южных склонах. Многообразие видов медоносной растительности и раз­новременность их цветения делают взяток не только силь­ным, продолжительным, но и стабильным. В субальпийском медоносном разнотравье Кавказа мно­жество зонтичных и сложноцветных, а растительность верх­него зеленого пояса — альпийские луга, которые из-за боль­шого разнообразия видов цветковых образно называют аль­пийским ковром. Вся эта флора представляет исключительную ценность для пчел, характеризуется буйным цветением и постоянст­вом нектаровыделения. Этому благоприятствуют горы, кото­рые закрывают растительность от северных холодных пото­ков воздуха и от иссушающих юго-восточных ветров, плодо­родие почвы. Близость Черного и Каспийского морей делает климат мягким и влажным. Ценность кавказской медоносной флоры, как и расти­тельности гор Алтая и Тянь-Шаня, состоит не только в боль­шом видовом разнообразии, но и в длительности цветения растений, обусловленной особо благоприятными условиями для их произрастания. Изобилуют ценнейшими медоносами альпийские луга Гималаев, Альп и Карпатских гор.

Из богатейшей травянистой растительности лесов особенно медоносны дягиль лекарственный и кипрей, по выражению сибирских пчеловодов, — медоносы-силачи, а в лесах северо-запада страны — вереск. Из медоносов полей главный взяток дает гречиха. Издавна славится она как хороший медонос. Возделывают ее почти повсеместно. Особенно велики ее массивы на Украине, в Беларуси, Центральной России, Казахстане. Выращивают ее в Европе и даже в горных областях Северо-Западной Ин­дии. На севере этой страны она до сих пор встречается в диком виде. Сроки цветения обусловлены природно-климатическими условиями зон. В Беларуси, например, цветение начи­нается с конца июня, а заканчивается в зависимости от сро­ков посева в середине августа. При хорошей погоде семьи приносят в день по 5—6 кг меда. В других зонах сбор меда с гречихи совпадает с окончанием медосбора с липы и продолжает его. Цветет гречиха долго, около месяца. Наибольшее нек­таровыделение наблюдается в период массового цветения, который обычно длится более двух недель. Семьи приносят в это время в среднем по 4—5 кг нектара в день. Если гречиха посеяна в несколько сроков, взяток с нее более про­должителен и гарантирован, даже если непогода прервет ра­боту пчел на несколько дней. Не зря пчеловоды говорят: с гречки — без осечки. Наибольшее количество нектара цветки выделяют в ут­ренние часы, поэтому пчелы интенсивнее работают на ней лишь в первой половине дня, переключаясь на полевое разнотравье. Не меньший интерес представляет подсолнечник. Бук­вально безграничны поля этой масличной культуры на Укра­ине, Кубани, в центрально-черноземных районах России, Поволжье, на Урале, в Казахстане. Подсолнечник — один из последних медоносов сезона. Цветет он месяц, почти до конца августа, хорошо нектароносит на богатых черноземах при температуре воздуха 25—300С. Усиливает нектаровыделение достаточная увлаж­ненность почвы и воздуха. Известны 8—10 кг сборы меда в день. Наиболее стабилен взяток — 3—4 к­г. На нечерноземных, менее плодородных почвах некта­ровыделение невысокое. Оно находится в прямой зависимос­ти и от температурного режима. Выведены новые, очень нектароносные и урожайные сорта этой важнейшей масличной культуры. Значение под­солнечника как медоноса и источника пыльцы значительно повышается. Источником главного взятка для большинства рай­онов Средней Азии служит псоралея (ак-курай) — многолет­нее бобовое растение. Наибольшее распространение оно имеет на юге Казахстана и в Узбекистане. Зацветает псоралея в сере­дине мая, а заканчивает цветение в конце июля. Максималь­ное продуцирование нектара бывает в дни с температурой воздуха, близкой к 300С. За период цветения хорошие семьи собирают с этого растения по 7—8 пудов меда. Одновременно с псоралеей цветет верблюжья колюч­ка — один из выдающихся медоносов пустынь и полупус­тынь Средней и Южной Азии. Взяток не сильный и продол­жается 20—25 дней. Оба эти растения, занимая огромнейшие территории, произрастают в разных местностях, и поэтому каждый из них является источником самостоятельного главного взятка. Псоралеей и верблюжьей колючкой очень богата субтропи­ческая растительность Закавказья и многих Латиноамери­канских стран. Медосбор с них дополняет здесь шалфей и вероника седая. В мае в Средней Азии открывается отличный взяток в лесах, раскинувшихся по поймам крупных рек, с зарослей шенгиля — колючего кустарника. Хорошие семьи собирают с него по полпуда и более меда вдень. Цветение шенгиля длит­ся около двух недель. Во второй декаде июня зацветает лугово-степное и гор­ное разнотравье — душица, шалфей, зизифора, донник, си­няк, василек, змееголовник, будяк и другие, дающие устой­чивый и средний по силе медосбор. Важнейший источник главного взятка всех Среднеази­атских республик — хлопчатник, под которым ежегодно за­няты огромнейшие территории. Хлопчатник — древнейшая сельскохозяйственная культура Индии, известная здесь бо­лее 2000 лет назад. Много его в Мексике и Никарагуа. В районах его возделывания отмечается особый интерес к заня­тию пчеловодством. Цветет хлопчатник с конца июня до конца сентября, а в самых южных районах захватывает и значительную часть октября. Наибольшее количество меда с хлопчатника в Средней Азии собирают пчелы в июле и авгус­те, в период массового цветения. Растительность в этом регионе обособилась в местах, где она могла как-то противостоять зною. Одни виды расте­ний распределились по долинам и поймам рек; другие — по оазисам и близ родников и ключей; третьи поднялись высоко в горы, где благодаря близости снегов зной становится безо­пасным; четвертые выработали свойство добывать влагу из глубинных слоев земли, проникая за ней корнями на 10—15 м. Приспособились к этим условиям и медоносные пче­лы. Интенсивно за взятком они летают в более прохладное время дня. В самые знойные часы лёт их заметно снижается. Имеют определенную практическую ценность и источ­ники так называемого падевого взятка. Падевый мед, очень богатый сахарами, микроэлементами, кислотами и фермен­тами, ценится не столько за свои питательные, сколько за вы­сокие лечебные свойства. Особенно много его добывают в Западной Европе, где он пользуется большим спросом. В Гре­ции на падевый мед приходится более половины всей получа­емой от пчел продукции, в Австралии — до 80%. Обильно выделяется падь насекомыми, паразитирую­щими на хвойных деревьях — ели, пихте, сосне, кедре и лис­твенных — дубе, буке, липе. Когда сильно размножаются насекомые – падевыделители (их называют иногда союзницами медоносной пчелы), гектар елового леса может дать до 700 кг пади, соснового — до 500, дубового — до 350—400 кг. По словам НМ. Витвицкого, «медоточивая» тля не раз спаса­ла пчел в годы с жесточайшей засухой. К источникам падевого взятка предприимчивые пче­ловоды специально подвозят пасеки и получают много меда. Они научились его прогнозировать, определять зоны макси­мального распространения производителей пади по перезимовавшим яйцам насекомых-падевыделителей и по колони­ям муравьев (там, где есть муравьи, выделение пади повыша­ется на 50—70%). Весь собранный падевый мед откачивают. Разведчицы отыскали медовые клады. Как только рас­тения начнут выделять нектар и пчелы-разведчицы доложат о найденных ими медовых кладах, семьи переключаются на медосбор. Несмотря на то, что инстинкт накопления кормов нап­равляет всю деятельность семей в одно русло, продуктив­ность их бывает далеко не одинаковой. Объясняется это раз­личием в качестве семей. Те из них, которые сохранили свою силу и работоспособность, соберут меда намного больше тех, которые раздробились в процессе роения. Нероевые семьи на сигналы пчел-разведчиц реагиру­ют остро и за очень короткий срок, буквально за какие-то часы, включают все свои резервы в сбор меда. Роившиеся семьи, помимо того, что они после роения значительно ослабли, а молодые еще не созрели для работы в поле, включаются в медосбор медленнее и позже. Причиной тому недостаточная осведомленность семьи о начавшемся взятке из-за малочисленности пчел-разведчиц, участвую­щих в отыскании источников нектара. Если же в этой семье, кроме того, и матка не успеет спариться с трутнями, то пере­ключение резервов на медосбор еще более затянется. Потеряв несколько первых дней взятка, нередко хорошего, семья, в конце концов, включается в сбор меда. Число пчел, вылетаю­щих за нектаром, теперь уже возрастает с каждым часом. Открытого расплода у этой семьи мало, гнездо отстро­ено. Она поэтому выпускает всех своих пчел, способных к по­лету, на сбор меда. Их число ежедневно пополняется нарожда­ющимися поколениями. Энергия лёта высокая: все пчелы молодые, сильные, еще не принимавшие участия ни в каких работах. Но в ее гнезде недостаточно корма. Старые запасы ма­теринская семья израсходовала на себя и потомство в период своего роста и развития, новых заготовить впрок не смогла, так как жила, направляемая инстинктами размножения и роения. Часть меда, кроме того, забрал с собой рой, а может быть, не один. Она может оказаться под угрозой гибели от голода в зимнее время, если своевременно не обеспечит себя достаточными запасами корма. Эту угрозу семья инстинк­тивно чувствует и поэтому всю свою деятельность направля­ет на сбор нектара. В рое природа сразу же обостряет два инстинкта — стро­ительный и медособирательный. Поселившись в жилище, он в первые же минуты как бы распадается на две части: одна, большая, приступает к обживанию гнезда, другая включает­ся в сбор корма, без запасов которого, как и без гнезда, жизнь его немыслима. Как только основы гнезда будут заложены, пчелы-строительницы переключаются на сбор нектара. Медособиратель­ный инстинкт становится главным, направляющим всю деятельность семьи. С особой энергией пчелы роя работают на сборе меда. Это и понятно: в только что отстроенном гнезде корма нет, и им его никто не приготовит. Мед надо собирать самим. Пчелы торопятся запасти как можно больше меда еще и потому, что с появлением в гнезде расплода семья вынуж­дена будет выделить часть лётных пчел на уход за ним. Рой, выходящий накануне или в начале главного взят­ка, при благоприятных погодных условиях обычно собирает меда больше, чем ему требуется на питание и отстройку гнез­да. Лучше лишняя надставка, чем нехватка одного сота. Пчелы вносят в улей нектар, чаще жидкий, с содержанием 70—80% воды. Чтобы превратить этот сахаристый сок в мед, они разбрызгивают его на возможно большей площади сотов, стараясь налить в пустые ячейки не более ⅟4 их объема. Это и позволяет им ускорить выпаривание из напрыска воды. При недостатке в улье сотов пчелы вынуждены зали­вать ячейки до краев, а часто и складывать напрыск в ячейки с почти созревшим медом, чем вызывают излишние затраты труда по новой его переработке. Считают, что при медосборе, составляющем 3 кг в день, семье требуется целый корпус многокорпусно­го улья или одна магазинная надставка улья Дадана. Но так как внесенный в улей нектар полноценным медом становит­ся не раньше чем через 7 суток, а пчелы продолжают вносить нектар, для его размещения требуются новые соты. Практика утверждает, что во время любого взятка у пчел должно быть изобилие свободных ячеек. Лучше иметь в улье одну лишнюю надставку, чем недостаток хотя бы одного порожнего сота. Этот недостаток места в улье значительно снижает летную энергию семьи. Пчелы-сборщицы и прием­щицы, не найдя сотов с незаполненными ячейками, прине­сенный нектар хранят в своих зобиках. У летка скапливается много пчел с грузом. Семья ведет себя так, будто в природе нет источников нектара. В отдельных случаях пчелы выходят наружу и под дном улья строят соты, которые тут же заливают медом. При медосборе с липы семье потребуется столько же порожних сотов, сколько сотов у нее в расплодном гнезде. Семьям, занимающим по три корпуса, дают под мед столько же корпусов с сушью, то есть объем ульев увеличивают вдвое. При особо благоприятных условиях для медосбора могут понадобиться даже дополнительные надставки. Во время главного медосбора, в особенности продол­жительного, пчелы, обильно питаясь, много выделяют воска и охотно строят соты. Чтобы использовать этот драгоценный материал и энергию пчел-строительниц, в ульи периодичес­ки ставят рамки с листами вощины, но в таком количестве, чтобы не отвлечь большую массу пчел от медосбора на стро­ительные работы. Считают, что помещенные в улей одна гнездовая или две магазинные рамки с вощиной отрицатель­но не влияют на лётную деятельность и вместе с тем позволя­ют получить от семьи значительное количество сотов. Установлено, что при чрезмерном строительстве сотов, когда на ульи ставят по целому корпусу или магазину с во­щиной, семьи собирают меда, по крайней мере, в 2 раза меньше семей, не занимающихся таким большим строительством. Рамки с вощиной дают обычно семьям с постановкой на ульи каждого нового корпуса или магазинной надставки. Магазины и корпуса под мед лучше комплектовать из светлых сотов, не бывших под расплодом. Тогда мед сохранит свой естественный вкус, цвет и аромат. При недостаточной сотообеспеченности надставки под мед можно составлять и из сотов коричневых, даже темных. Но их используют только для получения центробежного меда. Кстати, в темные соты пчелы складывают мед так же охотно, как и в свежеотстроенные. Темные соты, в которых выводился расплод, или мага­зинные, потемневшие от времени, прочные, хорошо перено­сят транспортировку, лучше противостоят центробежной силе при откачке из них меда. Под мед можно использовать и трут­невые соты. Во время главного взятка в трутневые ячейки матки яиц не кладут. Поэтому многие пчеловоды у нас и за рубежом магазинные рамки специально оснащают трутне­вой вощиной. Эти соты более емки. Мед в них, особенно в свежеотстроенных и запечатанных белоснежными крышеч­ками, необыкновенно нежен, полностью сохраняет свой ес­тественный цвет, вкус и аромат и пользуется большим спро­сом. Такой же мед получают и в магазинных сотах с пчели­ными ячейками, когда ставят по 8, а не по 10 рамок в надстав­ку многокорпусного улья и по 9—10 дадановского. В толстые соты входит больше меда, их легче распечатывать. Во время медосбора, особенно бурного, каждый сот — на вес золота. При недостатке сотов пчеловодам, естественно, прихо­дится прибегать к частым отборам меда во время медосбора, особенно сильного и бурного. Эту практику к тому же иногда пытаются и оправдать. Полагают, что маломедное гнездо якобы побуждает пчел собирать больше нектара. Мед они, поэтому отбирают, чуть ли не через день. Правда, деятель­ность семьи после того, как ее лишат запасов меда, повыша­ется. Это и закономерно. В пору главного взятка она спешит заготовить себе корм, тем более, если в ее гнезде, несмотря на интенсивную работу, количество меда не прибывает, а убав­ляется, и на пути пчел все время встречаются свободные соты. И все же практика частых отборов меда порочна. Она не только приводит к производству недоброкачественного про­дукта (незрелого, быстро портящегося меда), но и нарушает ритм работы семьи, снижает продуктивность. При отборе меда утром или днем растревоженные семьи приносят нектара почти наполовину меньше возможного. Семьи, работа которых прервались этой операцией к концу дня, недобирают примерно столько же меда на следующий день. Частый отбор меда из ульев требует к тому же очень больших затрат труда. «Тот не знает природы пчел, — говорил Н.М. Витвицкий, — кто думает, что от достатка пищи они делаются лени­вее… Достаток меду в ульях никогда еще не производил худых следствий, а недостаток — всегда». Знающие и мудрые пчеловоды в нашей стране и за ру­бежом пользуются иным, действительно прогрессивным способом активизации лётной деятельности пчел — созда­нием над их гнездами постоянно большого числа порожних сотов. Они-то и являются раздражителем, на который семья отвечает активным лётом за нектаром. Пчелы, за что, собственно, человек и стал их разводить, имеют очень ценное биологическое свойство — собирать мед впрок до тех пор, пока его дают растения и пока в улье будет место для его складывания. Этим природа исключила вероят­ность гибели вида от голода. Инстинкт накопления корма настолько сильно овладевает семьей, что при недостатке в улье порожних сотов она как бы идет на самоуничтожение, заливая медом буквально каждую ячейку, освобождающуюся от расплода, совершенно не давая возможности работать матке. Известны многочисленные факты, когда гнезда семей за время сильного и продолжительного взятка полностью освобожда­лись от расплода и все соты пчелы заливали медом, а семьи, прежде мощные, израбатывались до такой степени, что к началу осени буквально сходили на нет, имея всего по горсти пчел, и, если бы их не усиливали молодыми пчелами за счет других семей, погибли бы. Недостаток сотов — это не только потеря меда, но и потеря самой семьи. Следовательно, как бы много меда ни было в улье, он не снижает лётной деятельности пчел, активность которой определяется не отсутствием меда в гнезде, а обилием некта­ра в природе и необходимым количеством свободных сотов для его размещения. Это одно из важнейших условий наиболее полного использования главного медосбора. Кто недооценивает роль сотов во время главного взят­ка, тот теряет добрую половину медосбора. Пчеловоды-знатоки запасают большое количество сотов и дают их семь­ям по мере надобности. Мед из ульев они отбирают лишь в конце каждого главного медосбора. С учетом срока наступления и характера главного взят­ка (силы и продолжительности) определяют приемы его наиболее полного использования. Одни из них позволяют поддерживать в семьях напряженный рабочий ритм и исклю­чают пассивность; другие дают возможность увеличить лёт­ные резервы; третьи обеспечивают семьи таким объемом улья и количеством сотов, которые позволят семье склады­вать нектар в любом количестве и не отвлекаться от сбора его, своей главной и прямой обязанности. Во время главного медосбора пчелы приносят не толь­ко нектар, но и пыльцу, необходимую для выращивания рас­плода. Сбор пыльцы не конкурирует с медосбором, как счита­лось прежде. Пасеку к медоносам. Как бы местность ни была богата медоносными угодьями, она в большинстве случаев не обес­печивает пчел нектаром и пыльцой в изобилии в течение всего весеннего, летнего и осеннего периодов. В одном насе­ленном пункте могут быть заросли ивовых, много садов, но может не оказаться источников главного взятка, если на зем­лях, прилегающих к нему, возделываются зерновые, про­пашные и другие не медоносные культуры. В другом месте, наоборот, нет или очень мало весенней медоносной флоры, но есть прекрасный старый липовый парк или липовая роща, с которых пчелы могут собрать немало меда. Встречаются и такие селения, где есть и ивовые, и садовые, и луга, и липа, но этих угодий или небольшое коли­чество, или даже много, но не настолько, чтобы в изобилии обеспечить нектаром всех имеющихся здесь пчел. Иногда большие массивы очень ценных медоносов — эспарцета, гре­чихи, подсолнечника находятся далеко от населенного пунк­та, и пчелы долететь до них не могут. Нередко бывает, что медонос, на который возлагают надежды, вдруг не оправдывает их: его цветение попадает или в знойную, или, наоборот, в дождливую погоду, не благопри­ятствующую лёту пчел, и пасеки остаются без меда, хотя в нескольких километрах следом за только что закончившим цветение медоносом зацветает более поздний источник глав­ного взятка. В хорошую погоду с этого медоноса можно полу­чить много меда, если к нему подвезти пчел. Перевозку пчел от одного источника нектара к другому справедливо называют кочевкой. Видимо, в тот момент, ког­да человек впервые взял из леса диких пчел и вместе с гнезда­ми перенес ближе к своему жилищу (для удобства ухода и охраны), возникла мысль переезжать (кочевать) с ними от одних медоносов к другим. Может быть, в те далекие времена и родилась в народе поговорка, в которой заложен глубокий смысл: «За медом надо ехать». А современные пчеловоды, которые на автомобилях кочуют со своими пасеками за сотни километров, говорят: «Бензин — лучший «корм» для пчел», «Теперь не пчелы ищут мед, а пчеловоды». Кочевка — огромное достижение пчеловодной техники. Она позволяет брать нектар там, где его больше, освобо­диться от безвзяточных окон, в какой-то степени делает пчеловода независимым от окружающей среды. Кочевой метод пчеловодства древнейший. Он широко применялся всеми народами мира, особенно славянами. Колодные ульи и сапетки перевозили лошадьми и волами, запряженными в телеги и арбы, а кавказские народности к труднодоступным горным лугам — вьюками на ослах и лошадях. Чабаны, уходившие в горы с отарами овец, нередко брали с собой и пчел. По небольшим рекам, русла которых пролегали через лесные массивы и пойменные луга, к этому нектарному бо­гатству ульи доставляли на плотах и баркасах. Возникновение культурного земледелия оттеснило лесные массивы, которыми были так богаты славянские земли, от поселений, а на полях начали возделывать энтомофильные культуры — бобовые, крупяные, масличные. Пчел стали все чаще и в большем количестве подвозить к этим растени­ям для их опыления и получения меда. Кочуют с пасеками не только к источникам главного взятка, но и к медоносам второстепенным для более интен­сивного наращивания молодых пчел или лучшей подготовки семей к зиме. Пчеловоды Кубани, например, ранней весной вывозят своих пчел на заросшие лесами поймы рек, в пред­горья и горы Кавказского хребта на древесно-кустарниковую растительность. Когда семьи нарастят там значительное количество пчел и расплода, пополнят запасы корма, их пере­возят в населенные пункты на взяток с белой акации и гледи­чии. Дальневосточные пчеловоды после медосбора в тайге с липы уезжают с пчелами в Лесостепь на взяток с леспедецы и позднего разнотравья. Семьи, ослабленные на взятке с липы, там хорошо поправляются, наращивают молодых пчел к зиме, а при благоприятных условиях даже собирают немало товар­ного меда. Многие пчеловоды Московской области весной вывозят своих пчел на вырубки к зарослям лесной малины, летом — на луговое разнотравье по поймам рек, к городским липовым насаждениям, а потом на гречиху в соседние облас­ти. Медоносная растительность многих городов и посел­ков представляет большую ценность для любительского пче­ловодства. Городские площади, проспекты, улицы бывают озеленены липой, каштаном, белой акацией, гледичией, а бульвары, скверы, парки и сады почти сплошь состоят из липы и остролистного клена. Много также желтой акации, жимолости татарской и других декоративных медоносных кустарников. По берегам городских прудов и водоемов растут ивовые. В Москве и ее зеленой зоне, например, около 100 тысяч гектаров насаждений с множеством ценнейших медоносных пород. Этим медоносным богатством успешно пользуются столичные и подмосковные пчеловоды. Рижане также ис­пользуют липовый взяток. Ежегодно привозят в город до двух тысяч ульев и получают по 30—40, а в иные годы по 50 кг меда от семьи. Много любителей природы содержат пчел в Киеве, Самаре, Воронеже, Ташкенте и в других крупных городах. Сюда на весенний и летний медосборы с кустарниковой и древесной растительности со своими пасеками кочуют сотни пчеловодов из пригородных зон. Благодаря кочевкам можно получить 3-4 урожая меда в год. Тот, кто хоть раз перевез свою пасеку на медосбор и по­чувствовал преимущество этого способа пчеловождения пе­ред стационарным, навсегда уже станет пчеловодом-кочевником и при возможности никогда не упустит открывающе­гося где-нибудь поблизости взятка. К сожалению, далеко не все пчеловоды кочуют с пчелами: одни из-за сложности под­готовки семей к перевозке, трудностей транспортировки или опасения погубить пчел в пути, другие из-за занятости на ра­боте или неудобств походной жизни. Некоторые из этих дово­дов, может быть, и основательны, но не настолько, чтобы отказаться от 30—50 кг меда, а нередко и от боль­шего его количества, дополнительно получаемого пчеловода­ми-кочевниками с каждого улья. Подготовка пчелиных семей к перевозке не так уж слож­на, тем более, если ульи заранее снабжены всем необходимым для кочевки. Не встречаются особые трудности и в охране их в лесу или поле, если пчеловоды-любители кооперируются и поочередно находятся около пчел. При такой организации кочевки проще создавать нор­мальные бытовые условия, доставлять продукты, почту, сов­мещать работу на предприятиях с посещением своих пасек. Постоянное общение друг с другом обогащает знания, опыт. А так как эти группы обычно подбираются из людей, близких по взглядам, жизнь их на природе приобретает особую прив­лекательность и надолго запоминается. Таким небольшим группам пчеловодов-любителей нередко идут навстречу фер­меры и хозяйства, имеющие большие массивы культурных медоносных угодий и заинтересованные в их опылении, осо­бенно те, у которых недостает своих пчел.

Кочевка с пчелами — лучший активный отдых. Осо­бенно она приятна в летнюю пору. Это не только теплые ночи, напоенные ароматом цветов и свежего меда, это пора обилия в лесу ягод, орехов и грибов, жадного клева рыбы. Не истин­ное ли наслаждение провести свой отпуск вместе с пчелами среди красот и даров природы! Прежде чем приступить к подготовке семей к кочевке, заблаговременно подыскивают массив с тем или иным медо­носом, определяют состояние растительности и возможные сроки ее зацветания. «С какой бы целью ни предпринимались занятия пче­ловодством, — указывал Г.П. Кандратьев, — из страсти ли к естествознанию, из любви ли к пчеловодству, из необходи­мости ли добывания средств, или с коммерческой целью обо­гащения, во всех случаях в основу должно лечь, прежде всего, изучение местности». Если удалось подобрать два относительно равноцен­ных по запасам нектара участка, то предпочтение отдают тому, который имеет более плодородную землю (липа, нап­ример, произрастающая на супесях, хотя и обильно цветет, нектара почти не выделяет, а на глинистых и особенно черно­земных почвах нектароносит обильно и почти ежегодно) и размещается на неровном рельефе, что значительно продле­вает сроки цветения и делает взяток более постоянным. В кипрее, говорят пчеловоды, надо искать кипрей. На торфяниках он нектароносит слабо, а на свежих гарях — обиль­но. Если один массив сельскохозяйственного медоноса на­ходится в открытом поле, тем более на возвышенном месте, а другой — на равнинном и поблизости от леса, лесополосы или небольшой речки, то выбор останавливают на последнем. Здесь микроклимат мягче, а ветры слабее, что благоприятст­вует не только нектаровыделению, но и работе пчел. Размещать пасеки около больших водоемов, особенно если источники главного медосбора находятся на другой их стороне, нежелательно. Это неизбежно приведет к большой потере лётных пчел. Важно принимать во внимание количество выпавших атмосферных осадков за период вегетации медоносных рас­тений. Нередко дожди проходят полосами, захватывая лишь какую-то часть района, в то время как остальная его площадь испытывает недостаток влаги. Там, где своевременно прош­ли дожди и в почве сохранились запасы влаги, нектаровыде­ление растительности, естественно, будет намного интенсив­нее. Нередко кочуют с медоноса, посеянного рано, на тот же медонос позднего срока посева. Взяток растягивается, веро­ятность получения с него меда повышается. Крайне желательно, чтобы, кроме главного источника меда, на этом массиве или рядом с ним были бы медоносы побочные. В случае если основной медонос подводит или он дает взяток не целый день, как, например, гречиха, пчелы будут работать на медоносах второстепенных. Они даже мо­гут придать основному меду приятные цветовые и вкусовые нюансы. Берут во внимание и породные особенности пчел. Сред­нерусские пчелы универсальны. Они продуктивно работают на большинстве медоносов, особенно на малине, кипрее, липе, гречихе, вереске и разнотравье. Пчелы краинские очень хоро­шо посещают гречиху и травянистую флору. Серые же кав­казские, наоборот, гречиху избегают, а с разнотравья и под­солнечника собирают больше всего меда. О нектаропродуктивности естественных и сельскохо­зяйственных угодий, состоянии растительности и почвы не лишне проконсультироваться у местных пчеловодов и агро­номов — не все сорта гречихи и подсолнечника одинаково медоносны. Важнейший фактор, определяющий конечный резуль­тат пчеловодного сезона, — хорошее знание медоносной флоры и умение прогнозировать взяток. Пчеловоды, решившие кочевать к сельскохозяйствен­ным медоносам (кориандр, гречиха, подсолнечник и др.), должны заключить договоры с хозяевами полей и получить согласие на право размещения ульев. К посевам гречихи пчел подвозят в начале раскрытия бутонов, так как наиболее силь­ное нектаровыделение у нее бывает в первые две недели цве­тения. При желании вывезти пчел в лес разрешение берут в лесничествах. Они же отводят места и для размещения пасек. Место подбирают на лесной полянке или опушке, около или среди массива медоносов. Выбранная площадка должна быть сухой, хорошо прогреваемой утренним солнцем и иметь растительность, которая защищала бы ульи от солнца в жар­кие часы дня. У сильных медоносов, таких, как липа или белая ака­ция, а нередко и у сельскохозяйственных, на одном месте иногда размещают по 100—150 семей. При такой скученнос­ти медоносные растения в радиусе продуктивного лёта нас­только перенасыщаются пчелами, что нектара для них, тем более на весь рабочий день, часто не хватает. На сбор одной ноши пчелы расходуют намного больше времени, чем они затрачивают, живя в естественных условиях, где скученность, даже во много раз меньшую, природа исключила. Видимо, поэтому пчелы больших пасек во время главного медосбора раздражены, чего не наблюдается на пасеках мелких. Сообразуясь с природой пчел, в последнее время пасе­ки стали разукрупнять, и не только у слабых и средних некта­роносов, но и у сильных. Наиболее рациональным оказывается размещение ульев группами по 20—30, не более 50 семей. Продуктивность та­ких пасек только благодаря разукрупнению резко возрастает. Временное разукрупнение пасек — важнейший прием успешно­го использования медоносных угодий. При кочевке с пчелами к сельскохозяйственным медо­носам ульи ставят в непосредственной близости к ним, используя, прежде всего полезащитные насаждения. Пасеки располагают с противоположных сторон мас­сива или в середине, если туда ведет дорога, для лучшего опы­ления растений и наиболее полного использования нектара. Ни одна пасека не должна оказаться на перелете пчел другой пасеки, иначе она может стать пасекой-перехватчицей. При двухматочном методе пчеловодства ульи разме­щают парами. Рядом с основными семьями ставят отводки. Это облегчает усиление семей пчелами или расплодом отвод­ков. Незадолго до вывоза пчел определяют пути подъезда, исправляют их, если они повреждены или неудобны, готовят место для размещения ульев, палатки или щитового домика для жилья. Иногда не удается поставить пасеку в непосредствен­ной близости к богатой естественной медоносной флоре из- за отсутствия подъездных путей. В этом случае кочевой точек разбивают в таком месте, массив медоносов от которого нахо­дился бы в радиусе полезного лёта пчел. На участках, отведенных под пасеки в лесу, запрещено вырубать деревья и кустарники, сооружать капитальные пос­тройки (бревенчатый дом, зимовник), разбивать огороды и т.д. Эти участки выделяют лишь на временное, сезонное пользование. Словом, каждый пчеловод-кочевник обязан строго выполнять все предписания лесничеств. Семьи в дадановских ульях и лежаках к перевозке го­товят так. В часы лёта пчел открывают ульи и удаляют из них рамки с печатным медом, заполненные больше чем наполо­вину, в особенности в свежеотстроенных сотах. Эти тяжелые высокие соты во время перевозки по плохой дороге могут оборваться и повлечь за собой гибель пчел, а нередко и маток. Удаляют также соты, содержащие много жидкого меда (напрыска). Взамен их ставят рамки с порожними сотами. В гнездах, рамки которых не имеют боковых постоян­ных разделителей, между ними у передней и задней стенок улья помещают временные. Между последней рамкой и боко­вой стенкой улья вставляют клиновидные разделители, ко­торыми сжимают рамки. Гнезда в многокорпусных ульях специально для кочев­ки не готовят. Соты в них на 70 мм короче даданов­ских, поэтому менее тяжелые и держатся прочно. Перевозка сотов с напрыском неопасна, так как образующиеся водяные пары по узковысокому жилищу хорошо удаляются через кочевую сетку или крышу. Рамки снабжены постоянными разделителями и сдвинуться с места не могут. Снимают лишь медовые надставки, оставляют только гнездовые корпуса. Летом семьи бывают сильными и в их гнездах много расплода, поэтому при перевозке пчел на дадановские ульи и лежаки ставят магазинные надставки с пустыми сотами или порожние, а поверх них укрепляют кочевые сетки. Делают это для того, чтобы предотвратить гибель семей от запаривания. Летки закрывают наглухо. Кочевые сетки делают или специально, или монтируют их в крышах, а нередко и в доньях. Нижняя вентиляция дей­ствует безотказно даже в самое жаркое время. У пчеловодов Румынии кочевая сетка устроена иначе. К обычной кочевой сетке с боков дополнительно прикрепляют бруски длиной, равной наружной длине крыши. На концах брусков сделаны запилы высотой 20 мм для удержания крыши и образования вентиляционного просвета высотой 30 м­м, который обеспечивает нормальный воздухообмен при ночной и дневной перевозках. Во время движения, особенно по плохой проселочной, горной или лесной дороге, семьи возбуждаются. Это возбуждение усиливается, если пчелы лишены возможности уйти из наиболее жаркой расплодной части гнезда в другую или выйти из улья наружу. Изоляция от внешнего мира чужда природе пчел. В ес­тественных условиях, как известно, из своего гнезда они всег­да могут выйти на волю. Температура в улье во время перевозки поднимается значительно выше оптимальной, особенно когда доступ воз­духа в улей ограничен или совсем прекращен (это бывает при закрытых наглухо летках и недостаточной верхней вентиля­ции). К тому же пчелы большой массой скапливаются у летка, стараясь выйти наружу, и приходят в еще большее возбужде­ние. Если в гнезде к тому же осталось какое-то количество напрыска или пчелы, побеспокоенные подготовкой, напол­нили свои зобики жидким медом, воздух перенасыщается влагой и углекислым газом, содержание кислорода в нем с каждой минутой падает. Возбуждение в таких удушающих условиях достигает предела, особенно у среднерусских пчел, остро реагирующих на всякое вмешательство в их жизнь Пчелы, как известно, понижают температуру своего тела испарением воды через дыхательную систему. В услови­ях плохой вентиляции при избыточной концентрации угле­кислого газа органы дыхания (трахеи) переполняются во­дяными парами. Пчелы выбрасывают из зобиков до этого взятый мед, вся масса пчел становится мокрой от меда, их дыхальца закупориваются и перестают действовать. Вся семья в течение каких-нибудь 10—15 минут погибает от запарива­ния. Пчелы становятся черными, будто ошпаренными ки­пятком, расплод гибнет, соты разрушаются. Чтобы исклю­чить кислородное голодание и запаривание, обеспечивают беспрепятственное поступление воздуха в гнездо. На ульи с вентиляционными устройствами в крышах магазины не ставят. Пчелы поднимаются из гнезда вверх, под крышу, куда свободно и легко идет свежий воздух. Зазор между обвязкой крыши и стенками улья должен быть таким, чтобы через него пчелы не могли выйти наружу. Иногда перевозят пчел с настежь открытыми летками. Кочевые сетки в таких случаях не ставят. Потревоженные перевозкой пчелы имеют возможность выйти из улья (соби­раются они обычно на передней стенке), температура в гнезде поэтому выше оптимальной не поднимается. Во время дви­жения на автомобиле вентиляция через открытые летки уси­ливается, потревоженные пчелы постепенно входят в свое гнездо, семья успокаивается. Чтобы вышедших пчел не рас­терять во время движения автотранспорта, ульи вместе с кузовом машины накрывают частой капроновой сеткой. Широкое распространение этот способ перевозки получил в США. Единственный недостаток перевозки пчел с открытыми летками — неудобство ручной погрузки и выгрузки ульев. Улей считают подготовленным к погрузке после того, как все его разборные части надежно скреплены. Конструк­ции скрепов, которыми пользуются пчеловоды, различны: ленточные, тросовые, замковые и др. К погрузке ульев приступают вечером, после того как пчелы прекратят лёт. Если их решено перевозить в ульях с от­крытыми летками, то перед погрузкой внутрь дают по одному-два клуба дыма. Пчелы набирают в зобики мед и ведут себя спокойнее, не мешая погрузке. Перевозка пчел по хорошей асфальтированной трассе мало их беспокоит. Размещение ульев в автомашине особой роли не играет, однако их лучше ставить перед ними или задними стенками походу ее. Сила инерции, возникающая во время быстрой езды, будет давить не на плоскость сотов, а на их торцевые стороны. Соты, даже тяжелые, не разламывают­ся. При перевозке пчел по плохим проселочным и лесным дорогам, по которым транспорт движется медленно из-за сильных боковых качек, ульи ставят в машине сотами попе­рек дороги. В таком положении они более устойчивы к дейст­вию сил, возникающих при резких боковых колебаниях. Автомашину начинают загружать от кабины водителя, предварительно опустив боковые и задние борта. Первый ряд ульев ставят задними стенками вплотную к переднему борту. Остальные размещают в той же последовательности. Надставки с запасными сотами, подставки под ульи, пчеловодный инвентарь, заправленный дымарь, личные вещи, палатку, продукты погружают в отдельную машину или у заднего борта одной из машин с пчелами. Ульи, принадлежащие нескольким скооперировавшим­ся пчеловодам, в машине размещают в два или три яруса. Ульи одного типа и размера ставят в нижних ярусах, осталь­ные — сверху. В многокорпусных ульях сильные семьи летом с успе­хом можно перевозить в трех корпусах, а весной и осенью — в двух. Если ульи перевозят без крыш, поверх кочевых сеток помещают рейки или по размеру кузова сбивают из них раму, на которую ставят ульи следующего яруса. При таком разме­щении поступление воздуха к пчелам не нарушается. Когда перевозят однотипные ульи и с плоскими крышами, верхние ряды ульев ставят непосредственно на крыши нижних. Ульи крепко увязывают веревками и отправляются в путь. Скорость движения с пчелами зависит от качества дороги: по асфальту — обычная, как и с любым другим грузом, по проселочной — исходя из ее профиля. В местах с большими выбоинами, чтобы избежать толчков, при которых тяжелые соты могут оборваться, едут медленнее. По прибытии к массиву медоносов (желательно успеть до восхода солнца) ульи сразу расставляют не ближе 3—4 м один от другого. Если поблизости нет проточной воды, то в стороне, неподалеку от пасеки, ставят поилку. Прибыв на конечный пункт ночью, летки сразу же отк­рывают во всех ульях. Семьи, особенно сильно возбудивши­еся, быстрее успокоятся. С приездом на место на заре или с восходом солнца летки открывают через 1—2 улья, и в первую очередь у наиболее сильных семей. Выход пчел на облет од­новременно из всех ульев в этом случае неизбежно приведет к чрезмерно бурному облету, следствием которого бывают слеты значительного количества пчел одних семей на другие. Чаще всего налеты бывают на наиболее сильные семьи. Это приводит к еще большему усилению одних семей и ослабле­нию других. После того как семьи, начавшие облет первыми, станут его заканчивать, открывают летки у остальных. В случае по­явления течи меда из какого-нибудь улья пчелы на облет не идут или облетываются очень слабо. Семью осматривают и срочно оказывают ей помощь; рамки с оборвавшимися сота­ми вынимают, а взамен ставят с сушью или вощиной. Дно с вытекшим медом заменяют на чистое. К вечеру или лучше на следующий день, когда пчелы окончательно успокоятся и переключатся на сбор меда, в гнезда семей, содержащихся в лежаках, ближе к краю поме­щают медоперговые рамки, отобранные при подготовке к кочевке, чтобы эту пергу пчелы законсервировали — залили медом и запечатали. На верхних брусках этих рамок делают надпись цветным карандашом: «Перга». На ульи под мед ставят магазинные надставки или корпуса, заранее запол­ненные рамками суши и вощины (по краям), и медоперговые (по 2—3 в середине). Нередко кочуют на большие расстояния, иной раз за сотни километров. За короткую летнюю ночь преодолеть этот путь часто не удается, поэтому движение с пчелами продол­жают и днем. При быстрой езде ульи хорошо вентилируются, и опасность перегрева гнезд и запаривания семей исключает­ся. В ненастную и прохладную погоду перевозят пчел в любое время суток. Ульи, не накрытые крышами, при приб­лижении дождя прикрывают брезентом. В задних углах машины укрепляют две рейки высотой на метр больше высоты верх­них рядов ульев. К ним привязывают углы брезента, натяги­вают, а два других угла прикрепляют к передним углам кузова машины. Тент, устроенный таким образом, надежно укрыва­ет пчел от дождя и позволяет продолжать путь. При располо­жении тента скатом к заднему борту ветер будет срывать брезент, а дождь попадать на ульи. Перед возвращением с кочевки или переезде на новые источники взятка с ульев снимают все медовые надставки. Гнездовые корпуса оставляют на месте. В практике пчеловодов-любителей европейских стран особенно широко распространены передвижные павильоны на 30—40 ульев. Пчелы в них всегда готовы к транспортиров­ке. Пчеловоды, имеющие легковые автомобили, перево­зят своих пчел на прицепах, размещая на них по 6—8 ульев. Чтобы семьи пчел, размещенные у медоносов, работа­ли в полную силу, они прежде всего, должны быть деятель­ными и располагать максимальными резервами. Только сильные семьи способны собрать много меда. По расчетам К. Фаррара, четыре семьи по 15 000 пчел в каж­дой дадут 100 фунтов меда, в то время как одна семья с 60 000 пчел может дать более 150 фунтов, или в 6 раз больше каждой. С увеличением силы семьи возрастает выход меда. Еще Г.П. Кандратьев указывал: «В сильных семьях — все спасе­ние». Исходя из того, какие источники будут давать мед, опре­деляют количество надставок и сотов, которые потребуются для его размещения. В начале взятка с разнотравья на ульях достаточно иметь под мед по одной — две надставки, а по мере заполне­ния медом и с усилением медосбора дают новые. Ставят их на верхние, уже заполненные, если пчелы серой горной или итальянской породы, или под них, если пчелы среднерусские. При несильном главном медосборе, чтобы не пустить матку в медовые корпуса, на гнездовые кладут разделитель­ную решетку. Когда применяют магазины, решетками не пользуются. В магазинах с широко поставленными рамками матка не работает, и пчелы постепенно их заливают медом. Пчеловоды промышленных ферм США, Канады, Австралии, Румынии и многие пчеловоды нашей страны под мед в мно­гокорпусных ульях обычно используют магазинные надс­тавки. С ними легче работать, они быстрее заполняются медом, в них не задерживаются пчелы, когда при отборе меда приме­няют карболовую кислоту и другие отпугивающие насеко­мых химические вещества. Магазинные соты хорошо пере­носят перевозку, практически вечны, потому, что почти не подвержены разрушению восковой молью, для питания ко­торой нужны перга и содержащиеся в коконах белковые ве­щества. А их в этих сотах нет. Чтобы использовать чередующиеся несильные взятки, на каждый дадановский улей достаточно иметь два-три мага­зина, на лежак — один магазин, на многокорпусный — два корпуса, помимо расплодных, или три-четыре магазина. Там, где медосбор продолжительный и наслаивающий­ся (разнотравный, липовый и гречишный), а с липы бурный, требуется значительно больше сотов. После взятка с луга надставки, заполненные медом, снимают. Если нет свободных сотов для использования ме­досбора с липы, то мед откачивают. При достаточных запасах сотов с откачкой лугового меда лучше повременить. Он может потребоваться для возвращения в гнезда в случае срыва оче­редных медосборов. Количество корпусов или магазинов с сушью на пери­од медосбора с липы должно быть, по крайней мере, в 2 раза больше, чем их потребуется во время медосбора с луга. Ста­вить их на ульи лучше всего не в ходе медосбора, как это час­то делают, а перед ним или в самом начале. Бояться того, что лишняя надставка чрезмерно увеличит объем улья, не следу­ет: семьи в эту пору очень сильные, погода теплая, и некото­рый простор в ульях будет только благоприятствовать работе пчел. Эти надставки нужны не только для складывания меда, но и для рассредоточения пчел. В них уходят молодые пчелы, работающие над ферментацией меда. Рассредоточение улуч­шает среду в зоне расплода, что устраняет причину возникно­вения роевого состояния. Замечено также, что пустые соты над расплодной частью активизируют лётную деятельность семьи. Постановка надставок в ходе медосбора отвлекает большое количество пчел-сборщиц на освоение и приведение сотов в порядок. Дневная продуктивность семьи резко падает. Высокую энергию лёта пчел обусловливает также и хо­роший постоянный воздухообмен улья. Благодаря ему сни­жается температура в улье до нормальной, быстрее удаляется избыточная водность меда. Скорость движения воздуха из гнезда при сильном взятке может достигать 70 м/минуту, а масса улья в результате испарения воды умень­шаться за ночные часы на 3—4 кг. Какая огромная энергия расходуется семьей! Опасность напада чужих пчел исключена, поэтому нижний и верхние летки в расплодных корпусах держат открытыми на всю ширину. При необходи­мости усилить вентиляцию верхние корпуса сдвигают до образования спереди и сзади щелей в 10—20 мм. Известно, что медоносные пчелы обладают изумитель­ным свойством теплорегуляции, то есть умением поддержи­вать оптимальную температуру воздуха в своем гнезде в любое время года — зимой и летом, в безрасплодный и расплодный периоды, даже если внешняя температура воздуха минусовая или колеблется в больших пределах. Но, оказывается, под­нять температуру на 15—200С пчелам значительно легче, чем понизить ее на 2—30С, если она под влияни­ем внешней среды начнет превышать оптимальную темпера­туру гнезда. В связи с тем, что в жаркую погоду, особенно в южных районах, температура воздуха на 5—70С (иногда и бо­лее) выше, чем в улье, очень много пчел с полевых работ переключается на вентиляцию жилища. Масса пчел с при­поднятыми брюшками выстраиваются на прилетной доске, дне и стенках внутри улья, в самых разных местах гнезда в «включают» вентиляторы — с невероятной быстротой машут крыльями, проветривая улей. Работа эта изнурительная, одни пчелы постоянно сменяют других, уставших. Вентиляция нужна не только для снижения температу­ры и испарения воды из нектара, но и для снабжения кисло­родом яиц, личинок и куколок, а также ульевых пчел, которые в нем очень нуждаются. Как видим, семьям необходима до­вольно сильная вентиляция гнезд, и ее создают искусственно. Пчел лучше содержать в многокорпусных ульях. Пос­кольку они состоят из нескольких надставок, в жаркую пору и во время главного медосбора чаще из пяти-шести, постав­ленных одна на другую, то это само по себе уже облегчает условия жизни пчел. Если с такого высокого улья чуть сдвинуть верхний корпус, то в образовавшиеся щели, как по трубе, устремятся снизу потоки воздуха и микроклимат в гнезде улучшится. Сразу же уменьшится число вентиляторщиц. В лежаках с горизонтальными гнездами такого воздухообмена создать не удается. Ульи размещают под тенью растительности, на север­ном склоне гор, поблизости к источникам воды, которая за­метно смягчает влияние зноя и, самое главное, позволяет пчелам вносить ее в гнезда (интересно отметить, что пчелы в знойную пору воду, как и мед, заготавливают впрок — она снижает температуру гнезда). На юге поилки размещают не на солнцепеке, а в тени и по возможности на северных скло­нах, ульи окрашивают только в светлые (белые или серебрис­тые) тона, отражающие солнечные лучи. Хорошая и постоянно действующая вентиляция уско­ряет выпаривание воды из нектара, облегчает и освобождает большую массу пчел от необходимости специально вентили­ровать улей, ведет к повышению медосбора.

Во время летних медосборов семьи будут работать еще лучше, если ульи летками разместить на север, а не на юго-восток, как принято. Когда летки обращены к теневой сторо­не, в ульях прохладнее, у летков меньше пчел-вентиляторщиц, нет сутолоки, лёт пчел ритмичный, активный даже в полуденное время. В длинный летний день восходящее и за­ходящее солнце как раз попадает им в летки, рано выманивая их из улья и продлевая рабочий день вплоть до темноты. Такое направление леткам дают при разгрузке ульев у источ­ника взятка. Различия в деятельности и продуктивности пчелиных семей в зависимости от направления летков заметил еще Н.М. Витвицкий: «…ульи удобнее ставить летом летками только на север. Пчелиные рои в природном их состоянии, по лесам в дуплах работающие, служат нам и в сем случае лучшими наставницами. Я заметил, что гораздо больше находилось и меду, и пчел в тех дуплах, которые имеют вылет на север; противные ему последствия оказались в тех, которые имели отверстия для вылета к югу или к западу, или между сими странами света… Во время роения, когда мы обыкновенно помещаем в пчельниках и известных местах порожние ульи отчасти на деревьях, а отчасти на подмостках, рои чаще вхо­дят в ульи, летком своим обращенные на север и весьма редко в поставленные другим образом». Важнейшим и, к сожалению, пока еще недооцененным резервом повышения продуктивности пчелиных семей явля­ются бессотовые безматочные пчелопакеты. Использовать их лучше всего в районах с бурным или поздним главным медосбором. Усиление основных лётных резервов семьи одним, хотя бы 400-граммовым, пакетом в начале взятка дает при­бавку в медосборе в несколько раз большую стоимости паке­та. В пакетах не должно быть трутней, поэтому пакеты дважды пропускают через разделительное решето (при формирова­нии и при усилении семей). В зоне Сибири, Дальнего Востока и севера России, где велики нектароносные ресурсы и недостаточно пчел, а во многих районах медоносной целины их совсем нет, исполь­зовать эти богатства могут также пакетные семьи, но не без­маточные и небольшие, а с матками и в 3 раза более сильные. Воспользоваться этими ресурсами могут не только промыш­ленные пасеки, но и любительские. Желательно, чтобы в эти районы такие пакеты поступали не позднее, чем за два месяца до начала главного взятка. Если они прибудут в Сибирь, например, в начале мая, то пчелы успеют на медосбор с ивовых, раннего медоносного разнотравья и малины и им вполне хватит времени для того, чтобы к зацветанию кипрея нарастить много молодых пчел и расплода, который будет поддерживать стабильность семей на всем протяжении ме­досбора. Используют пакетные семьи только один сезон. В зиму их оставлять невыгодно (содержание пакетных семей в дли­тельный осенне-зимний период обходится дороже новых пакетов), к тому же они могут ухудшить наследственность очень ценных местных аборигенных пчел. Закуривают па­кетные семьи после окончания главного медосбора. С началом медосбора с кипрея в Сибири и на Севере и с зацветанием осеннего разнотравья на Дальнем Востоке маток в пакетных семьях изолируют (заключают в клеточки и помещают в середину нижних корпусов). Работа матки во время медосбора не только не нужна таким семьям, но и вредна. Из яиц, которые она отложит даже в начале взятка, на­родившиеся пчелы едва успеют окрепнуть, как медосбор подойдет к концу. Более поздний расплод, на выращивание которого семья израсходует много сил и корма, ко дню заку­ривания вообще не успеет проинкубироваться. После закури­вания соты с замершим расплодом будут непригодны для хранения, и их придется перетопить на воск. Пакетные семьи, в гнездах которых есть матка и расп­лод (сначала всех возрастов, а потом только закрытый), рабо­тают на медосборе достаточно активно, заготавливают много меда и пыльцы. Хотя изолированная матка и будет в центре гнезда, пчелы нередко закладывают свищевые маточники. Чтобы не допустить выхода молодой матки, от которой в конце медос­бора может появиться расплод, спустя 8-9 дней после блокирования матки гнездо осматривают, маточники уничтожают. Их можно и не выламывать, если продолжи­тельность взятка будет приблизительно равной периоду раз­вития и созревания матки. Спустя 5-7 дней после окончания медосбора (определяют по контрольному улью) с ульев снимают медо­вые надставки. Мед, разбросанный по улью, пчелы за это время сконцентрируют, доведут до зрелости и в основном за­печатают. После отбора меда пчел закуривают. Часть семей ос­тавляют для обсушки сотов, их закуривают последними. Соты убирают на длительное хранение. Надставки с освободивши­мися от меда рамками ставят штабелями на пасеке так чтобы к ним был свободный доступ пчел. Закуривают пчел серой. Кладут ее в разожженный дымарь, и как только начнет выделяться сернистый газ, его нагнетают в улей, закрывают леток. Через три-четыре мину­ты пчелы погибают. Лучше пчел закуривать после удаления из улья сотов. Тогда ячейки будут свободны от мертвых пчел. Пакетными пчелами очень широко пользуются предп­риимчивые зарубежные пчеловоды, особенно крайних север­ных штатов США и Канады, где зимы длительные и суровые. Маток они, как правило, убивают сразу после главного медос­бора. Обезматоченные семьи, постепенно ослабевая и выми­рая, все-таки успевают собрать и сложить в соты некоторое количество меда и пыльцы. Эти соты сберегают и отдают следующей весной новым пакетным семьям, которые благо­даря этому быстро усиливаются. Питомникам в южных районах страны проще органи­зовывать бессотовые пакеты в ранние сроки. Для них не тре­буются соты и печатный расплод, значительно уменьшаются запасы корма. Отход пчел в пути по сравнению с пересылкой на сотах практически исключается. Выгодны они и потребителю. Стоимость их значитель­но ниже сотовых. Авиатранспортировка в несколько раз сок­ращает сроки доставки. Для выращивания пчел и отбора их в бессотовый пакет наиболее удобен многокорпусный улей. Весной семью содер­жат в двух корпусах. Для отбора пчел на второй корпус кладут разделительную решетку и помещают на нее корпус с порож­ними сотами. Дымлением в леток заставляют пчел поднять­ся в верхний корпус. Из него через воронку их стряхивают в пакет. Вероятность попадания трутней и матки в пакетную семью исключается. Бессотовые пакеты могут найти широкое применение в фермерских хозяйствах и у любителей, начинающих зани­маться пчеловодством. В первый же год пакетные семьи отст­раивают гнезда, собирают немало меда — создается прочная кормовая база. Так как пакеты формируют в хорошую погоду, когда сборщицы находятся в полете, в них попадают преимущест­венно молодые пчелы, которым предстоит и создать гнезда, и вырастить много расплода, и собрать достаточно корма. Если с пакетом отправить старых пчел, то семья ослаб­нет прежде, чем народятся новые поколения. Медовая товар­ность семьи намного снизится. При соблюдении всех звеньев общепринятой техноло­гии можно успешно использовать главный медосбор в любой зоне, каким бы он ни был по силе и продолжительности. В последнее время в мировую практику начинает внед­ряться более производительная технология, в основе которой лежит метод двухматочного пчеловодства.

На семью работают две матки

clip_image020

Природные условия, в которых еще не так давно обитали медоносные пчелы, резко изменились: площади пашни для возделывания важнейших сельскохозяйственных культур во много раз увеличились, а естественные медоносные угодья, некогда служившие главным источником кормов для пчел, наоборот, уменьшились. Под полевые культуры, среди кото­рых много медоносных, начали отводить огромные площади. Особую ценность стали представлять гречиха, подсолнечник, хлопчатник, эспарцет, клевер, эфиромасличные и другие культуры. Возделывают их на огромных площадях. Там, где их выращивают, природные ресурсы нектара не только не снизились, но возросли, нередко весьма значительно, и, что самое главное, сконцентрировались. Эти новые условия, характерные, кстати сказать, для всех промышленно развитых стран, естественно, не могли не вызвать изменений и в технологии пчеловодства. Они косну­лись главным образом тех звеньев, которые обусловливают наращивание дополнительных резервов пчел и открывают возможность лучше использовать источники нектара. Особенность новой технологии состоит в том, что к одноматочной семье в определенное время подключают вторую матку. Это позволяет не только намного сократить довольно длительный период, который требуется для выращивания сильной семьи с одной маткой, но и дает возможность созда­вать более значительные резервы пчел и расплода, благодаря которым продуктивность семьи возрастает в 1,5—2 раза. «Разделение сильных семей за 6—8 недель до главного взятка с целью основания двухматочных семей, — писал К. Л. Фаррар — один из идеологов двухматочной системы, — есть способ усиления интенсивности выращивания распло­да в начале сезона и повышения медопродуктивности во время главного взятка». Двухматочную систему русские пчеловоды называли системой весеннего форсирования силы. Она была им извес­тна еще в прошлом столетии. Опылительная деятельность мощных двухматочных семей дает и больший эффект в повышении урожайности. Практика двухматочного пчеловодства внесла коррек­тивы и в некоторые вопросы теории. Биологи неоднократно пытались доказать, что наивысшие медосборы бывают у семей массой 6 килограммов и менее. Однако хорошо известно, что все наивысшие медосборы в нашей стране и за рубежом были получены семьями, масса каждой из которых достигала 9— 10 кг и даже больше, и наращивалась она не без помощи вторых маток. К двухматочной системе пчеловоды пришли не слу­чайно. Полагают, что первая страница истории этого вида живущих сообществами насекомых — многоматочность. К отзвуку этого биологического свойства далеких предков сов­ременной медоносной пчелы надо, по-видимому, отнести и случаи мирного длительного сосуществования в семьях по две, иногда по три матки, нередко и поныне встречающиеся у медоносных пчел. При тихой смене маток двухматочность наблюдается у пчел всех без исключения пород. Практике известны и факты благополучной зимовки ничем не изолированных маток в одном клубе пчел. Природа, щадя и ревниво оберегая индивидуальность каждого живого организма, не всегда, оказывается, строго соблюдает эту индивидуальность в отношении семьи медо­носных пчел. Во время роения, например, одновременно или следом один за другим выходящие рои разных семей нередко свиваются по два-три, а иногда и больше, в один рой. Харак­терно, что рои эти, разные по своему происхождению, объ­единяются мирно и, что самое примечательное, посаженные в одно жилище, работают с необыкновенной энергией. Свалочные рои за их высокую медистость справедливо называют медовиками. Рои-медовики успешно использова­ли в практике известный пчеловодный деятель и опытник А.С. Буткевич и другие видные русские пчеловоды. Природа не исключила и другой тип естественного на­рушения индивидуальности семей. Рой, заранее не подыс­кавший себе жилище, иногда вынужден проситься в чужое, в котором уже живут пчелы, и они его принимают. Во время весеннего очистительного или ориентиро­вочного облетов, особенно бурного, при сильном ветре и не­достаточных ориентирах, нередки случаи блуждания пчел и налета этих заблудившихся пчел на ульи с чужими, более сильными семьями, и они от этого еще более усиливаются. Иногда семьи, потерявшие матку, плохо перезимовавшие, при отсутствии корма слетают со своих гнезд в другие и остаются там. А какой лавиной летят домой пчелы, почувствовавшие опасность грозового дождя! Если на их пути встретятся чужие пасеки, то тысячи пчел не вернутся в свои гнезда. Много осядет их и на передние ульи своей пасеки, особенно если пчелы летят, тяжело нагруженные нектаром. Семьи, на которые чужие пчелы сделали слет, усилива­ются, нередко значительно, намного повышается и их про­дуктивность. В основе метода двухматочного пчеловодства лежит важнейшая биологическая особенность — способность пчел разных семей при определенных ситуациях мирно объединять­ся, жить и активно работать в одной мощной семье. Современное мировое пчеловодство практически дав­но уже не обходится без использования элементов двухма­точной системы, и, кстати, пришло оно к этому непроизволь­но. Ослабевшие в зимовке семьи, не способные самостоя­тельно расти или по каким-то причинам осиротевшие и обре­ченные на гибель, весной присоединяют к другим. Это значи­тельно улучшает качество усиленных семей и их работу на ранних весенних медоносах, даже если они были и неплохи­ми. Не все семьи одинаково хорошо успевают подготовить­ся к главному медосбору. Те, у которых резервов недостаточ­но и они не способны дать товарной продукции, обычно объ­единяют друг с другом или присоединяют к соседним. И это себя оправдывает значительной прибавкой продуктивности. В практике нередко пользуются даже подкреплением хороших семей за счет других, таких же по силе. В Горном Ал­тае, например, за короткий период весны семьи не успевают нарастить большие лётные резервы к раннему главному ме­досбору с желтой акации. Пчеловоды поэтому размещают ульи парами и с началом медосбора один из каждой пары для отбора лётных пчел относят в сторону. Усиленная семья со­бирает меда в 1,5—2 раза больше, чем могли бы собрать его обе семьи, работая самостоятельно. Некоторые семьи как следует не подготавливаются к зиме и из-за слабости трудно ее переносят. Их поэтому объ­единяют по две-три или усиливают ими другие семьи. В це­лесообразности усиления практика давно убедилась. Такие семьи хорошо зимуют, весной используют все взятки, от них можно раньше организовать отводки, восполняя число семей. Объединяя семьи и освобождаясь от малопродуктив­ных, пчеловод одновременно улучшает и породные свойства своих пчел. А это немаловажно. В технологии современного пчеловодства важное зве­но — противороевые отводки. Кроме прямого назначения, они стали основой для выращивания дополнительных резер­вов пчел и расплода, которыми усиливают семьи к медосбо­рам. Они органически вошли в двухматочное пчеловодство. Усиление одних семей другими практиковал еще Н.М. Витвицкий, приспосабливая для этого даже обычные борти (рамочных ульев тогда не было). Дупло он делил на две части и поселял в них рои. В перегородке делал отверстие диаметром 40 мм и закрывал его втулкой. Когда начи­нался главный медосбор и надо было иметь одну мощную семью, Витвицкий удалял втулку и заставлял рои соединить­ся. «Рабочие пчелы, — писал он, — уморят ту матку, которая менее совершенна, и тогда будут оба дружелюбно жить, будто дети одной матери». Наибольшая результативность двухматочного пчело­водства бывает там, где имеется несколько ярко выражен­ных главных взятков как коротких, так и продолжительных. Оно включает несколько способов выращивания и подклю­чения дополнительных резервов, а также объединения двух семей в одну. Определяются они сроками наступления глав­ных медосборов и их характером. Усиление лётными пчелами. Этот способ применя­ют при использовании коротких сильных главных взятков, когда требуется особенно много пчел-сборщиц и бывает до­рог каждый час, — с белой и желтой акации, с липы и кипрея. За сравнительно небольшой период после зимовки до зацветания акации семьи, даже хорошие, не успевают нарас­тить большие резервы лётных пчел. К этому времени зимние пчелы заменятся молодыми, гнезда заполнятся расплодом. Масса семей значительная и продолжает увеличиваться. Семьи растут, но солидных ре­зервов лётных пчел, которыми они при надобности, к началу массового цветения медоносов и максимального выделения нектара, могли бы воспользоваться, не создали. Половина возможного медосбора не используется. Поэтому семьи с максимальными резервами создают искусственно. Для двухматочного пчеловодства еще летом предыду­щего года формируют отводки. Лучшее время для организа­ции отводков — начало цветения последнего главного медо­носа. В многокорпусных ульях их содержат во время зимов­ки по одному над гнездами сильных семей. В разделительном дне или потолке, отделяющем отводок от семьи, отверстие для удалителя пчел с обеих сторон зарешечивается частой ме­таллической сеткой. Отводок хорошо перезимует, весной станет нормально развиваться и сможет усилить семью на время раннего ме­досбора, если он будет иметь четыре-пять полных улочек пчел. На зиму гнездо с кормовыми запасами размещают в се­редине корпуса против летка. Некоторые зарубежные пчеловоды отводки отделяют от семей двойной разделительной сеткой, которая исключает встречу и единоборство маток. Чтобы во время весеннего облета исключить возможный слет пчел одной семьи на дру­гую, корпус с отводком обращают летком назад. Отводки получают достаточное количество тепла от сильных семей, клубы их размещаются над клубами этих семей, корма поэтому расходуют немного, зимуют хорошо. Воздухообмен в улье осуществляется через оба летка нижней семьи, сетчатую перегородку, через леток и отверстие в потолке отводка. Весной семьи и отводки растут самостоятельно. С на­коплением в гнездах семей печатного расплода часть его (по две-три рамки без пчел) передают отводкам. Отводки с резервными матками можно содержать от­дельно от семей. Отводок нормально зимует, если масса пчел его будет не менее 600 г, а запасы меда — 8—10 кг. Еще лучшие условия создаются отводкам при парном размещении в корпусе, разделенном тонкой непроницаемой для пчел перегородкой. Весной, до очистительного облета, отводки разъединяют и помещают на ульи с семьями, для которых они будут выращивать резервы. Ставят их на двой­ные сетчатые решетки или потолки с отверстиями, зареше­ченными с двух сторон металлической сеткой, летками впе­ред или назад. При содержании пчел в дадановских ульях отводки из 4—5рамок поселяют в отдельные ульи, размещая рядом с ма­теринскими, в лежаках — сбоку материнских гнезд летками в сторону или назад. Эти отводки будут пользоваться теплом своих семей, поэтому масса их может быть меньшей — 400— 500 г. Поскольку клуб семейки обычно формируется непос­редственно у перегородки, отделяющей его от семьи, то край­няя рамка должна быть полномедной, иначе пчелам может не хватить корма. В разгороженном лежаке с летками в разные стороны, обогревая друг друга, могут зимовать несколько семеек. Поль­зуясь общим теплом, они меньше тратят энергии на само­обеспечение. Как и в многокорпусных ульях, отводки весной перио­дически подсиливают зрелым (на выходе) расплодом. К медосбору с акации перезимовашие отводки занима­ют обычно по корпусу, а их материнские семьи — по два и продолжают оставаться в состоянии роста. Как только контрольный улей покажет начало медосбо­ра, лётных пчел отводков передают материнским семьям. Эти реальные резервы сразу вступают в дело. В многокорпусных ульях пчел отбирают с помощью разделительного дна. Разделительное дно в отличие от обычного имеет об­вязку со всех четырех сторон. Сверху и снизу от пола она выс­тупает лишь на 8 мм. На передней и задней сторо­нах обвязки вырезаны по два щелевидных летка шириной 60 мм (пчеловоды Румынии делают летки спереди, сзади и с боков конусообразными). В том случае, когда отво­док и семья развиваются и работают самостоятельно, все летковые вырезы в разделительном дне, кроме одного верх­него с задней стороны, закрывают. Если отводку дают неп­лодную матку, то это предупреждает залет ее при возвраще­нии со спаривания в леток основной семьи. Для удобства работы пчел отводка корпус его сдвигают в сторону передней стенки улья на половину ширины обвяз­ки разделительного дна. Обнажившаяся часть будет служить своеобразной прилетной доской. При отборе лётных пчел рабочий леток отводка закры­вают наглухо, а нижний (под ним) открывают. Для образова­ния прилетной доски корпус отводка вместе с дном сдвигают на половину толщины стенки корпуса, на котором он нахо­дится. Одновременно открывают в разделительном дне верх­ний задний леток. Через него лётные пчелы отводка уйдут за взятком. При возвращении же они рефлекторно попытаются проникнуть в свое гнездо через леток, к которому привыкли. Но так как он теперь закрыт, а всего на какой-то сантиметр ниже открыт другой леток, ведущий уже в гнездо материнс­кой семьи, в него-то они и заходят. Такой отбор пчел отводка и передача их семье протека­ют для обеих семей незаметно, без каких-либо затрат труда и времени пчеловода. Для размещения нектара объем гнезд основных семей увеличивают надставками. Отводки, а вместе с ними и их летки соответственно поднимутся. Это приведет к некоторо­му замешательству слетающих пчел, но оно сравнительно быстро проходит. Пчелы привыкают к новому расположе­нию летка. При помощи разделительного дна отобранных пчел можно снова вернуть в отводок. Такая необходимость иногда возникает. Ожидался, к примеру, медосбор сильный, но из-за неожиданно изменившихся погодных условий (засухи) он резко сократился. При таких обстоятельствах в усиленных семьях может возникнуть роевое состояние, и очередной взяток они тогда как следует использовать не смогут. Чтобы этого не произошло, нижний леток разделительного дна, в который пчелы уже привыкли летать, закрывают, а над ним (леток в отводок) открывают. Эта комбинация с летками позволяет не только вернуть пчел, ранее слетевших из отводка, но и отоб­рать часть пчел из резервов материнской семьи, которые к этому времени начали работать в новый леток. Чтобы отобрать лётных пчел от отводков, содержащих­ся в дадановских ульях, их относят на новое место. Для ис­пользования резервов отводков в лежаках на ульи ставят по общему магазину. Гнезда открывают не полностью, а частично, лишь по бокам, немного отгибая холстики или вынимая по одной потолочине. Диафрагмы, разделяющие семьи от от­водков, не вынимают. Каждая семья, основная и помощница, сохраняя свою самостоятельность и обособленность, будет работать коллективно в общем магазине. В него пчелы входят и уходят через открытые части гнезд. Матки в общий мага­зин, как показала практика, не заходят. В расплодных гнездах мед не накапливается. После ме­досбора с акации отводки продолжают расти и накапливать резервы. С началом медосбора с подсолнечника от отводков от­бирают не только лётных пчел, но и по крайней мере по поло­вине гнезда с расплодом, преимущественно зрелым, и мо­лодыми пчелами (без матки). На базе каждой оставшейся части расплодного гнезда сформируется вполне жизнеспособный отводок, который пойдет в зиму. Он может потребовать лишь своевременного пополнения запасов корма. Там, где главный взяток наступает летом, характер его бурный, сильный (с липы, кипрея), а медоносы-предшественники благоприятствовали росту семей, масса их бывает достаточно большой, чтобы самостоятельно использовать эти взятки. И все же наделение этих семей дополнительными резервами повышает их продуктивность и тем больше, чем сильнее взяток. Затраты на содержание вспомогательных семей окупаются в несколько раз. Наилучшие результаты и здесь дают семьи-помощницы, сформированные на базе перезимовавших резервных маток. Так как при летнем главном взятке период наращива­ния пчел, предназначенных для усиления, довольно длин­ный, пускать в зиму сильные вспомогательные отводки нет необходимости. Они требуют к тому же больших запасов корма. Их поэтому формируют небольшими, из трех-четырех рамок, с массой пчел 400—500 г. Создают в конце последнего продуктивного взятка. Лучше зимуют они при парном содержании или над гнездами семей. К корпусу прибивают фанерное дно с отверстиями, как в потолке, по сторонам от глухой диафрагмы, разделяющей корпус на равные части. Отверстия зарешечивают частой сеткой с той и другой стороны. В каждом отделении просвер­ливают леток в противоположных сторонах. Гнезда размеща­ют у диафрагмы. Так как при парном содержании клубы фор­мируются непосредственно у перегородки, рамки возле нее ставят с медом — не менее чем по 2,5 кг. Остальные 3,5—4 кг должны находиться в других сотах. Для лучшего газообмена улья потолок нуклеуса не пере­утепляют. Весной, еще до облета пчел, семейки разъединяют. Одну оставляют на месте, другую помещают над гнездом соседней семьи. Семейки постепенно подсиливают зрелым распло­дом, снабжают медом и пергой. По мере роста основных семей, особенно когда в них начнут появляться роевые приз­наки, в отводки переносят еще по две-три рамки с запечатан­ным расплодом, а взамен по одной-две отдают с открытым. Такого усиления обычно бывает вполне достаточно, чтобы отводки к главному медосбору стали сильными семьями, занимающими по два корпуса, а основные — не меньшей силы с ярко выраженным рабочим состоянии. Объединение лётных резервов делает семьи медовика­ми в полном значении этого слова. Для размещения прино­симого нектара им потребуется увеличить объем ульев сразу же, по меньшей мере, вдвое. Корпуса с отводками снимают и помещают на новые донья сзади ульев. Вскоре в отводках восстанавливается лёт­ная деятельность — при потере сборщиц их функции начина­ют выполнять пчелы более молодого возраста. Отводки наращивают новые резервы для использова­ния на очередном главном медосборе. Для подсиливания семей с успехом можно пользовать­ся и пакетными пчелами, которых производят пчелоразведенческие питомники. Стоимость пакета пчел примерно та же, что и 8—10 кг меда, тогда как семья, усиленная этими пчелами, может собрать его в несколько раз больше. Самый идеальный пакет для усиления пчелиных семей — бессотовый, с 1,2 кг пчел. Ранние (майские) пчелопакеты также можно включать в технологию двухматочного пчеловодства. К летним медос­борам они успевают нарастить, по меньшей мере, по корпусу пчел и расплода и отстроить по нескольку сотов. Передача пчел и расплода. Там, где взяток не только сильный, но и продолжительный — до месяца, как, в частнос­ти, в зонах, богатых кипреем, или на Дальнем Востоке, где липа представлена тремя разновидностями, интенсивность лёта пчел уже во второй половине может ослабнуть — число отмирающих, изработавшихся пчел не восполняется нарож­дающимися.

Чтобы семьи до конца медосбора сохранили свою мощ­ность, одновременно с передачей лётных пчел им отдают часть (по 3-4 рамки) печатного, более зрелого расп­лода. Ставят их в расплодные корпуса взамен медовых сотов. В середине медосбора их вторично усиливают. Дальневосточные пчеловоды практикуют наращива­ние резервов и с помощью ранних весенних отводков. Форми­руют их в начале второй декады мая на маток, специально подготовленных к этому сроку. Отводки постепенно подси­ливают зрелым (на выходе) расплодом. Это усиление позво­ляет маткам развивать высокий темп яйцекладки, а частич­ный отбор расплода от материнских семей предупреждает обострение инстинкта роения. За 45—50 дней до зацветания липы отводки становятся почти такими же сильными, как и их материнские семьи. Этот способ наращивания дополнительных резервов эконо­мичен и также эффективен. Если после обычного короткого и сильного взятка с липы следует главный медосбор с кориандра, гречихи или других нектароносов, то семьи усиливают зрелым распло­дом, которого в отводках в это время бывает много. По четыре-пять рамок расплода отдают семьям с зацветанием медо­носов. Первые несколько дней эти резервы еще не войдут в действие. К началу массового цветения растений значитель­ная часть пчел из расплода выйдет и начнет принимать учас­тие в ульевых работах, а потом и в сборе нектара. Если взяток длится более месяца (гречиху, в частности, высевают в раз­ные сроки), то это усиление даст еще большую пользу. Значительный эффект в медосборе получают и от уси­ления семей пакетами — по 500—600 г пчел на семью. К сожалению, этот прием внедряется пока слабо. Присоединение вспомогательных семей. Для исполь­зования последнего взятка сезона (подсолнечникового, ве­рескового, с хлопчатника и др.) вспомогательные отводки присоединяют к семьям. Семьи, до этого участвовавшие в нескольких главных медосборах, хотя и подсиливались искусственно, ослабевают, количество расплода в гнездах умень­шается. Чтобы семьи вновь смогли, возможно, полнее исполь­зовать и последний взяток сезона, к ним присоединяют от­водки целиком. Делать это лучше в самом начале медосбора, но не позже чем за месяц до его окончания. В многокорпус­ных ульях удаляют разделительные донья, или сетчатые пере­городки; в лежаках расплодные гнезда открывают полностью, диафрагмы вынимают; отводки из дадановских ульев пере­мещают на верх гнезд основных семей. Для объединения пчел разных семей между их гнездами кладут лист бумаги. Магазин из нижней семьи поднимают наверх. Бели отводок имел гнездовой корпус с магазином, то его помещают между расплодными корпусами усиливаемой семьи, отделив снизу и сверху бумагой. Это ускоряет объединение пчел и делает его совершенно безопасным. Все магазины сосредоточивают вверху. После объединения семья становится одноматочной, как правило, с молодой маткой, сильной, способной с этого последнего взятка также собрать много меда и хорошо подго­товиться к зиме. Если требуются семьи в зиму еще более сильные, что­бы их резервы можно было использовать весной следующего года на отличном медосборе с ивовых или других ранних нек­тароносов, то старую матку отсаживают в отводок из четырех- пяти рамок для дополнительного наращивания пчел и расп­лода и ими усиливают семью после медосбора. Матку унич­тожают или сберегают в нуклеусе для использования в качес­тве помощницы в будущем году. В зарубежной практике известен способ содержания двух семей, пчелы которых работают в едином гнезде. Перезимовавшую сильную семью весной, когда она займет пчелами и расплодом два корпуса многокорпусного улья, разделяют пополам. В верхний корпус помещают пе­чатный расплод и две рамки со значительными запасами меда и перги. В нижнем концентрируют оставшиеся соты с откры­тым расплодом и кормом. В него же переносят и матку. На этот корпус ставят второй с рамками суши и вощи­ной и накрывают двойной разделительной металлической сеткой с пространством между ними в 19—20 мм. На этот корпус, как и на нижний, ставят еще одни с сотами и вощиной. Гнездо накрывают потолком и крышей. В обвязке над сеткой открывают леток. Через него лёт­ные пчелы возвратятся в нижнюю семью. Примерно через три недели, несмотря на различие феромонов матки, создает­ся, очевидно, какой-то единый смешанный запах в улье, бла­годаря которому все пчелы как бы становятся родными сест­рами и между ними не возникает вражды. В это время разде­лительную сетку заменяют проволочной разделительной решеткой. Открывается возможность пчелам общаться и работать как в единой семье. Объем улья увеличивают магазинными надставками с учетом количества поступающего нектара и перспективы ме­досбора. Надставки ставят наверх. Для предупреждения роения и облегчения работы над нектаром усиливают вентиляцию, сдвигая корпуса с распло­дом вперед и назад по отношению друг к другу на 20—25 мм. Большое количество открытого расплода от двух маток загружает пчел-кормилиц, сдерживает обострение инстинк­та роения. В семье с двумя матками не возникает недостатка и ма­точного вещества. Оно постоянно и равномерно распределя­ется по обеим частям гнезда. Двухматочные семьи всегда менее склонны к роению. Если же предотвратить роение не удается, то от семьи отбирают часть зрелого расплода с маточниками и формиру­ют на них нуклеусы для образования ранней весной следую­щего года двухматочных семей. С окончанием последнего главного медосбора двухма­точные семьи переводят на одноматочное содержание. Надс­тавки с запечатанным медом снимают, разделительную решетку удаляют. Вторую матку не отыскивают. Считают, что в семье остается матка молодая, более сильная. Магазины с медом и гнездовые корпуса, освободившиеся от расплода, убирают. Семью на зиму оставляют в двух корпусах. Двухматсчная система пчеловодства универсальна. Она увеличивает возможности управления ростом и развитием семей, позволяет создавать мощные резервы пчел к главному медосбору, сохранять их высокую работоспособность на про­тяжении всего сезона, получать рекордные и устойчивые медосборы, ежегодно заменять маток на молодых, выращивать к началу зимовки семьи трехкилограммовой массы. Потеря одной из маток не приводит к потере семьи. Мед отбирают только зрелым. В зависимости от того, с каких видов растений собран нектар, в состав меда могут вхо­дить десятки различных жизненно важных элементов. В нем около 76% Сахаров, из которых 74% глюкозы и фруктозы. Кроме того, в меде содержатся ценные для жиз­недеятельности организма микроэлементы — калий, каль­ций, натрий, никель, олово, марганец, хром, фосфор, крем­ний, алюминий, магний, железо, титан, медь, кобальт, мо­либден, ванадий, серебро, литий (эти микроэлементы игра­ют большую роль в обменных процессах и кровообразова­нии), ферменты — диастаза, каталаза, инвертаза, туроназа и другие. В меде обнаружены витамины С, К, Е, группы В и другие. В нем содержатся также белок, аминокислоты — ли­зин, гистидин, аргинин, аспарагиновая, глутаминовая и другие кислоты, играющие очень важную роль в нормализации деятельности органов человека и укреплении его здоровья. Но такой набор ценнейших элементов содержится только в зрелом меде, выдержанном в гнезде пчел, водность которо­го не превышает 18%. Такой мед бывает в сотах, запечатанных восковыми крышечками. Установлено, что нектар, внесенный в улей, становится натуральным медом не раньше чем через семь суток актив­ной работы над ним пчел. В нем в это время закончится в основном процесс инверсии и удалится излишняя вода. Он делается густым, вязким, тяжелым. Но замечено, что мед такого возраста пчелы еще не запечатывают, они его как бы выдерживают. Полагают, что мед из-за способности погло­щать запахи, обогащается в это время ароматическими ве­ществами, так сказать, вбирает дух улья и окончательно приобретает свои натуральные свойства. Процесс созревания меда продолжается и после того, как пчелы запечатают его восковыми почти воздухонепроницаемыми крышечками. Кстати, инверсия (расщепление сложного сахара на простые сахара) под действием фермента инвертазы медлен­но продолжается и в центробежном зрелом меде при хране­нии. Не случайно в старину особо ценился давний мед. Пока мед не созрел, считать его доброкачественным нет оснований. Чтобы этот ценнейший дар природы дошел до человека в своем естественном, натуральном виде и принес ему пользу, его следует отбирать из ульев после медосбора и только запечатанным. Правда, по истечении и этого срока в ульях бывает незапечатанный мед, обычно в нижней части медовых сотов. Но теперь этот мед будет также зрелым. Ячей­ки обычно бывают заполнены им не до краев, а наполовину или чуть больше, и, видимо, поэтому пчелы их не запечатывают. Над открытым медом они уже больше не работают. Многие считают, что мед можно отбирать для откачки, если верхнюю часть сотов пчелы начали печатать. Такое мнение ошибочно, а советы отбирать мед во время медосбора как можно чаще, не ожидая, пока его пчелы начнут запечатывать, вредны. В таком меде водность нередко превышает нормаль­ную почти вдвое. В нем не закончился процесс инверсии, его недостаточно обогатили пчелы ферментами. Такой мед можно сравнить с неспелым плодом. Качество незрелого меда низкое, долго хранить его нельзя, он довольно быстро закисает. Правда, излишнюю воду из не­дозревшего меда можно удалить искусственно, путем выдер­жки в открытых сосудах при высокой температуре и низкой влажности воздуха. Но снабдить его теми высокими целеб­ными и питательными качествами, которые он приобретает в улье при содействии пчел, человек не в силах. Кристаллиза­ция незрелого меда рыхлая, кашицеобразная, он расслаива­ется на две фракции — верхнюю жидкую с большим содержа­нием воды и нижнюю, сгущенную. Было бы идеальным ставить мед на стол в его первоз­данном виде, то есть в сотах. Такой мед не соприкасался бы с металлом аппарата, извлекающего его, и не улетучились бы из него ценные ароматические вещества во время этой опера­ции. Сотовый мед, особенно теплый, только что вынутый из улья, божествен и не сравним ни с какими изысканными сладостями. К сожалению, мед приходится откачивать, то есть искусственно извлекать из его естественной тары. Потребление только сотового меда привело бы к унич­тожению огромного количества сотов, без которых немысли­мо современное рациональное пчеловодство. И все же в сото­вом меде человек отказать себе не может. Исстари он ценился всеми народами Земли. Брать его можно только из медовых надставок и рамок с молодыми, свежеотстроенными сотами без перги. Но для удобства употребления и придания сотовому меду еще боль­шей внешней привлекательности, как говорят, товарного вида, пользуются оригинальными небольшими рамками, так на­зываемыми рамками-секциями. Секция имеет размер 110×110×40 (или 45) м­м. В одной из сторон сделана прорезь для закрепления кусочка вощины. Этими рамочками укомплектовывают спе­циальные надставки, которые применяют при многокорпус­ном содержании пчел. В каждую надставку, в зависимости от ширины рамки, входят 32—36 секций. Прежде чем ее поставить на улей, объем его уменьша­ют, все корпуса, находящиеся над расплодом, снимают, не­посредственно на гнездо ставят надставку с секциями. Такое значительное уменьшение объема может вызвать роевое сос­тояние семьи. Поэтому давать секционные надставки можно только с началом хорошего медосбора, который сразу же заг­ружает пчел работой и оказывает на них сильное противороевое действие. Стесненность позволяет пчелам быстрее отст­роить секции. Через два-три дня, когда они заполнятся ме­дом наполовину, под эту надставку можно поместить вторую такую же, чтобы не снизить медосбор. При таком положении надставок пчелы, в частности среднерусской и итальянской пород, в первую очередь будут наполнять медом секции в верхней надставке; а потом в нижней. У медоносных пчел этих пород есть и еще одна биоло­гическая особенность. При вертикальном устройстве гнезда зрелый мед они начинают концентрировать в средних сотах по направлению к задней стенке надставки, постепенно заполняя им и боковые. Та же закономерность проявляется и в запечатывании сотов. Чтобы получить секции, целиком за­полненные медом и запечатанные, средние, окончательно готовые, переносят к краям, а на их место для доработки ставят крайние. Надставку поворачивают на 1800. Эта перестановка секций с поворотом надставки бывает особенно необходима, если медосбор небурный или близится к концу. Бывает, что корм пчелам на зиму с предшествующих взятков заготовить не удалось, тогда вместо второй надстав­ки с секциями лучше возвратить семье один из ранее снятых и наиболее полномёдных корпусов и поставить его непосред­ственно на гнездо. При содержании пчел в лежаках, в которых они вопреки своей природе гнезда строят не узковысокими, а низкоширо­кими, основные запасы меда размещают не над расплодной частью гнезда, а по его краям. Специальных надставок для производства секционно­го меда на эти ульи не ставят. Но его все-таки можно произ­водить, помещая секции в обычные гнездовые или магазин­ные рамки. Для этих ульев промышленность выпускает секции размером 103×110 мм. В каждую магазинную рамку входит четыре таких секции. Незначительные зазоры, кото­рые образуются между планками рамки и секциями, пчелы заполняют прополисом или воском. Секции удерживаются настолько прочно, что их потом приходится вынимать с помощью пасечного ножа. Рамки с секциями ставят в середину магазинов по 5-6, а по краям — обычные полурамки с сотами. При силь­ном медосборе магазин заполняют секционными рамками не частично, а полностью и ставят, как и в многокорпусных ульях, на гнездо под первый магазин, в какой-то мере уже наполненный медом. Определяющие условия производства секционного меда — большая сила семей и их высокая работоспособность, стес­ненное гнездо, хороший медосбор. Секции будут более привлекательными, если мед в них запечатан белыми восковыми крышечками (так печатают пчелы среднерусской, итальянской и краинской пород) и собран с растений, дающих мед светлой окраски, наиболее высоко ценящийся за свои ароматические, вкусовые и целеб­ные свойства. Зонтичные растения — дягиль, борщевик, а также гречиха, каштан съедобный, вереск — дают мед тем­ный. Товарный вид секций с таким медом невысок. Во время медосбора с этих растений ставить на ульи надставки с секци­онными рамками поэтому нецелесообразно. Если с отбором надставок с готовыми секциями задер­жаться, то товарный вид их может ухудшиться — печатка по­темнеет, сделается палевой, пчелы ее как бы затаптывают. Секционные рамки поэтому приходится отбирать не целыми надставками, а частично, выборочно. Остающиеся концент­рируют в одной. Этот мед — на корм. Отбор меда лучше всего приуро­чить ко дню переезда с пчелами на новые источники взятка или к окончанию летнего медосборного сезона. При подготовке семей к очередной перевозке с дада­новских ульев снимают магазины с медом и взамен ставят с порожними сотами, а из лежаков, если на них не стояли ма­газины, отбирают гнездовые рамки с печатным медом и вместо них дают рамки с сушью и частично с вощиной. С многокорпусных ульев снимают верхние медовые корпуса или магазины и надставки с секциями, если мед в них к этому времени будет запечатан. Корпуса с незрелым медом оставляют на ульях и переезжают к новым источникам взят­ка, а отобранные надставки отправляют домой. Мед отбирают или отдельными рамками, или целыми надставками. При отборе рамками пчел с сотов стряхивают и сметают, а для удаления из надставок применяют специаль­ные удалители или отпугивающие насекомых химические вещества. Отбор рамками раздражает пчел, нарушает ритм рабо­ты семей, вызывает опасность возникновения пчелиного во­ровства — главный взяток уже закончился. Применение удалителей пчел все это исключает, про­цесс отбора меда облегчается и упрощается. Удалитель встав­ляют в отверстие потолка и помещают под надставку с медом. Из медового корпуса пчелы уйдут вниз через сутки, а из магазина — значительно быстрее. Удалители ставят на все ульи одновременно. Можно освободить надставки от пчел и за более корот­кое время. Для этого применяют карболовую кислоту — фе­ноловый спирт или бензальдегид, от паров которых пчелы уходят с медовых рамок вниз. Магазины освобождаются от пчел за три-пять минут. Поскольку пары этих репеллентов действуют неглубоко, то из медовых корпусов пчелы уходят не все, часть их задерживается внизу сотов. Их приходится сметать. Для репеллентов применяют раму высотой 50 мм по наружному размеру улья. С одной стороны ее обтягивают байкой, а с другой прибивают лист оцинкованного железа. Байку пропитывают репеллентом. Железо не позволяет па­рам улетучиваться в воздух и, нагреваясь от солнца, усилива­ет их влияние на пчел. Хорошо иметь на пасеке 2-3 таких рамы. Мед, собранный пчелами в благоприятную для нектаровыделения теплую погоду, особенно с небольшими перепа­дающими дождями, имеет высокое качество. Он вполне пригоден для зимнего питания пчел. Из этого меда и создают основные кормовые запасы: семьям в многокорпусных ульях — по одному полному кор­пусу, в дадановских — по магазинной надставке, в лежаках — по 6-7 полных гнездовых рамок. Эти запасы мини­мальные и неприкосновенные. Среди них должны быть и медоперговые соты. Возвращают их пчелам обычно после осеннего роста семей при подготовке к зимовке. Гнездовые рамки с медом и пергой на зимний корм вы­бирают из числа светло-коричневых, правильно отстроен­ных, желательно без трутневых ячеек. Эти соты составляют основу будущего весеннего гнезда пчел. Мед, собранный пчелами в знойную сухую погоду, как правило, содержит падь — продукт, который вызывает у пчел своеобразное отравление, обостряет кишечные заболевания и приводит к ослаблению семей и даже гибели, если пчелы больны нозематозом. Мед с примесью пади для зимовки непригоден. На зиму обычно не оставляют и мед, собранный с крес­тоцветных (сурепки, горчицы и рыжика). Он неизбежно закристаллизуется в сотах и станет практически недоступным для пчел. Быстро кристаллизуется и мед с подсолнечника, особенно когда он остается на зиму незапечатанным. У зрело­го подсолнечникового меда свойство быстро кристаллизо­ваться несколько меньше, особенно если он сложен в свежеотстроенные и светло-коричневые соты, которые не были до этого заняты старым медом. Пчелы на печатном подсолнечниковом меде зимуют вполне благополучно. Плохо зимуют пчелы и на очень густом, вязком вересковом меде. Соты с медом и пергой, оставленные пчелам на зиму, сберегают в корпусах, запасных ульях или сотохранилищах (шкафах, сундуках), плотно закрывают их, чтобы к ним не могли проникнуть ни восковая моль, ни пчелы-воровки, ни грызуны. Из остальных рамок мед откачивают. Считается, что пергу лучше хранить в прохладном по­мещении, но с плюсовой температурой. На морозе она якобы теряет свои питательные свойства и становится неполноцен­ным кормом. Однако научные данные и практика не подтвер­ждают это. Пыльца сосны, например, в естественных услови­ях, подвергаясь действию низких зимних температур, сохра­няет хорошее качество в течение года. Наукой установлено, что пыльцевые клетки сохраняют свою жизнеспособность в замороженном виде в течение многих лет. Даже замораживание пыльцы до 196 градусов в жидком азоте не разрушает структуру клеток, и они остаются жизне­способными почти неограниченное время. У диких пчел перга также подвергается действию моро­зов и, тем не менее, не портится. Значит, пергу можно хранить при минусовых температурах. Американские пчеловоды соты с пергой хранят на морозе. Важно, чтобы соты с пергой не подвергались действию сырости. Даже хранение их вместе с сотами, в которых мед не запечатан, вызывает порчу перги. Мед откачивают теплым, а хранят на холоде. Мед из­влекают из сотов на медогонке. Этот процесс складывается из трех последовательных операций: выдержки медовых сотов в тепле, снятия с них восковой печатки и откачки. Мед, когда он парной, то есть еще держит в себе темпе­ратуру пчелиного гнезда, выбрызгивается из сотов легко и быстро. Но при такой температуре соты размягчены. При откачке меда они не выдерживают центробежной силы, вре­заются в сетку кассет, мнутся и даже разрушаются. То же наблюдается и при откачке меда, остывшего до температуры окружающей среды, особенно если она ниже 200С. Он становится более вязким, при центрифугирова­нии извлекается из сотов с трудом. Значительное количество его остается на стенках ячеек Стремление извлечь мед цели­ком неизбежно приводит к поломке сотов, особенно свежеотстроенных, очень ценных. Опыт показал, что мед не приобретает большой вязкос­ти и легко выбрызгивается при температуре 25—270С. Стойкость сотов при такой температуре достаточно высокая. Если мед вовремя откачать неудалось, и он остыл, его предва­рительно, в течение суток-двух, выдерживают в помещении с температурой воздуха 25—270С тепла. Согретые соты распечатывают и сразу же откачивают (окна и двери должны быть закрыты или зарешечены сетка­ми, чтобы через них не проникли пчелы). Лучше и быстрее снимать печатку с меда горячим ножом. Очень удобны для этого паровой или электрический ножи. Обычный пасечный нож нагревают в кипятке. Пользуются двумя ножами. Работают ими поочередно. Какого-либо сложившегося правила распечатывания сотов ножом не существует, но удобнее снимать забрус с сота, поставленного на нижний угол рамки или боковую планку. Если сот с медом имеет ровную поверхность, то ножом его можно вскрывать со всей плоскости. Пасечный нож лучше всего вскрывает забрус, когда им делают небольшие горизонтальные движения (вперед и на­зад). Электрическим или паровым ножом сот распечатывают строго вертикально, сверху вниз. Сот со вскрытым медом по­мещают в медогонку. Потом распечатывают приблизитель­но такой же по массе второй сот и ставят в другую кассету. Если медогонка четырехкасетная, то ее догружают такими же по массе сотами. Это позволит ротору вращаться плавно и исключить вибрацию медогонки. Рамки для откачки подбирают и по возрасту сотов. Вместе со старыми нежелательно ставить свежеотстроенные. Светлые соты нежнее и слабее коричневых, мед из них отка­чивают отдельно, при более низком режиме работы ротора. Сот в хордиальную медогонку ставят нижней планкой к оси кассеты. Он должен плотно прилегать всей своей плос­костью к сетке. Вращают ротор в направлении нижних планок рамок сначала по часовой стрелке, а после поворота кассет — в обратном направлении. Ячейки сотов пчелы отстраивают под небольшим уг­лом кверху, поэтому мед при вертикальном положении сота из них не выливается. При движении сота нижней планкой вперед направление стенок ячеек почти совпадает с направле­нием центробежной силы, и под ее влиянием мед легче выб­рызгивается на стенки медогонки. При вращении ротора в направлении верхних брусков рамок центробежная сила, наоборот, давит на стенки ячеек и в какой-то степени препят­ствует выходу меда. Увеличение скорости вращения в этом случае нередко приводит к деформации ячеек и разрушению сотов. Ротор, какими бы сотами он ни был загружен, вращают вначале медленно, но на таких оборотах, при которых мед на­чинает выбрызгиваться. Это легко увидеть или определить по характерному шуму меда. На этих оборотах вращают медо­гонку одну-две минуты. Начинать с больших оборотов нель­зя; противоположная сторона сота с еще не откачанным медом под влиянием центробежной силы будет давить на средосте­ние, и оно прорвется. Для предупреждения ломки сотов откачивают лишь часть меда (половину) с одной стороны, затем кассеты пово­рачивают другой стороной и ротор вращают в противополож­ном направлении до тех пор, пока мед не перестанет выбрыз­гиваться на стенки бака. Затем кассеты ставят в первоначаль­ное положение и откачивают мед дочиста уже при больших оборотах. Как только уровень меда поднимется до вершины конуса дна, его спускают через кран и фильтр (ситечко) в эмалированную посуду (кастрюлю, ведро) или в специально предназначенную тару. Во время откачки меда в него попадают восковые частицы от поврежденных вскрытием ячеек. Фильтр их удержит. Более высокой производительностью обладают медо­гонки, в которых соты размещают по радиусу — нижней планкой к оси ротора. Несмотря на большое число оборотов ротора (он приводится в движение электричеством), соты, даже свежеотстроенные, на радиальных медогонках почти не разрушаются. Лучшая посуда для хранения меда деревянная. Ее обычно делают цельнодолбленой из липы (липовки) или кедровой, буковой и чинарной клепки (лагуны). Липовки бывают не­большими (на 10—20 кг), а лагуны — на 40—50 кг и более. Посуда из смолистых пород деревьев под мед непригодна: она придает ему запах смолы; в дубовой таре мед чернеет, в осиновой приобретает горечь. Для предуп­реждения возможной течи меда (мед просачивается там, где не может просочиться вода) уторы заливают горячим воском с канифолью (смесь из равных частей). Можно хранить мед в молочных флягах, емкостях, вы­пускаемых промышленностью, или в небольших стеклян­ных банках.

Мед, предназначенный для реализации небольшими порциями, удобно расфасовывать в деревянные ящички длиной 500, шириной 150 и высотой 100 мм. Изготовля­ют их из хорошо обработанных дощечек, скрепляют шурупа­ми. Прежде чем наполнить ящички медом, в них помещают лист пергамента или провощенной бумаги, края которых должны выступать за борта настолько, чтобы ими можно было закрыть мед, когда он закристаллизуется. Пока мед кристаллизуется, его прикрывают крышкой от ящичка. Чтобы вынуть брусок меда, отделяют одну из боковых стенок. Брусок разрезают на куски необходимой массы. Один и тот же мед, в зависимости от условий его хране­ния, может образовывать крупнозернистую или мелкозер­нистую садку. Качество меда от этого не меняется. Мед можно приготовить любой кристаллизации в соответствии со вку­сом потребителя. Крупные кристаллы образуются при хранении меда в тепле и в негерметично закрытой посуде, мелкие — в холоде. Спустя неделю после заполнения тары медом с него снимают всплывшие наверх восковые частицы, прошед­шие через фильтр. Мед хранят в сухом помещении с температурой возду­ха не выше 100С. При такой температуре влажность воздуха бывает невысокой, мед не разжижается, микроорга­низмы (дрожжевые грибы), которые вызывают брожение и закисание его, не размножаются, кристаллизация идет наи­более интенсивно, не ухудшаются его вкусовые, питательные и лечебные свойства. Он не теряет своих качеств и при мину­совых температурах. Температура воздуха 13—150С считается самой благоприятной для размножения в меде дрожжевых грибов и его брожения. При температуре 25—270С мед начина­ет изменять цвет и терять аромат. В помещении, где находится мед, не должно быть рез­ких посторонних запахов (керосина, бензина, скипидара, моющих пахучих химических средств и т.д.), так как он поглощает запахи и становится неприятным при употребле­нии в пищу. Чтобы мед, будучи гигроскопичным, не разжи­жался при повышенной влажности воздуха в помещении и в него не попадала пыль, посуду закупоривают по возможности плотнее. Мед не хранят и на солнечном свету. Если мед откачивали во время медосбора, то соты пос­ле центрифугирования возвращают в ульи при постановке очередных надставок. Соты, из которых мед откачали после окончания последнего взятка, обычно отдают пчелам на об­сушку. Длительное хранение мокрых сотов, особенно если помещение плохо проветривается, нередко приводит к порче: во влажную погоду мед разжижается, соты сыреют. На стен­ках неосушенных ячеек со временем образуются кристалли­ки сахара, которые ведут к кристаллизации меда в гнездах, куда эти соты потом попадут. Соты на обсушку, особенно в безвзяточную пору, дают пчелам, принимая все меры предосторожности против пче­линого воровства. В осеннее время опасность вызвать напад чужих пчел по сравнению с весенним периодом увеличивает­ся в несколько раз. Поэтому соты на обсушку лучше давать в пасмурную прохладную погоду и на ночь. Заранее заполнен­ные ими корпуса и магазины (по два-три) ставят на ульи с сильными семьями. Обнаруженные щели между надставка­ми тщательно заклеивают. Пчелы быстрее обсушивают соты, когда гнездо их почти изолировано от этих сотов. Его открывают лишь частично: холстик отгибают в одном из задних уголков, из разборного потолка вынимают крайнюю потолочину, а в глухом откры­вают отверстие, предназначенное для удалителя пчел. Верх­ние летки закрывают, нижние сокращают. Через день-два корпуса с обсушенными рамками снимают. Эту работу выполняют, когда лёт пчел окончательно прекратился. Рамки с сушью сразу же убирают на длительное хране­ние. Их, как и соты с медом, можно сберегать и в свободных корпусах, магазинных надставках, поставленных друг на друга, и в сундуках, ларях, шкафах, лишь бы они были недоступны для мышей и восковой моли. Особенно опасна восковая моль. В течение короткого времени она может уничтожить весь сотовый запас. Известны два вида вредителя — большая и малая вос­ковые моли. У нас чаще встречается большая восковая моль — бабочка коричневого цвета с пепельно-серым отливом и пятнистой спинкой. Размах крыльев вдвое больше тела, ведет ночной образ жизни, очень плодовита. За месяц своей жизни она может отложить несколько тысяч яиц. Излюбленное место яйцекладки — трещины и щели в улье и старые перговые соты. Чаще встречаются в гнездах слабых семей, куда свобод­но проникает через леток. Соты поражает не сама бабочка, а ее гусеницы, которые питаются коконами, экскрементами расплода и пергой. За цикл своего развития гусеницы проделывают в со­тах массу ходов, разрушая ячейки и опутывая их паутиной. Соты становятся непригодными для употребления. Моль не проникает к запасным сотам, если они надеж­но от нее изолированы. Штабеля корпусов и другие укрытия не должны иметь щелей. Рамки из слабых семей, с которыми можно занести вредителя в сотохранилище, тщательно осматривают. Со­ты, в которых обнаружены яйца или гусеницы моли, обраба­тывают 80%-ной уксусной кислотой из расчета 20 мл на 20 гнездовых сотов. Смоченный тампон ваты кладут на рамки. Для отпугивания моли в сотохранилище и поверх рамок кладут кусочки апельсиновых корок, стебли мяты, душицы, полыни, хмеля. Многие пчеловоды, в том числе и зарубежные, стали оставлять в зиму соты необсушенные. Хранят их в помеще­ниях сухих и хорошо проветриваемых, как, кстати, и все соты. При возвращении семьям в следующий сезон пчелы их нам­ного быстрее осваивают. Эти соты ставят в надставки для получения товарного меда. Большой запас сотов — важнейшее звено в технологии рационального пчеловодства, особенно при двухматочном содержании пчел. Применение двухматочного метода — путь к наиболее высокой продуктивности семей пчел.

От пчёл можно получать биологически активные вещества

clip_image022

В странах с развитым пчеловодством производят в большом количестве цветочную пыльцу, маточное молочко, про­полис и пчелиный яд. В нашей стране уже тоннами заготав­ливают пыльцу, маточное молочко и прополис. Началась добыча дорогостоящего пчелиного яда. Исключительно большое внимание к этим побочным продуктам медоносных пчел объясняется содержанием в них очень ценных биологически активных веществ и других сое­динений, благотворно влияющих на здоровье человека. Пыльца, кроме того, нужна и самим пчелам в тех зонах, где недостает пыльценосов. Особенно нуждаются в ней пчелы, которых содержат в теплицах. Обножка в пыльцеуловителе. Пчелы начинают соби­рать цветочную пыльцу сразу же после весеннего облета. Они несут обножку с ольхи, орешника, мать-и-мачехи и других первоцветов. С зацветанием ивовых, а потом и одуванчика принос пыльцы возрастает, к лету достигает максимума, затем постепенно снижается. Пчелы отыскивают пыльцу до глубо­кой осени, пока погода позволят им вылетать из своих жи­лищ. Пыльца — белковый корм. Без нее выращивание расп­лода прекращается. Поэтому естественна прямая связь меж­ду поступлением пыльцы в гнездо и количеством расплода. Чем его больше, тем больше требуется пыльцы, тем энергич­нее пчелы летают за ней. Открытый расплод стимулирует поиски растений-пыльценосов. Особенно интенсивный лёт за пыльцой бывает у семей с молодыми плодовитыми матками, в гнездах которых мно­го открытого расплода. Чем длиннее период роста, тем боль­ше собирают семьи белкового корма. Поддерживать их в этом состоянии в период массового цветения пыльценосов — важнейшее условие производства цветочной пыльцы. Сни­жение яйцекладки матки, которое наблюдается при мини­мальных запасах корма и отсутствии поддерживающего медосбора, отрицательно сказывается на ее пыльцевой про­дуктивности. Семьи, готовящиеся к роению, сбор пыльцы прекращают. Только сильная пчелиная семья способна выделить достаточные лётные резервы на добычу пыльцы. Имел» мощные энергичные семьи — второе условие. От слабых семей — ни меда, ни пыльцы. При благоприятной погоде нормально развитая семья, как теперь считают, в течение сезона способна собрать 50—55 кг пыльцы. Больше половины ей надо на питание. Значит, существует большой резерв, которым можно воспользоваться, не нарушая сложившегося баланса в питании пчел, как это делают, отбирая излишки меда. Для отбора пыльцевых обножек применяют пыльцеуловители. Конструкции их различны. Чаще используются пыльцеуловители легковые и придонные. Главная деталь при­бора — пыльцеотборная решетка. Она обычно пластмассо­вая. Отверстия в ней круглые диаметром 4,9—5 мм. С наружной стороны решетка гладкая, с внутренней под каждым рядом отверстий выступают ребра, на которые опи­раются пчелы, когда проходят в улей. Решетка подвижная. В рабочем положении она леток закрывает, в холостом — отк­рывает. Пыльцесборник емкостью 800 г пыльцы снаб­жен капроновой сеткой для вентиляции. Предлетковый пыльцеуловитель навешивают на пере­днюю стенку перед входом в улей, включают сразу же, без предварительного приучения к нему пчел. Примерно в тече­ние двух-трех дней на прилетной доске наблюдается сутолока пчел, но потом они постепенно привыкают к преграде, нео­жиданно возникшей на их пути, и начинают работать как обычно. Важно прибор приложить к улью плотно, чтобы не образовалось какой-либо щели, закрыть на это время вырез для вылета трутней и верхний леток улья, если он был открыт. Путь в улей и обратно — только через пыльцеуловитель. С началом нормальной работы пчел открывают отверстие для трутней. Пчела, проходя через решетку, теряет пыльцу. Отор­вавшиеся обножки падают на решетку и проваливаются в пыльцесборник. Крупные обножки отрываются, а с малень­кими, тощими пчела нередко проходит. Примерно 30% обножек пчелам удается сложить в гнездо. Считают, что этого количества достаточно для удовлетворения потреб­ности в ней, хотя резервы пыльцы не накапливаются. Отбор пыльцы и балансирование на грани создания ее дефицита действует на пчел мобилизующе. Ведь природа научила их жить при обилии кормов. Поэтому количество сборщиц пыльцы возрастает. Лётная энергия на пыльценосы не ослабевает даже в периоды ее минимального продуцирова­ния растениями. Установлено, что в одинаковых условиях содержания семья с ныльцеуловителем приносит в общей сложности значительно больше пыльцы, чем та, у которой ее не отбирают. Некоторые полагают, что на каждом килограмме соб­ранной пыльцы семья теряет 250 г меда. Однако в условиях слабого, поддерживающего тонус семьи, нектарного взятка разницы в медосборе не наблюдается. А с началом главного медосбора пыльцеуловители снимают. Больше половины пыльцы собирают за период цвете­ния ивовых, кленов, одуванчика, крушины, малины, плодо­вых и разнотравья. Светло-желтую обножку с ивняков сменя­ет оранжевая с одуванчика, а ее — серо-зеленоватая и кирпич­ная с плодовых. Много пыльцы, в основном желтой, поступа­ет в ульи с луговых трав. От семьи пчел можно получить за сезон 6—8 кг пыльцы без ущерба для роста, медо­сбора и подготовки к зиме. Принесенная пчелами пыльца имеет влажность 25—30%. Содержание воды зависит от влажности воздуха. Оно повышается, если перепадают дожди или идет хороший медосбор. Во время медосбора пчелы, очевидно, обильнее смачивают пыльцу нектаром при формировании обножек. К тому же вентиляция гнезда при удалении избытка воды из нектара увлажняет находящиеся в пыльцеприемнике обнож­ки — пыльца очень гигроскопична. Для защиты ее от атмос­ферных осадков в передней стенке улья, выше пыльцеуловителя, наклонно прикрепляют широкий козырек из древеси­ны, пластмассы или стекла. Так как в пыльце много дрожжевых грибов и фермен­тов, проявляющих высокую активность во влажной и теплой среде, она быстро закисает. Достаточно оставить ее до утра в пыльцеуловителе, и она испортится. Слеживание и комкова­тость — первый признак ухудшения качества продукта. Поэ­тому в конце каждого дня, когда заканчивается лёт пчел, пыльцу из пыльцеуловителей отбирают. Ее высыпают в эма­лированную посуду (ведро, кастрюлю) или деревянные ящики. В железную тару пыльцу складывать нельзя, ее кислоты всту­пают в соединение с металлом, образуя вредные для организ­ма соли. В пыльцу попадают разные механические примеси — лепестки цветков, кусочки сора, восковые пластинки и кры­шечки от расплода, иногда обломки крыльев и ножки пчел. Их отделяют несильной воздушной струей бытового венти­лятора или пылесоса. Примеси легко отвеиваются. Пыльца становится однородной и чистой. Теперь ее можно сдавать на приемные пункты. Обычно это делают на второй-третий день. Чтобы пыльца за это время не испортилась, ее хранят в холо­дильнике, расстилая на сетчатые противни слоем в два-три сантиметра. Здесь она проветривается и подсыхает. При тем­пературе 40С в холодильнике пыльца может сохранять­ся до трех суток, но лучше сдавать ее приемным пунктам раньше. Пчеловодам, занимающимся производством цветоч­ной пыльцы, выгоднее сдавать ее не сырой, только что отоб­ранной из пыльцеуловителей, а подсушенной, с кондицион­ной влажностью 20% или даже меньше. Чем ниже влажность, тем меньше вероятность ухудшения качества этого продукта. Для подсушки применяют сушильные шкафы, в которых установлены бытовые калориферы с вентилятора­ми. Шкаф загружают сетчатыми противнями размером один квадратный метр с капроновыми или марлевыми сетками, на них тонким слоем насыпают свежую пыльцу (по 4 кг). За 12—48 часов, в зависимости от состояния пыльцы, ее влажность доводят до 10—12%. В сушильные шка­фы устанавливают автоматические терморегуляторы, кото­рые поддерживают температуру воздуха в пределах 40—420С. Повышение температуры не допускается. Готовую пыльцу сразу же кладут в полиэтиленовые ме­шочки, молочные фляги, стеклянную посуду. Важно укупо­рить ее герметично, чтобы при хранении она не соприкаса­лась с воздухом и не могла вобрать из него влагу. Хорошо сберегается пыльца в смеси с медом или са­харной пудрой. С медом, в частности ее консервируют в про­порции по объему одна часть пыльцы на две части меда. Под­сушенную пыльцу консервируют с сахарной пудрой в про­порции 1:1. Хранят в прохладном темном месте. Готовят из пыльцы и тесто для пчел. В его состав входят пыльца, мед и сахарная пудра. Для приготовления 25 к­г теста берут 5 кг пыльцы, 2 кг меда и 18 кг пудры. Поскольку цветочная пыльца — продукт лечебный, ди­етический, то от пчеловода требуется строгое соблюдение са­нитарно-гигиенических правил. Пасека должна содержаться в безупречном санитарном состоянии, сам пчеловод перио­дически проходит медицинский осмотр, работает в чистом халате и шапочке. Состояние рабочего места, личная гигиена, соблюдение режима технологии контролируются. Флаконы с маточным молочком. Для производства маточного молочка также требуются и сильные семьи, и большие запасы корма, и хороший медосбор. Однако опреде­ляющими факторами являются особое физиологическое сос­тояние семьи — роевое и значительные резервы молодых пчел, способных выделять большое количество маточного молоч­ка. Из общего числа семей пасеки еще весной выделяют группу наиболее сильных и способствуют их росту. Гнезда расширяют не вощиной, а готовыми порожними или мало­медными сотами коричневого цвета, в которые матки в это время охотнее кладут яйца, но не излишне, так, чтобы пчелы чувствовали скорее не простор, а тесноту. Делают это для того, чтобы семьи быстрее закончили рост и у них обострился инстинкт роения. Семьи, имеющие по 7—8 рамок расплода, считаются готовыми для получения от них маточного молочка. В это время у них отбирают маток (передают в нуклеусы). Гнезда стесняют, удалив по одному-два маломедных безрасплодных сота. Пчелы не вмещаются в таких гнездах, уходят за диаф­рагму. Через 5—6 часов после отбора маток в гнезда помеща­ют сразу по три прививочных рамки с личинками в мисочках. Все свищевые маточники уничтожают — они снижают при­ем привитых личинок. Ставят рамки не подряд, а вперемежку с расплодными сотами. Для поддержания активности семьи кормят малыми порциями медовой сыты. Установлено, что разовая дача большой партии личинок не уменьшает, а уве­личивает число принимаемых на маточное воспитание. Вначале дают семьям по 180 личинок (по 60 в рамке), а позднее, когда семьи станут более сильными, — по 240 маточных личинок (по 80 в рамке). Фармацевтические заводы принимают маточное мо­лочко только трехсуточное. Чтобы получить такое молочко, пользуются следующей схемой: сначала ставят прививочные рамки с маточниками в ульи под номером 1, на другой день — под номером 2, на третий — под номером 3. По истечении трех суток прививочные рамки отбирают последовательно от каждой группы семей, пчел с маточников осторожно смета­ют. Рамки помещают в переносный ящик и уносят в лабора­торию, специально оборудованную для этой цели. Здесь вынимают сначала одну рамку, плашмя кладут ее на клеенку, планки поворачивают открытой частью маточников вверх, скальпелем или острым лезвием безопасной бритвы срезают маточники наполовину и стерильной стеклянной лопаточ­кой удаляют из них личинок. Так поочередно подготавливают все принесенные рам­ки. Потом из каждого маточника лопаточкой переносят мо­лочко в темный простерилизованный стеклянный флакон. После наполнения его герметически закрывают завинчива­ющейся пробкой, изнутри облитой воском. Флакон до и после заполнения молочком взвешивают, этикетируют. На этикетке указывают дату сбора, массу тары и молочка, а также фамилию пчеловода. Молочко ни с какими адсорбентами не смешивают. Хранится оно в холодильнике при температуре от 0 до 10С и при такой же температуре в термостате транспортиру­ется до приемного пункта или фармацевтического завода. На количество молочка в маточниках влияют многие факторы, и в частности возраст прививочных личинок. Если привита личинка старше суток, то за трое суток она съест намного больше корма, чем личинка более молодая. Однако очень молодой, только что народившейся, пчелы положат также не очень много корма, хотя, может быть, для ее возрас­та его и будет изобилие. Больше молочка бывает в маточниках, в которые при­вивают личинок в возрасте 10—15 часов. Технология прививки личинок на маточное воспита­ние та же, что и при искусственном выводе маток. Однако за­мечено, что одна и та же семья-донор принимает на маточное воспитание неодинаковое число личинок. Первый прием бы­вает лишь 50% или чуть больше, второй и третий — уже две трети, а потом — 85—90% и даже больше. При отборе рамок с трехсуточным молочком и замене их новой партией снова выламывают свищевые маточники. В дальнейшем, несмотря на то, что в безматочной семье воспитательнице идет непрерывный процесс выращивания маток, в ней появляются пчелы-трутовки. Вызывается это длительным отсутствием матки. Пчелы-трутовки — серьез­ная помеха в производстве маточного молочка. Семьи мень­ше принимают личинок и хуже кормят их. Физиологических трутовок не бывает, если в гнездо пе­риодически подставляют рамки с молодыми личинками, а для пополнения резервов пчел, производящих маточное мо­лочко, ставят соты со зрелым расплодом. Лишние рамки из гнезда удаляют, все время, поддерживая необходимую тесно­ту. Благодаря периодическому омолаживанию и усиле­нию семей-воспитательниц, в них искусственно поддержи­вается способность выращивать большое количество маточ­ных личинок. Каждую семью-воспитательницу обычно ис­пользуют на производстве маточного молочка до трех меся­цев. Прополис в улье и клинике. Прополис — смолистое ве­щество растительного происхождения. Собирают его пчелы с почек березы, тополя, осины, каштана, ясеня, дуба, вяза, ивы, хвойных. Главные источники прополиса — береза и тополь. Более половины его состава — смолы. Он содержит летучие масла, флавоноиды, бензольную, феруловую карбоновые и другие кислоты, многие микроэлементы. В нем обнаружено около 20 веществ разной химической структуры и биологической активности. В зависимости от того, с какого вида растений пчелы соберут прополис, он отличается как по цвету, так и по хими­ческому составу. С березы он зеленоватый, с тополя — крас­новатый, с осины — серый, встречается коричневый, бурый, почти черный. Прополис обладает очень сильными лечебными свой­ствами, убивает различные кокки, возбудителей туберкулеза, применяется в лечении гипертонической болезни, кожных заболеваний, хронических язв, слизистых оболочек полости рта, бронхиальной астмы и многих других. Лечебные свойства прополиса известны человеку с древ­нейших времен. Им бальзамировали трупы великих и знат­ных людей, он входил в состав многих мазей. Медоносные пчелы в естественных условиях прополис используют для изоляции гнезда от гниющей древесины дупла, в котором они поселились, для защиты от патогенных микроорганизмов, вредителей и врагов. Прополисом они сужают большие летки, полируют ячейки сотов, предупреждая тем самым заболевание личи­нок. Случайно проникших к ним и погибших вредителей — грызунов и крупных насекомых, которых они не в силах выб­росить, замуровывают, чтобы они не разлагались. В совре­менных ульях пчелы склеивают им рамки, заделывают щели, полируют стенки и потолок. Много прополиса собирают пчелы серой горной кавказской и среднерусской породы, намного меньше — краинской. Прополис всегда считался третьим, после меда и воска, продуктом пчеловодства. Заготавливают его соскабливанием с брусков и планок рамок, с потолков и стенок улья, у летка, собирают с холстиков, которыми накрывают гнездо вместо потолка. От каждой семьи обычно добывают по 40—50 г. Применяются специальные приспособления, которые дают возможность повысить сбор прополиса. Вместо сплош­ного потолка или холстика из мешковины гнездо накрывают решетчатым потолком, связанным из реечек, между кото­рыми оставлен трехмиллиметровый зазор. После того как пчелы заполнят щели прополисом, его извлекают и потолок возвращают. В разборных потолках дощечки раздвигают настолько, чтобы между ними образовалась щель в 2-3 мм. Эти щели пчелы заполняют прополисом. Ульевые холстики лучше применять из грубой редкой ткани. Когда пчелы запрополисуют полоски ткани над улоч­ками, холстик поворачивают на 900. Чистые места они также запрополисуют. Чтобы собрать прополис с холстиков, их на несколько минут кладут в морозильное отделение холодильника. На холоде прополис делается хрупким, и его можно легко отде­лить, отмять от ткани. Лекарство на кончике жала. Среди продуктов медонос­ной пчелы, используемых для охраны здоровья человека, одно из видных мест занимает пчелиный яд — сложное орга­ническое соединение, главный компонент которого мелиттин. В яде много аминокислот, есть ферменты и другие ве­щества активного физиологического действия. По внешнему виду — это прозрачная, чуть желтоватая жидкость с сильным ароматом и острым горьким вкусом. Яд вырабатывается ядовитыми железами молодых пчел. Скап­ливается и сберегается он в ядоносном пузыре в течение всей жизни пчелы. Запас его — около 5 мг. В момент ужаления яд поступает на кончик жала и впрыскивается в ранку. Оставаясь в теле врага, мышцы жала продолжают сокращаться и выкачивать оставшийся яд. Такая крохотная капелька способна убить любое насекомое, но она может и исцелить от тяжелых недугов человека.

О чудодейственном средстве—пчелином яде люди знали тысячелетия назад и пользовались им при болезнях суставов, прикладывая к ним живых пчел. Современной медициной разработаны методы и средства лечения ядом людей, страда­ющих полиартритами, невритами, тромбоцитами, пояснично-крестцовыми радикулитами, подагрой, атеросклерозом сосудов и многих других болезней. Лечат не только пчелоужалениями, но и препаратами, созданными на основе пчелино­го яда. Фармацевтическая промышленность выпускает ле­карства апитрит, апифор, апизартрон, апитокс и другие. Для их приготовления, естественно, требуется много яда. Для производства пчелиного яда имеются все возмож­ности — миллионы пчелиных семей, довольно производи­тельные ядоотбирающие устройства, прогрессивные техно­логии отбора. Учеными и пчеловодами-практиками предложено нес­колько способов отбора яда у пчел. Наибольшее распростра­нение получили те, которые позволяют отбирать яд, сохраняя пчелам жизнь и работоспособность. В основе технологии получения яда лежит раздражение пчел электрическим током. Аппарат для сбора яда состоит из прямоугольной деревянной рамы размером чуть меньше внутреннего размера дна многокорпусного улья. Рама вяжет­ся из тонких реек, к которым прибивают фанерное дно. Высо­та ее — не более 12 мм. В боковых рейках прокалы­вают два ряда отверстий для токопроводящей проволоки. Расстояние между рядами — 2-3 мм, а между отверстиями —10 мм. Отверстия нижнего ряда смещены в сторону на пять миллиметров. В отверстия каждого ряда туго натягивают проволоку сечением 0,2 мм, имеющую разную полярность. Под проволоку через прорезь в передней планке рамы вдвига­ют лист чистого стекла, покрытого сетчатой пергаментированной нейлоновой тканью. Концы проволоки подключают к двенадцативольтовой батарее постоянного тока через реле времени, два другие за­земляют. Через нижний леток аппарат вводят в улей. Пчелы, проходя по проволокам, ножками замыкают электроцепь, получают электрический удар. В состоянии шока они вонза­ют жало в пленку и свободно вынимают его, оставляя яд на стекле. Реле времени устанавливают на режим: натри минуты включается и на четыре минуты выключается. В зависимости от силы семьи и степени интенсивнос­ти лёта пчел аппарат держат в улье примерно 15—20 минут, после чего вынимают, стекло и нейлоновую пленку заменя­ют. Аппарат помещают в другой улей. Подсохший яд соскабливают скальпелем или лезвием безопасной бритвы и хранят в темном стеклянном флаконе в прохладном месте. В течение сезона от каждой семьи можно получить 3-4 г яда. Применяют приспособления для отбора яда и прилетковые. Принцип работы их тот же, режим иной. Реле времени включает ток через каждую минуту на 30 секунд. Время рабо­ты приспособления — не более часа в течение дня. Разработан способ